Бонусы букмекеров
Мы поговорили с главным тренером «Зенита» Сергеем Семаком о том, как годы в футболе меняют взгляд на профессию и самого себя. Получился разговор о решениях, сомнениях и приоритетах человека, чья работа всегда на виду, а жизнь не ограничивается результатами.
Из интервью вы узнаете:
- о месте Семака в истории российского футбола и тренерах, у которых он учился;
- о мотивации после многочисленных титулов и работе со звёздами с непростым характером;
- о трансферных возможностях «Зенита», стереотипах вокруг клуба и границах полномочий главного тренера;
- о жизни без еврокубков, реальном уровне российских команд и современных футбольных тенденциях;
- о возможной работе за границей, сборной России и том, что важнее спортивных достижений;
- о воспитанниках академии, доверии молодым и аренде как пути в основу;
- о том, взял бы Семак-тренер в свою команду Семака-игрока, и переосмыслении собственной карьеры;
- о выборе между зрелищностью и результатом, тренерском наследии и футбольной мечте.
Материал подготовлен специально для ежемесячного журнала «Советский спорт + Футбол». Ещё больше – по ссылке.
Спаллетти убедил стать тренером, с Виллаш-Боашем общался теснее всего, а самые тёплые отношения были со Слуцким
— «Советский спорт» недавно запустил «Клуб чемпионов» для тех, кто выиграл чемпионат и как тренер, и как игрок. Вы занимаете в нём первое место по количеству титулов. Что для вас это значит? Можно ли с этой точки зрения назвать вас лучшим тренером в истории отечественного футбола?
— Понятие «лучший» абсолютно субъективно. Кто-то предпочитает выбирать лучшего по количеству титулов, кто-то – по другим достижениям. Всё субъективно: кому кто нравится. Для меня это не имеет большого значения. Приятно, безусловно, потому что это в первую очередь результат твоей работы, то, что ты видишь в статистике. Это тот путь, который ты проходишь, работая, прилагая определённые усилия, чтобы решать поставленные задачи и достигать целей.
— Понятие «лучший» абсолютно субъективно. Кто-то предпочитает выбирать лучшего по количеству титулов, кто-то – по другим достижениям. Всё субъективно: кому кто нравится. Для меня это не имеет большого значения. Приятно, безусловно, потому что это в первую очередь результат твоей работы, то, что ты видишь в статистике. Это тот путь, который ты проходишь, работая, прилагая определённые усилия, чтобы решать поставленные задачи и достигать целей.
— В любом случае вы оказались в большой компании: Лобановский, Романцев, Бесков... Если слово «лучший» вам не близко, то как вы считаете, можно ли вообще сравнивать тренеров прошлого и настоящего? Футбол меняется, ресурсы и ситуации разные.
— Сравнивать сложно. Можно сопоставить отдельные моменты: подход, стилистику, какие-то акценты. Полноценного сравнения, конечно, быть не может. Это как сравнивать Марадону, Пеле или Месси. Постоянно находятся люди, которые это делают, но как их можно сравнивать? Кто-то играл в одно время, кто-то – в другое. Скорости были другими, игра была другой. В любом случае это легенды своего времени. Мне сложно сравнивать команды через призму двадцати-тридцати лет, а тем более большего промежутка.
— Сравнивать сложно. Можно сопоставить отдельные моменты: подход, стилистику, какие-то акценты. Полноценного сравнения, конечно, быть не может. Это как сравнивать Марадону, Пеле или Месси. Постоянно находятся люди, которые это делают, но как их можно сравнивать? Кто-то играл в одно время, кто-то – в другое. Скорости были другими, игра была другой. В любом случае это легенды своего времени. Мне сложно сравнивать команды через призму двадцати-тридцати лет, а тем более большего промежутка.
— Что, по-вашему, важнее для места тренера в истории: количество побед, созданная им команда-династия или то, что он привнёс в футбол?
— У всех по-разному. Кто-то запоминается индивидуальным подходом, кто-то – характером, количеством титулов или временем, проработанным в той или иной команде. Все случаи индивидуальны.
— У всех по-разному. Кто-то запоминается индивидуальным подходом, кто-то – характером, количеством титулов или временем, проработанным в той или иной команде. Все случаи индивидуальны.
— Вы единственный участник клуба, который за карьеру игрока выиграл чемпионат России с тремя разными командами. Что это говорит об игроке Семаке?
