Эверест Александра Абрамова

- Был шесть раз на вершине. Женя Виноградский говорит о пяти с половиной разах. Половинка – это подняться на 8 000 (метров – прим. ред.) У меня 14 экспедиций на Эверест и в каждой я до 8 000 доходил.

- В первый раз меня взяли на Эверест в 1993-м. Были отборочные сборы, 3 января - восхождение на Эльбрус. Зимой Эльбрус - очень серьезное испытание. К тому же была непогода: валил снег, сильный ветер, сбивал с ног. Я ложился на склон, махал руками и ногами – чтобы восстановить кровообращение. Из 19-ти человек поднялись пятеро. Я в том числе.

- Хотя высотный опыт у меня был (пик Корженевской, пик Ленина), но недостаточный, потому что семитысячники отличаются от Эвереста, как… «Мерседес» от «десятки». Можно сказать, семитысячник – это дистанция 10 км, а Эверест – это марафон, 42 км.

- Я был очень сильный – это и была моя ошибка. Всю экспедицию бегал, всем доказывал, что я самый сильный и к концу у меня реально не хватило здоровья. Там я, кстати, познакомился с Николаем Черным, участником экспедиции Эверест-82. Нам говорили: «Вы – молодые! На вас вся надежда! Мы – старичье, ни сил, ни здоровья… Хватайте вещи, бегите наверх, ставьте лагеря! Вами гордится вся страна!» И мы молодые, как идиоты, бегали вверх-вниз. Кончилось это плачевно. Я с температурой 38 валялся в базовом лагере, а «старички», кряхтя, по тем палаточкам, которые мы поставили…  Тогда больше половины экспедиции залезли, а мне не удалось. Я очень удивился. Это как… пришел,  и – раз! - по мордасам получил! Не понял… Думал, что на этом карьера моя в высотниках закончилась – больше не возьмут.

- Но через два года Виктор Козлов снимает фильм про Лхоцзе и берет меня главным консультантом. А гора эта и Эверест – соседи, это один маршрут, мне уже знакомый. Я понял, что это шанс залезть на Эверест. Хотел в нужный момент рвануть, без всякого «перми» (разрешения – прим. ред.). Я снимал, как герои идут на Лходзе, а сам нес в два раза больше, потому надо было тайно поднять пять баллонов кислорода и другое снаряжение. Но началась непогода, ни у кого палатка не улетели, только моя растворилась. Я перерыл все склоны на 7300. Пропал кислород, одна видеокамера… Может, это меня и спасло. Затея с Эверестом провалилась. А на Лхоцзе экспедиция поднялась, но погиб руководитель - Володя Башкиров. Он в этот сезон сходил на Эверест как гид, отдохнул две недели в Катманду, но потерял акклиматизацию. Вернулся в базовый лагерь, но как раз началась непогода, и ему не удалось восстановиться. До вершины дошел последним, а на спуске умер.

- Сердце - последнее, что выходит из строя. Начинается отек легких, мозга, ткани набирают влагу. Сердце – эту влагу отводит, но не справляется. Есть еще почечная недостаточность, может печень отказать, селезенка. Человек – очень сложный механизм. Где тонко - там и рвется. Если у человека слабое зрение – оно может подвести. Высота может спровоцировать астму, эпилепсию, язву…   

- В этом году для него Лхоцзе был пятый восьмитысячник! Организм не выдержал. Потом Володя… Без бутылки пива я его не видел вообще никогда! Хотя высотники – это специфический тип альпинистов, многие не упустят повода выпить. Очень много курильщиков – курят пачками! Но на горе - боги! Объяснение вполне разумное. Организм их имеет постоянную кислородную недостаточность, натренирован к ней. Может даже это люди, которым требуется кислородная недостаточность! Как рыба плавает в воде, так альпинист ходит в горы. По себе замечаю, что в горах чувствую себя лучше, чем внизу. Может, это связано с тренировкой. Но уверен, переносимость высоты – это больше генетическое.

- После Лхоцзе я понял, что так дело не пойдет - надо делать свою экспедицию. И в 2000-м мне это удалось, я уже начал проект «7 вершин» и был достаточно известен как организатор. Я был настолько уверен в себе, но к большому удивлению на Эверест залез только один участник, причем, случайно. Мы попали в непогоду. 

- Он болел всю экспедицию. Пока мы ставили лагеря - лежал, лечился. А когда все команды пошли и вернулись ни с чем, он: «Я попробую!» Поднялся в верхний лагерь и, как рассказывал: «В два часа ночи чувствую стих ветер, и пошел...» В половине второго был на вершине, на спуске, правда, все затянуло облаками, но дошел.  

