Правда Пихлера: Не деньги засадили меня в «русскую тюрьму»

– Откуда все эти тренеры знают, чем мы занимались в Сочи? Скрытые камеры понаставили? Сомневаюсь. Почему они травят меня, а не мужскую команду, которая выступила в Ханты-Мансийске хуже? Нет, я не хочу, чтобы критика касалась кого-то еще. Просто не понимаю. Я расскажу вам, чем мы занимались в Сочи. Первые три дня были легкие, втягивающие тренировки. Спортсменок никто не нагружал, их берегли. На четвертый день прибавили нагрузки. На пятый и впрямь была скоростная тренировка. Да, было восемь повторов, но из них только четыре – по два километра, еще два повтора по километру и два повтора по минуте бега. Нам нужно вырабатывать выносливость, тренироваться на всю мощь, только тогда мы сможем сбросить оковы и побежать. Девушки это хорошо понимают. А закрывая тему сочинских сборов, которые и впрямь не удались из-за погоды, я скажу, что критическое отставание ходом было из-за лыж. В Хантах в этом плане все прошло хорошо – и посмотрите на прогресс.

– Первое. Я никогда не воевал против России. Это чушь, бред. Я воевал против допинговой мафии. Или вы думаете, что столько спортсменов были просто так дисквалифицированы? Конкретные люди в вашей стране убивали российский биатлон, их нужно было отстранить, оградить от них спортсменов. И ведь что-то у меня получилось. Второе. Слухи о миллионном контракте – это хамство и ужас! Невероятная, сумасшедшая сумма. В реальности я получаю намного, намного меньше. Мой контракт заканчивается сразу после Олимпиады, но если его разорвут сейчас, то я получу неустойку. Не деньги засадили меня в «русскую тюрьму». Я работаю здесь, потому что действительно этого хочу, потому что мне интересно. Третье.

Вы сами верите в эту историю с братом? Мне смешно. Клауса выбрали главой Рупольдинга задолго до того, как я познакомился с Михаилом Прохоровым, и в этом году срок полномочий уже истекает. Я, кстати, на место брата не претендую – это тяжелейшая работа. Мне больше нравится спорт.

- Против меня есть определенный заговор. Я – иностранец, оттеснивший местных специалистов, и они сделают все, чтобы меня свергнуть. Мечтаю о том, чтобы все претензии высказывались мне в лицо, один на один.  И этими своими разговорами они девочек в яму загоняют. Самый яркий пример – Света Слепцова. Ей внушили, что она суперзвезда, и требовали только побед. И даже после хорошей гонки ее критиковали. Как результат – ранимость, проблемы. Вместо склок всем девушкам нужна поддержка, примирение. А особенно Слепцовой. Она отличный спортсмен, я в нее верю. Что же касается личных отношений, то мы с девочками – одна большая семья. Мы уважаем друг друга, обсуждаем не только спортивные вопросы.

– С Володей я вместе тренировался у Александра Привалова, который меня тоже сильно критикует. В 1979 м мы с Аликиным хорошо ладили. Почему он сейчас стал таким злым – не знаю. Точнее, знаю: ему обидно, что не при делах. Я ведь и вправду считаю, что два года в России – сложнейший период в моей жизни. Меня не любят, ругают, создают коалиции. Но ведь в таких условиях ты растешь как личность. Как же хочется всем все доказать! И постепенно влюбляюсь в Россию. У меня есть близкие друзья: Ростовцев, Майгуров, Кущенко. Так что после ухода из сборной, в каком бы году это ни произошло, я буду помнить только хорошее. Буду помнить, как Вилухина готовила мне борщ, буду помнить наши тренировки с девушками, разговоры. И не позволю себе плохих слов о России.

– Тихонов потрясающий биатлонист, спортсмен. Мы с ним знакомы, я его приглашал домой. Но это абсолютно непредсказуемый, эмоциональный человек, который говорит много и верит в это. Только знаете что. Сейчас каждый рассуждает, как бы он готовил сборную. Но прийти, предложить свой план не готов никто. Даже Тихонов. Попомните мое слово. Я же могу заверить, что под моим руководством к Олимпиаде в Сочи подойдет сильная и уверенная в себе команда.