— Наверное, о том, что всё-таки сделал правильный выбор. Когда я был в ЦСКА, очень долго ждал этой победы. У Валерия Георгиевича Газзаева получилось достичь этой цели. В «Рубин» пришёл уже в сложившийся коллектив, который собрал Курбан Бекиевич (Бердыев. – Прим. «Совспорта»). Возможно, до этого где-то не хватало удачи, где-то – опытных игроков. В тот момент, когда я там был, всё сошлось, удалось победить в чемпионате и подтвердить эту победу – выиграть дважды. Это только усиливает и воспоминания, и заслуги, прежде всего Курбана Бекиевича. Действительно большое достижение.
— Наверное, о том, что всё-таки сделал правильный выбор. Когда я был в ЦСКА, очень долго ждал этой победы. У Валерия Георгиевича Газзаева получилось достичь этой цели. В «Рубин» пришёл уже в сложившийся коллектив, который собрал Курбан Бекиевич (Бердыев. – Прим. «Совспорта»). Возможно, до этого где-то не хватало удачи, где-то – опытных игроков. В тот момент, когда я там был, всё сошлось, удалось победить в чемпионате и подтвердить эту победу – выиграть дважды. Это только усиливает и воспоминания, и заслуги, прежде всего Курбана Бекиевича. Действительно большое достижение.
В ЦСКА победа была долгожданной, победы «Рубина», думаю, для специалистов были немного неожиданными. Для кого-то – не немного, а абсолютно неожиданными. Но я видел всё изнутри и понимаю, какова в этом роль и заслуга Курбана Бекиевича.
В третьей команде, с которой я стал чемпионом, всё предполагало борьбу за чемпионство, причём каждый год. К моему приходу в «Зенит» здесь уже сформировалась большая команда. Лучано Спаллетти и команда были готовы к тому, чтобы выигрывать, что и сделали. Поэтому здесь большой сенсации не было.
Сергей Семак в составе ПФК ЦСКА / Источник фото: РПЛ
— В вашей карьере было много знаковых тренеров. Кто больше всего дал вам как тренеру?
— Очень сложный вопрос. На тренерскую стезю меня прежде всего сподвиг Лучано Спаллетти, который оставил меня помощником в своём штабе. В дальнейшем удалось поработать помощником Фабио Капелло в сборной России, Леонида Викторовича Слуцкого, Андре Виллаш-Боаша, Мирчи Луческу.
— Очень сложный вопрос. На тренерскую стезю меня прежде всего сподвиг Лучано Спаллетти, который оставил меня помощником в своём штабе. В дальнейшем удалось поработать помощником Фабио Капелло в сборной России, Леонида Викторовича Слуцкого, Андре Виллаш-Боаша, Мирчи Луческу.
Мне посчастливилось работать со многими специалистами и в тренерской карьере, и в игровой. Это и Константин Иванович Бесков, и Геннадий Андреевич Сарычев, который тренировал «Асмарал» и на тот момент – дубль «Красной Пресни», куда я пришёл. И, конечно, мой первый тренер Валерий Васильевич Белокобыльский, который зарядил меня своим энтузиазмом на все последующие победы и весь мой путь.
Можно назвать каждого: Валентин Козьмич Иванов, Олег Васильевич Долматов, Павел Фёдорович Садырин, Валерий Георгиевич Газзаев, Олег Иванович Романцев, с которым какое-то время работал в сборной. У каждого свой путь, своё видение, и плюсы, поверьте, есть абсолютно у всех. Тот же Олег Васильевич Долматов коренным образом изменил систему игры. У каждого есть чему поучиться. Не зря эти люди достигли больших высот в тренерской карьере. Я считаю, что работа с командой Премьер-лиги – уже достижение.
— С кем из тренеров у вас были самые тёплые отношения? Я так понимаю, игрока Семака тренеры любили.
— Наверное, прежде всего уважали за универсализм. Я мог играть на многих позициях, меня на них использовали. Сейчас, оглядываясь назад уже как тренер, понимаю, насколько удобно иметь игроков, которые могут играть на нескольких позициях без потери качества для команды. Это, наверное, одна из причин. Вторая – дисциплина. Я всегда был достаточно дисциплинированным, трудолюбивым игроком. Это тоже шло в плюс. Сложных игроков с непростыми характерами везде хватает. А с другими проще работать любому тренеру – отсюда и такое отношение.
— Наверное, прежде всего уважали за универсализм. Я мог играть на многих позициях, меня на них использовали. Сейчас, оглядываясь назад уже как тренер, понимаю, насколько удобно иметь игроков, которые могут играть на нескольких позициях без потери качества для команды. Это, наверное, одна из причин. Вторая – дисциплина. Я всегда был достаточно дисциплинированным, трудолюбивым игроком. Это тоже шло в плюс. Сложных игроков с непростыми характерами везде хватает. А с другими проще работать любому тренеру – отсюда и такое отношение.
