Евгений Редькин: Нужно оценить масштаб катастрофы

Олимпийский чемпион Евгений Редькин первым заявил о выдвижении на выборы в президенты СБР и успел пообещать, что новых пихлеров и пустых обещаний в российском биатлоне больше не будет.

– В президенты СБР меня, конечно, выдвинули не сегодня и не вчера. Федерация биатлона Ханты-Мансийска такое решение приняла довольно давно. Но я сомневался до тех пор, пока Михаил Прохоров не отказался от своего поста, – объясняет Редькин, который сейчас руководит спортом в ХМАО. – Изменения в биатлоне назревали. После чемпионата России в Ханты-Мансийске обнажился целый ряд даже не системных, а моральных проблем. Главная – отсутствие взаимопонимания. Региональные тренеры говорили, что их не слушают в сборной. Штаб национальной команды, в свою очередь, жаловался на излишнее вмешательство в свои дела руководства СБР, которое якобы многое спускало с рук спортсменам.

– Но наставники из регионов вяло вели себя на тренерском совете.

– А кому было высказывать претензии, если ни Прохорова, ни Кущенко, ни даже Пихлера не было?

– Приглашение немецкого тренера – это ошибка СБР?

– Безусловно. Я Вольфганга неплохо помню еще по тем временам, когда сам выступал. Немец всегда был против России: подавал протесты, говорил гадости, что-то замышлял. Так зачем испытывать судьбу, приглашая людей, которые тебя не любят? Да, за деньги он мог играть роль друга. Но как только закончился контракт, сразу полетела грязь из Рупольдинга. А давайте вспомним: сколько девушек из-за него карьеру закончили?! В общем, пихлеров больше не будет. Будем делать ставку на своих.

– Кандидатуры старших тренеров Владимира Королькевича и Александра Касперовича вы поддерживаете?

– Да. Это хорошие специалисты, которые не боятся ответственности.

– Предыдущее руководство СБР акцентировало внимание на борьбе с допингом. Вы продолжите эту линию?

– Было очень много разговоров, СБР даже специальные премии вручали, но на выходе мы получили скандал с Катей Юрьевой и Ириной Старых. То есть слов было много, а результат – провальный. Тем более девушки попались на веществах, за которые еще 15 лет назад ловили. Стыдно, во-первых, за саму историю, а во-вторых, что все потихоньку валят на спортсменок. Сами себе да без одобрения они вколоть, конечно, ничего не могли.

– Прохоров финансировал развитие детских биатлонных школ, тратил личные деньги. Давайте прямо: вам деньги дадут на подобные проекты?

– О наследии предыдущего руководства много слышал и знаю. Прямо скажем: сборными командами занимались Минспорта и ЦСП – к этой работе нареканий нет. Теперь об СБР. Нам что говорили: «Несколько детских школ сданы под ключ». Но ведь на это не пять миллионов надо, а сто. То есть при Прохорове ничего не строили – лишь ремонтировали. Но зачем тогда писать «под ключ»? Что они имели в виду? Может, повесили замок и ключ вставили? Я, конечно, не олигарх, но буду работать по примеру Ханты-Мансийска, где в последние годы был построен новый стадион, развита детская школа. Финансы будут – это точно. Но прежде чем предоставлять программу, нужно оценить масштаб катастрофы в нашем биатлоне. Четкой и честной информации у меня нет.

– Почему?

– Бывшие руководители редко с нами общались. Они – птицы высокого полета. Впрочем, Кущенко диалог с регионами должен был вести постоянно, но обращался только в личных целях: попросить что-то да тренера какого-нибудь наказать. Было странно, и, наверное, хорошо, что все закончилось.