- Да мы даже до этого лагеря не дошли! К тому же у меня разболелся зуб. Вот уж действительно, где тонко – там и рвется.

- После третьей думаю: да ну его к черту этот Эверест! А в 2002-м году Сергей Семенович Зон-Зам, руководитель компании «АльпИндустрия» пригласил меня к себе директором. И я предложил сделать проект «Команда приключения АльпИндустрия». Первую программу сделали на основании моих прежних поездок: Килиманджаро и так далее. А в 2003-м удалось найти альпинистов, которые заплатили за экспедицию на Эверест. Состав - сильнейший: из 12-ти человек – девять МС. Думал, на этот раз уж точно залезу! Но у нас было три шерпа, один заболел, второй не донес… В общем, надо идти наверх, а половины лагерей нет. Наверху только пять баллонов кислорода, а нужно 25. Но я взвалил на себя все, беру первую самую сильную команду, тащимся наверх. Попадаем в непогоду и… спускаемся. Как проклятье надо мной висит! Но опять два участника залезают (хотя пошли трое - один ослеп, поморозился). То есть по альпинистским меркам экспедиция очень успешная, флаг на вершине!

- В 2004-м я опять собираю экспедицию. Ситуация странная. Клиенты: «Сам то ты был на Эвересте?»  «Нет». Хотя было уже четыре попытки. И теперь уже ясно, что просто обязан залезть. И получилось! А дальше я начал уже делать экспедиции на Эверест ежегодно, это стало моей профессией.

- В 2005-м по дороге к тибетской границе, маоисты нам в машину по ошибке забросили  гранату. И у меня в обеих ногах - осколки. На вертолете везут в госпиталь. Через неделю в команду вернулся. Поднялся даже на 8300, но недостаточная акклиматизация - меня попросили оставить кислород и валить вниз.

В 2006-м не поднялся, потому что погиб один участник – было не до восхождения. Человек сходил на вершину, спустился, заночевал на 7500, утром его разбудили, он не может стоять на ногах, медикаментозно поставили на ноги. Прошел 10 метров, упал и умер. Остался там. На Эвересте – тех, кто погибает ниже 7 000, можно спустить, а выше – нет. А потом, начиная с 2007-го, залезал на вершину во все экспедиции.

- Никак нельзя бороться! В 2004-м поднялся на вершину, иду вниз, еще остается половина баллона. Жизнь прекрасна, высота – 8 300. Но слышу: «Нет ни у кого кислорода? Человеку плохо». «У меня есть! Вот баллон!» Отдаю, минут пять иду и… сажусь. И начинается сплошное мучение: проходишь одну веревку 50 метров и садишься. Отключаются силы. Потом начало сознание плыть. Мне кажется, что мы идем втроем: я, директор и «тот, кто давит на очки». Это давит маска, но кажется, что - он. «Ты же обещал не давить!» «Стараюсь, но не получается!» Дальше вижу, как наяву: спускаемся на 7900, залезаем в палатку. Я: «Может, поедим»? Они: «Нет! Давай спать!» Я хочу пить. А у меня еще была проблема - крышка термоса примерзла (мороз ведь минус 30),  открыть не смог и оставил термос наверху. А без воды можно умереть от того, что слишком густая кровь. Сердце ведь не может гонять желе! Галлюцинации продолжаются. Я залезаю в мешок, холодно. «Застегнем спальник!». Они: «Не надо!» Утром просыпаемся. Я: «Надо бы чай попить!» «Нет! Валим вниз!» Вот так и разговариваю с этими сказочными персонажами. Мой товарищ Дима Москалев – так же разговаривал со своими ногами. На 7900 проснулся и разговаривает, как будто это два человека. Обсуждает, какие ботинки надевать.

- 55 000 долларов с человека. Раньше было гораздо дешевле, потому что экономили на шерпах, на кислороде. В 2003-м было три шерпа на двенадцать человек, сейчас двенадцать. Раньше три баллона кислорода на человека, сейчас – шесть. В общем, все эти экспедиции дешевые кончались плохо. На вершину залезали кому повезет. Теперь гораздо комфортнее (баня,  телевизор, интернет) и с громадной гарантией взойти и остаться живым.

- Те, кто не имеет опыта, на Эверест со мной не пойдут! Если очень хотят - дам им десяток адресов фирм, которые их возьмут. Но к Эвересту мы готовим людей - есть программа от шести до десяти восхождений с нашими гидами.