Лучшие бонусы и фрибеты для ставок на спорт
5,0
6106 получили
Проверено
5,06612 получили
Проверено
5,06345 получили
Проверено
5,06047 получили
Проверено
— И всё-таки с кем отношения были наиболее тёплыми?
— Наверное, более близкими они стали впоследствии, когда уменьшилась разница в возрасте. Со всеми тренерами у меня были очень уважительные отношения, с дистанцией. Если говорить о лёгкости общения, то это Леонид Викторович Слуцкий. Когда я пришёл в «Москву», между игроком и тренером уже не было такой большой грани. На поле она, конечно, была, но в жизни он мог пошутить. Он из той формации тренеров, которые в быту спокойно общаются, шутят.
— Наверное, более близкими они стали впоследствии, когда уменьшилась разница в возрасте. Со всеми тренерами у меня были очень уважительные отношения, с дистанцией. Если говорить о лёгкости общения, то это Леонид Викторович Слуцкий. Когда я пришёл в «Москву», между игроком и тренером уже не было такой большой грани. На поле она, конечно, была, но в жизни он мог пошутить. Он из той формации тренеров, которые в быту спокойно общаются, шутят.
— Он и сам был молодым.
— Да, он действительно был молод. И поколение было более молодое, и его личные качества, лёгкость общения позволяли теснее контактировать с футболистами. Конечно, с Лучано, у которого я был помощником, и с Андре общение было уже более тесным, потому что мы больше времени проводили вместе. Быть помощником и футболистом – две разные позиции для такого сближения и общения.
— Да, он действительно был молод. И поколение было более молодое, и его личные качества, лёгкость общения позволяли теснее контактировать с футболистами. Конечно, с Лучано, у которого я был помощником, и с Андре общение было уже более тесным, потому что мы больше времени проводили вместе. Быть помощником и футболистом – две разные позиции для такого сближения и общения.
«Есть игроки простые, есть со сложным характером. И те и другие нужны и важны для результата»
— Как тренер вы уже выиграли все трофеи внутри России, некоторые – не по одному разу. Как удаётся находить мотивацию и новые вызовы для каждого сезона?
— Главная мотивация – побеждать. Результат, финальная игра, титул – это миг, который очень быстро проходит. Для меня главная мотивация – путь, который мы проходим вместе с командой, желание побеждать в каждом матче. Если удаётся сохранить голод до побед, будет и голод до результата. К хорошему привыкаешь быстро, но нужно всегда стремиться побеждать.
— Главная мотивация – побеждать. Результат, финальная игра, титул – это миг, который очень быстро проходит. Для меня главная мотивация – путь, который мы проходим вместе с командой, желание побеждать в каждом матче. Если удаётся сохранить голод до побед, будет и голод до результата. К хорошему привыкаешь быстро, но нужно всегда стремиться побеждать.
Не всегда получается, однако путь понятен: нужно двигаться вперёд и решать задачи, которые стоят перед командой. У нас задача одна – стараться побеждать как можно больше.
— Звёздные игроки были в «Зените» и до вас, но команда побеждала не в каждом сезоне. С вашим приходом, кажется, наладились взаимоотношения внутри команды и клуба. Вас принято считать тренером-мотиватором, способным находить общий язык с игроками. Есть ли у вас метод, позволяющий достучаться до звёздных игроков, до иностранцев?
— В команде всегда есть игроки более талантливые в чём-то и более сложные с точки зрения индивидуальных особенностей, прежде всего характера. В работе я руководствуюсь не тем, как мне лучше и удобнее, а тем, что лучше для команды. Мне кажется, игроки понимают: решения, которые принимаю я, тренерский штаб или руководство, ориентированы на пользу клубу.
— В команде всегда есть игроки более талантливые в чём-то и более сложные с точки зрения индивидуальных особенностей, прежде всего характера. В работе я руководствуюсь не тем, как мне лучше и удобнее, а тем, что лучше для команды. Мне кажется, игроки понимают: решения, которые принимаю я, тренерский штаб или руководство, ориентированы на пользу клубу.
Иногда решение идёт вопреки пожеланиям того или иного игрока. Но это футбол, с этим ничего не сделаешь. Нужно идти вперёд и стараться делать то, что важно для команды. Думаю, игроки понимают, что решения принимаются для того, чтобы команда становилась сильнее и двигалась вперёд.
Сергей Семак на тренировке «Зенита», октябрь 2026 года / Источник фото: ФК «Зенит»
— Бросается в глаза, что «Зенит» не опасается брать игроков с непростым характером. Наверное, перечислять фамилии некорректно, но мы прекрасно знаем, что такие игроки есть.
— Здесь вопрос в том, на каких позициях есть конкуренция. Возвращаясь к предыдущему вопросу: прежде всего мы оцениваем, какую пользу игрок принесёт команде. Если он помогает, задача тренерского штаба – сделать всё, чтобы встроить его в игру, чтобы он помогал выигрывать.
