Бонусы букмекеров
Наше партнерское издание «Плеймейкер» вспоминает, что идею пригласить в Австрию советского футболиста — немыслимую в 1980-м — приписывал себе Курт Частка, редактор спортивного отдела австрийской газеты «Фольксштимме».
«Первого российского легионера придумал я!» — хвастался он в интервью. Частка решил, что кто-то из русских должен усилить венский «Рапид», который имел тогда тесные связи с коммунистической партией Австрии.
По его словам, переговоры с советской стороной затянулись. Во-первых, само предложение обескуражило московских чиновников от спорта. Во-вторых, Частка на первых порах настаивал, чтобы в Вену отправился Олег Блохин — на тот момент главная футбольная звезда СССР. В 1975-м Блохин получил «Золотой мяч», а в 1980-м, когда начались переговоры, в очередной раз стал чемпионом СССР с киевским «Динамо».
Разумеется, речи об отъезде Блохина быть не могло. Стороны перебрали разные кандидатуры, и, наконец, остановились на самой неочевидной. В Австрию решили отправить 31-летнего нападающего Анатолия Зинченко, игрока «Зенита», в прошлом привлекавшегося в сборную СССР.
ШПИОН НА ДИКОМ ЗАПАДЕ
Сам Зинченко вспоминал, что отъезду помог его конфликт с тогдашним тренером «Зенита» Юрием Морозовым, который посадил его на скамейку запасных. В ответ футболист объявил о том, что хочет уйти из команды. «Набрался решимости и говорю: «Юрий Андреич, так, мол, и так, не могу и не хочу сидеть в запасе, команда омолодилась, дай бог ребятам удачи, а меня прошу из «Зенита» отпустить. На учебу хочу приналечь, институт наконец-то надо закончить», — писал Зинченко в автобиографии «Зенитовский «шпион» на Диком Западе».
По его словам, тренер Морозов был в шоке и отказался отпускать нападающего: «Андреич просто обалдел! И было с чего! Футболисты к нему в кабинет по своей инициативе вообще раз в год могли зайти, да и то с робким вопросом: «Юрий Андреич, у меня есть шансы сыграть?» А тут все наоборот — приходит человек с просьбой об уходе из «Зенита».
Однако именно в этот момент, зная о распрях тренера с игроком, на Морозова надавили из федерации футбола. Ему предложили отправить Зинченко в Вену для усиления «братского» коммунистического «Рапида».
Еще полгода Зинченко ждал разрешения на выезд. Перед отъездом, который случился 28 октября 1980 года, футболиста вызвали в московский Спорткомитет. Как говорил он сам, эта встреча больше напоминала «промывку мозгов»: «Говорили о необходимости соблюдать моральный облик советского гражданина. Напоследок, товарищ предупредил, что если в чем-нибудь провинюсь, депортируют из Австрии моментально, в течение суток».
Уже на следующее утро после «беседы» Зинченко вместе с женой и дочерью вылетел в Вену.
ИНЖЕНЕР НА «ВОЛГЕ»
«Из СССР попал в другой мир. Не только в футболе, в целом всю жизнь пришлось строить заново. У меня ведь была только школьная база немецкого: выхожу в город, надписи читать могу, а значения не понимаю. Словарь носил в кармане», — вспоминал Зинченко в интервью.
Футболист говорил, что даже не видел своего контракта. Не имея «легионерского» опыта, Зинченко официально числился не футболистом «Рапида», а инженером советского концерна «Союзвнештехника». Зарплату ему тоже выдавали не в клубе, а в советском торгпредстве.
Сколько на самом деле платил «Рапид» своему «русскому», Зинченко так и не узнал. Он вспоминал, что в месяц получал в торгпредстве 12 000 шиллингов (около 1000 долларов) — среднюю по тем временам зарплату советского гражданина, работающего за рубежом. Деньги выдавали наличными. Иногда легионеру перепадали премиальные и от клуба, которые в чемодане привозил на базу менеджер. Но реальную зарплату по контракту Зинченко отправляли в СССР. Он говорил, что не нуждался и жил хорошо. Но при этом подозревал, что австрийцы могли платить ему больше, чем то, что доходило до него.
Первой покупкой Зинченко в «Вене» была советская автомашина «Волга». Впоследствии он сам недоумевал, зачем ее купил. «Приобрел и сразу поставил в гараж советского посольства. А зачем ездить? Народ смешить? Там все на «Мерседесах», «Ауди», «Фольксвагенах», и тут я на «Волге» выезжаю. Ездить на ней стал только дома, когда вернулся в СССР».
ВАРВАРЫ ИЗ ВОСТОЧНОГО БЛОКА
Первый же вопрос тренера «Рапида» привел Анатолия Зинченко в недоумение. Тренер спросил: «Куришь?» «Дома все отнекивались, ныкались по углам с сигаретами. А тут я преодолел смущение и признался: «Курю!» Тренер показывает на поле и говорит: «Меня не волнует, куришь ты, выпиваешь или что-то еще. Важно лишь, что ты показываешь на поле», — рассказывал футболист. Позже, по его словам, его еще не раз удивляло, как футболисты «Рапида» после матча шли в ресторан и открыто выкладывали на стол пачки сигарет.
Зинченко провел в Австрии около трех лет. За это время он помог «Рапиду» дважды стать чемпионом страны и один раз завоевать Кубок. «Российский футбол я не подвел».
Самым близким другом русского легионера в команде стал чех Антонин Паненка: «Парень отзывчивый, компанейский. На выездах селились всегда вместе. Он по-русски говорил немного, помогал мне с немецким».
При этом с другими игроками у Зинченко иногда случались политические споры. «Приехали в другой город на игру, разместились в гостинице, пообедали, вышли прогуляться. И тут левый крайний Руди Вайнхофер ни с того ни с сего: «Анатоль, вот скажи мне, зачем твои Советы ввели войска в соседнюю страну — Афганистан?!» Терять лицо было нельзя. Я же советский человек, в конце концов!» — писал футболист.
По его словам, на вопрос тогда он ответил так: «Вообще-то, Руди, первый руководитель нашей советской страны и вождь мирового пролетариата Ленин самый первый договор нового государства о дружбе и взаимопомощи подписал, насколько мне известно, именно с Афганистаном. Понимаешь, Руди? Братский договор. Вот мы и вошли туда оказывать помощь согласно договору».
Зинченко вспоминал, что остальные футболисты тогда заулыбались: «А кто-то рукою махнул: мол, что с вас взять, восточные варвары».
БЫЛО НЕДАВНО, БЫЛО ДАВНО
Анатолий Зинченко вернулся в СССР в 1983 году. Он тренировал заводские команды Ленинграда, работал в футбольной школе Красногвардейского района при стадионе «Турбостроитель». Позже Зинченко стал генеральным директором Федерации футбола Санкт-Петербурга.
Сегодня первому русскому легионеру 72 года. Про свое пребывание в «Рапиде» он до сих пор вспоминает с удовольствием: «Кажется, что все было совсем недавно. В моей биографии это очень приятная страничка!»