— Здесь вопрос в том, на каких позициях есть конкуренция. Возвращаясь к предыдущему вопросу: прежде всего мы оцениваем, какую пользу игрок принесёт команде. Если он помогает, задача тренерского штаба – сделать всё, чтобы встроить его в игру, чтобы он помогал выигрывать.
Игроки разные: есть спокойные, есть сложные в работе, с непростым характером. Есть трудолюбивые, образцового поведения. И те и другие нужны и важны для результата. Мы стараемся работать абсолютно со всеми.
— То есть вы не отказались бы от звёздного игрока, который в предыдущих командах разрушал микроклимат?
— За время моей работы примеров было достаточно. Мы приглашали много игроков с неоднозначной репутацией. Но ни один из них не переходил определённые красные линии в отношении к клубу. Все прилагали усилия, чтобы помогать команде побеждать и выигрывать титулы. У кого-то получалось лучше, у кого-то – хуже.
— За время моей работы примеров было достаточно. Мы приглашали много игроков с неоднозначной репутацией. Но ни один из них не переходил определённые красные линии в отношении к клубу. Все прилагали усилия, чтобы помогать команде побеждать и выигрывать титулы. У кого-то получалось лучше, у кого-то – хуже.
«Это заблуждение, что мы можем взять кого захотим. Конечно, это не так»
— Есть ли задача, которая сейчас могла бы заинтересовать вас больше, чем чемпионский титул?
— Думаю, нет. Это самый важный турнир в нашей стране, и победа в нём – самое важное на сегодняшний день. Есть руководство, которое ставит задачи на сезон. Наша задача – стараться выигрывать в каждом сезоне. Мы пытаемся делать то, чего требует руководство, прилагаем все усилия для достижения цели.
— Думаю, нет. Это самый важный турнир в нашей стране, и победа в нём – самое важное на сегодняшний день. Есть руководство, которое ставит задачи на сезон. Наша задача – стараться выигрывать в каждом сезоне. Мы пытаемся делать то, чего требует руководство, прилагаем все усилия для достижения цели.
— Вы давно работаете в «Зените» и, наверное, видели его в любых состояниях. Клуб, команда, отдельные игроки всё ещё могут вас удивить?
— Конечно, могут. Бывает, у игрока что-то не идёт, и ты думаешь: «В следующем сезоне ему будет очень сложно». А он показывает очень хорошую игру, хотя ты сам уже думал, что всё.
— Конечно, могут. Бывает, у игрока что-то не идёт, и ты думаешь: «В следующем сезоне ему будет очень сложно». А он показывает очень хорошую игру, хотя ты сам уже думал, что всё.
— Его зовут Александр? Шутка.
— Есть и более опытные игроки. Александру только 29. Мы понимали, что его нужно адаптировать, использовать его качества. Учитывая лимит на легионеров, не так много игроков с российским паспортом на позиции нападающего могли бы играть у нас и приносить пользу. А если учитывать второй фактор – кого мы можем взять, – список становится ещё меньше.
— Есть и более опытные игроки. Александру только 29. Мы понимали, что его нужно адаптировать, использовать его качества. Учитывая лимит на легионеров, не так много игроков с российским паспортом на позиции нападающего могли бы играть у нас и приносить пользу. А если учитывать второй фактор – кого мы можем взять, – список становится ещё меньше.
Это заблуждение, что мы можем взять кого захотим. Конечно, это не так. Мы не можем пригласить одного, второго, третьего игрока, который мог бы помочь, потому что они либо очень дорого стоят, либо выступают за команды-конкуренты, которые не готовы их отпускать. Мы смотрим на свои возможности.
Если говорить о россиянах, которых мы брали, то это игроки клубов, готовых их отпустить. На место Глушенкова подросли свои игроки – его отпустили. Соболев играл, не играл – его тоже отпустили к нам. А о других востребованных игроках и речи быть не может: тот же Кисляк или Тюкавин нужны своим командам, возможности пригласить их, по сути, нет.
Поэтому мы приглашаем тех, кого реально можем пригласить: Карпукаса, Глушенкова, Соболева. Была такая возможность – мы ею воспользовались. Это игроки на ведущих ролях, тот же Дивеев. Россияне, которых их команды отпустили по тем или иным причинам, становятся нашими лидерами.
Понятно, что игроков уровня Головина, Тюкавина, Кисляка мы не можем пригласить: у них свои задачи и клубы, которые на них рассчитывают.
Александр Соболев, Максим Глушенков и Педро / Источник фото: ФК «Зенит»
— Какой стереотип о «Зените» больше всего расходится с тем, как клуб устроен изнутри?
— Практически все. Никто не любит команды, которые часто побеждают. Команда, которая выигрывает, всегда раздражает. Здесь бесполезно объяснять, потому что многие не готовы слышать. Слушают, но не слышат. Примеров достаточно. В футболе множество факторов определяют, выполняет ли команда поставленные задачи.
— Практически все. Никто не любит команды, которые часто побеждают. Команда, которая выигрывает, всегда раздражает. Здесь бесполезно объяснять, потому что многие не готовы слышать. Слушают, но не слышат. Примеров достаточно. В футболе множество факторов определяют, выполняет ли команда поставленные задачи.
Пессимистов всегда будет предостаточно. Хорошие люди транслируют добро вокруг, а те, кто всегда недоволен, будут искать раздражающий фактор. Неважно, как команда играет, какой футбол показывает, русские в ней игроки или нерусские, молодые или немолодые.
Аналогичные результаты других команд никому не интересны. Нужно найти что-то плохое именно в «Зените». Если то же самое есть в другой команде, это уже неинтересно и обсуждается гораздо меньше. Это говорит о большом интересе к нашей команде. Сказав что-то плохое про нас, ты понимаешь, что тебя многие будут читать и поддерживать. Скажешь то же самое о другой команде – не факт, что всем будет интересно.
— Есть что-то, что кардинально изменилось в «Зените» за время вашего пребывания в клубе?
— Но для нас, тренеров, каждый этап – это новые игроки. Сколько поколений уже сменилось! У игроков разный набор сильных качеств, поэтому работы всегда много: постоянно перестраивать схему, встраивать тех, кто есть, пробовать приглашать других, которые теоретически могли бы адаптироваться и помогать клубу, с учётом всех регламентов и лимита.
— Но для нас, тренеров, каждый этап – это новые игроки. Сколько поколений уже сменилось! У игроков разный набор сильных качеств, поэтому работы всегда много: постоянно перестраивать схему, встраивать тех, кто есть, пробовать приглашать других, которые теоретически могли бы адаптироваться и помогать клубу, с учётом всех регламентов и лимита.
— Просто кажется, что клубы стали гораздо профессиональнее. Может быть, не за последние десять лет, но за двадцать – точно. Я имею в виду подход, питание, сопровождение, медицину…
— Это индивидуальный вопрос. Кто-то уделяет этому большое внимание. Возможностей стало больше, в том числе для индивидуальной работы. Многие больше внимания уделяют реабилитации, восстановлению, индивидуальному подходу к питанию и нагрузкам. В этом футбол далеко продвинулся: двадцать лет назад такого не было. У всех всё было одинаково, все должны были работать. Сейчас подход более индивидуальный, и, на мой взгляд, это верно.
— Это индивидуальный вопрос. Кто-то уделяет этому большое внимание. Возможностей стало больше, в том числе для индивидуальной работы. Многие больше внимания уделяют реабилитации, восстановлению, индивидуальному подходу к питанию и нагрузкам. В этом футбол далеко продвинулся: двадцать лет назад такого не было. У всех всё было одинаково, все должны были работать. Сейчас подход более индивидуальный, и, на мой взгляд, это верно.
— Какое своё решение вы считаете важным для развития клуба, хотя публика могла его не оценить или не заметить? Вы никак не влияли на развитие клуба?
— Есть руководство, которое определяет вектор развития клуба. А я как главный тренер пытаюсь сделать максимум возможного на своём месте.
— Есть руководство, которое определяет вектор развития клуба. А я как главный тренер пытаюсь сделать максимум возможного на своём месте.
— То есть желания подмять под себя функции генерального менеджера нет?
— У нас другая организационная вертикаль. Как главный тренер я, конечно, имею право высказать мнение о том или ином игроке, но все решения остаются за руководством.
— У нас другая организационная вертикаль. Как главный тренер я, конечно, имею право высказать мнение о том или ином игроке, но все решения остаются за руководством.
— Тогда следующий вопрос как раз в тему: где заканчивается команда Сергея Семака и начинается система «Зенита»?
— Всё, что происходит на тренировочной базе, находится под управлением главного тренера: вопросы организации тренировочного процесса, игры и выбора состава. Глобальные вопросы решает клуб. Это Константин Георгиевич [Зырянов] и наши руководители, которые принимают окончательные решения по трансферам и другим важным вопросам жизнедеятельности клуба.
— Всё, что происходит на тренировочной базе, находится под управлением главного тренера: вопросы организации тренировочного процесса, игры и выбора состава. Глобальные вопросы решает клуб. Это Константин Георгиевич [Зырянов] и наши руководители, которые принимают окончательные решения по трансферам и другим важным вопросам жизнедеятельности клуба.
«Наш уровень сложно определить, но, думаю, сегодня это не уровень Лиги чемпионов»
— Хочется коснуться еврокубков, которых у нас нет. Не возникает ли сожаления, что лучшие годы команды и вашей тренерской карьеры проходят без большой международной арены?
— Конечно. Есть политика, есть футбол. Фраза «спорт вне политики» уже давно перестала играть ту роль, которую играла раньше. Работаем на своей ниве, но, безусловно, хочется играть на международном уровне.
— Конечно. Есть политика, есть футбол. Фраза «спорт вне политики» уже давно перестала играть ту роль, которую играла раньше. Работаем на своей ниве, но, безусловно, хочется играть на международном уровне.
Хотя реалии таковы, что лимит ужесточается. Если взять команды, которые играют в Лиге чемпионов, – тот же «Сабах», до этого «Шериф», – там лимит либо минимальный, либо его вообще не было. Это позволило тому же «Пафосу» играть в Лиге чемпионов. В нашем случае было бы очень сложно.
— Постоянно вижу споры болельщиков о реальном уровне наших команд. По качеству картинки и восприятию РПЛ как будто шагнула вперёд, но никто не понимает, какова сейчас наша реальная сила. Если условно завтра мы вернёмся в еврокубки, какое место займём, рядом с кем окажемся?
— Тяжело сказать. Если посмотреть даже на составы лучших турецких клубов, поймём, насколько мы им уступаем.
— Тяжело сказать. Если посмотреть даже на составы лучших турецких клубов, поймём, насколько мы им уступаем.
Сергей Семак / Источник фото: ФК «Зенит»
— Турция – особая история: там всегда были яркие игроки, но с командным футболом там всегда проблемы…
— Посмотрите на «Галатасарай» или «Фенербахче»: эти команды укомплектованы на уровне Лиги чемпионов. Наш уровень сложно определить, но, думаю, сегодня это не уровень Лиги чемпионов. Конечно, туда попадают разные команды, однако нынешний уровень наших клубов – Лига Европы, Лига конференций.
— Посмотрите на «Галатасарай» или «Фенербахче»: эти команды укомплектованы на уровне Лиги чемпионов. Наш уровень сложно определить, но, думаю, сегодня это не уровень Лиги чемпионов. Конечно, туда попадают разные команды, однако нынешний уровень наших клубов – Лига Европы, Лига конференций.
— Лига Европы – групповой этап или квалификация?
— Возможно выйти при стечении обстоятельств. В Лиге Европы сейчас тоже достаточно сильные клубы. Задачи всегда нужно ставить максимальные, но объективно это Лига Европы. Насчёт выхода в плей-офф сложно говорить: есть жеребьёвка и много других факторов, которые могут влиять на это. Сейчас наши команды до уровня Лиги чемпионов, наверное, не дотягивают. А раньше, например, во времена Валерия Георгиевича Газзаева, Андре Виллаш-Боаша, Лучано Спаллетти команды такого уровня у нас были.
— Возможно выйти при стечении обстоятельств. В Лиге Европы сейчас тоже достаточно сильные клубы. Задачи всегда нужно ставить максимальные, но объективно это Лига Европы. Насчёт выхода в плей-офф сложно говорить: есть жеребьёвка и много других факторов, которые могут влиять на это. Сейчас наши команды до уровня Лиги чемпионов, наверное, не дотягивают. А раньше, например, во времена Валерия Георгиевича Газзаева, Андре Виллаш-Боаша, Лучано Спаллетти команды такого уровня у нас были.
«Современный футбол складывается из игры один в один, два в один»
— Вы следите за новыми футбольными тенденциями?
— Конечно. Смотрю и чемпионаты Европы, и мира, и Лигу чемпионов. Но задача тренера – объективно оценивать возможности команды и задачи, которые перед ним стоят. Есть ли время, чтобы выстроить определённую игру? В командах, для которых главное – результат, времени априори нет. Нужно приходить и строить игру так, чтобы она прежде всего приносила результат. Дальше уже по возможности появляется вариативность. Игра может быть разной, видение тренера – тоже.
— Конечно. Смотрю и чемпионаты Европы, и мира, и Лигу чемпионов. Но задача тренера – объективно оценивать возможности команды и задачи, которые перед ним стоят. Есть ли время, чтобы выстроить определённую игру? В командах, для которых главное – результат, времени априори нет. Нужно приходить и строить игру так, чтобы она прежде всего приносила результат. Дальше уже по возможности появляется вариативность. Игра может быть разной, видение тренера – тоже.
Тенденции, безусловно, просматриваются. Сейчас гораздо больше работают над стандартными положениями: большой процент мячей клубы забивают именно со стандартов, поэтому этому аспекту уделяется всё больше внимания. Больше внимания и индивидуальным особенностям, игре один в один. Если смотреть европейские чемпионаты, команды играют выше, агрессивнее, много пространства, интересная игра.
В нашем чемпионате это работает гораздо реже. Открытые матчи, в которых команды играют высоко, – скорее единичные случаи. Против «Зенита» многие обороняются низким блоком, и это уже совсем другая игра.
— Из аутов в ворота не собираетесь бросать?
— У нас никто не добросит. Если бы были те, кто добросит, конечно, бросали бы. Сейчас по большому счёту футбол складывается из игры один в один, два в один. Где-то ты умеешь создавать пространство, где-то – нет. Многие команды строят игру на индивидуальных качествах футболистов: одни могут обыгрывать на флангах, другие хорошо завершают фланговые передачи, третьи хорошо отыгрываются.
— У нас никто не добросит. Если бы были те, кто добросит, конечно, бросали бы. Сейчас по большому счёту футбол складывается из игры один в один, два в один. Где-то ты умеешь создавать пространство, где-то – нет. Многие команды строят игру на индивидуальных качествах футболистов: одни могут обыгрывать на флангах, другие хорошо завершают фланговые передачи, третьи хорошо отыгрываются.
Не все могут принимать мяч так, как Гарри Кейн. Будет другой центрфорвард – «Бавария» будет играть иначе. Другой игрок уже не примет мяч так, как Кейн. Он может уйти глубоко, по сути, играть роль плеймейкера, а затем врываться вперёд, когда появляется пространство. Не думаю, что это прямо нововведение. Скорее всё исходит из индивидуальных качеств нападающих, которые есть у тренера.
Луис Энрике / Источник фото: ФК «Зенит»
— То есть вы отдаёте предпочтение стабильности и не спешите внедрять в «Зените» только что увиденные новшества?
— Мы должны использовать сильные качества своих игроков. Как можем брать за образец матчи «Баварии», где многое строится на Кейне, если у нас нет футболиста такого плана, который принимает мяч так, как он? Эту модель мы рассматривать не можем, но можем использовать какие-то другие фрагменты.
— Мы должны использовать сильные качества своих игроков. Как можем брать за образец матчи «Баварии», где многое строится на Кейне, если у нас нет футболиста такого плана, который принимает мяч так, как он? Эту модель мы рассматривать не можем, но можем использовать какие-то другие фрагменты.
— То есть фактически футбол сейчас строится не на схемах, а на индивидуальных качествах звёзд?
— Почему? Если у тренера есть время и возможности, если его видение совпадает с составом, который есть… Гасперини в «Аталанте» подбирал под себя игроков, способных выполнять нужную ему роль. Есть время и возможности – тренер подбирает под свою схему тех, кто его устраивает.
— Почему? Если у тренера есть время и возможности, если его видение совпадает с составом, который есть… Гасперини в «Аталанте» подбирал под себя игроков, способных выполнять нужную ему роль. Есть время и возможности – тренер подбирает под свою схему тех, кто его устраивает.
В нашем случае мы берём игроков, которые помогут добиваться результата, и уже под них выбираем схему, которая будет работать.
«Хотелось бы посмотреть, как устроен английский футбол изнутри»
— Если абстрагироваться от контракта с «Зенитом», есть ли у вас желание попробовать себя за границей?
— Посмотрим. С одной стороны, наверное, было бы интересно. С другой – об этом не думаю. Есть работа, и она такая, что работаешь если не круглосуточно, то в очень напряжённом режиме. Даже в отпуске или во время перерыва главному тренеру хватает работы.
— Посмотрим. С одной стороны, наверное, было бы интересно. С другой – об этом не думаю. Есть работа, и она такая, что работаешь если не круглосуточно, то в очень напряжённом режиме. Даже в отпуске или во время перерыва главному тренеру хватает работы.
— А если всё-таки да, важен ли вам статус зарубежного клуба? Готовы сделать шаг вниз?
— Это всё вопросы из разряда «если бы да кабы»: появятся ли такие варианты, будут ли предложения…
— Это всё вопросы из разряда «если бы да кабы»: появятся ли такие варианты, будут ли предложения…
— Что интереснее: бороться за сохранение места во французской или итальянской лиге либо за высокие места в Турции или Греции? Сейчас все говорят, что Батраков уехал в Турцию, в Европу. Но для многих Турция – не то чтобы Европа…
— Думаю, он уехал в очень сильную команду. Партнёры, с которыми он будет хотя бы тренироваться, – звёзды европейского уровня. Чего стоит один Виктор Осимхен – один из лучших нападающих в мире на сегодняшний день. Это большой шаг вперёд. Дальше нужно адаптироваться. По составу и по тому, что команда играет в Лиге чемпионов, это большая команда.
— Думаю, он уехал в очень сильную команду. Партнёры, с которыми он будет хотя бы тренироваться, – звёзды европейского уровня. Чего стоит один Виктор Осимхен – один из лучших нападающих в мире на сегодняшний день. Это большой шаг вперёд. Дальше нужно адаптироваться. По составу и по тому, что команда играет в Лиге чемпионов, это большая команда.
Возвращаясь к вопросу о середняках: здесь множество факторов. Всем хочется работать в команде, которая ставит задачи, в более сильном чемпионате. Важно, насколько видение тренера и руководства соответствует целям команды. Долгосрочный это проект или нужно спасать ситуацию – разные вещи. Всё нужно анализировать исходя из ситуации и предложений.
Если у тебя нет выбора, пойдёшь туда, куда позовут. Если есть предложения, выбираешь то, которое кажется интереснее с точки зрения перспектив, результата и личностного роста.
Алексей Батраков и Виктор Осимхен / Источник фото: ФК «Галатасарай»
— Какой чемпионат подошёл бы вам по философии и темпераменту?
— На мой взгляд, сейчас сильнейший – английский чемпионат. Если рассматривать гипотетически, это то место, где очень хотелось бы посмотреть, как всё устроено изнутри. Было бы интересно.
— На мой взгляд, сейчас сильнейший – английский чемпионат. Если рассматривать гипотетически, это то место, где очень хотелось бы посмотреть, как всё устроено изнутри. Было бы интересно.
— Что сейчас нужно сделать российскому тренеру, чтобы привлечь к себе внимание в Европе? Раньше казалось, что путь лежит через еврокубки.
— Наверное, прежде всего это еврокубки, работа в других командах. Такая же ситуация, как с футболистом: если российский тренер показывает хорошие результаты и он на виду…
— Наверное, прежде всего это еврокубки, работа в других командах. Такая же ситуация, как с футболистом: если российский тренер показывает хорошие результаты и он на виду…
«Когда сборную допустят к соревнованиям, главный тренер будет понимать, кто из просмотренных игроков ему нужен»
— Вы были капитаном сборной России на Евро-2008, потом работали в тренерском штабе. Есть ли нереализованная мечта или желание поработать с главной командой страны?
— Пока нет. Помощником я уже поработал, знаю, что это такое. Работа тренера сборной очень сильно отличается от работы в клубе.
— Пока нет. Помощником я уже поработал, знаю, что это такое. Работа тренера сборной очень сильно отличается от работы в клубе.
— Это две разные профессии?
— Профессия, может быть, одна, но различия очень большие, в том числе в плане влияния на игру. Есть свои плюсы и минусы. В клубе у тебя есть возможность ежедневно нарабатывать какие-то моменты, работать с утра до вечера. В сборной больше анализа кандидатов: нужно определиться с людьми, которые будут понимать твои требования и будут готовы их выполнять.
— Профессия, может быть, одна, но различия очень большие, в том числе в плане влияния на игру. Есть свои плюсы и минусы. В клубе у тебя есть возможность ежедневно нарабатывать какие-то моменты, работать с утра до вечера. В сборной больше анализа кандидатов: нужно определиться с людьми, которые будут понимать твои требования и будут готовы их выполнять.
Сборы краткосрочные. Сейчас форматы немного поменялись: у сборных есть практически три недели, это уже серьёзный период. До этого команды собирались несколько раз в год на две недели. Возможностей для ежедневной работы и наработки каких-то моментов значительно меньше.
— Вам всё-таки ближе клубный футбол?
— Пока да. Ты больше вовлечён, работа более насыщенная.
— Пока да. Ты больше вовлечён, работа более насыщенная.
— Можно ли создать стиль игры команды, если футболисты приезжают на шесть дней?
— Конечно, можно. Вопрос в том, чтобы правильно выбрать игроков, которые поймут требования.
— Конечно, можно. Вопрос в том, чтобы правильно выбрать игроков, которые поймут требования.
— То есть нужен какой-то базис?
— Да. Многие тренеры и раньше, и сейчас приглашают знакомых игроков не только потому, что они лучше, но и потому, что они быстрее впитают требования. Тренеру проще донести до них, что он хочет увидеть.
— Да. Многие тренеры и раньше, и сейчас приглашают знакомых игроков не только потому, что они лучше, но и потому, что они быстрее впитают требования. Тренеру проще донести до них, что он хочет увидеть.
Сергей Семак / Источник фото: ФК «Зенит»
— Если брать нынешнюю ситуацию, есть ли профессиональный смысл сейчас принимать сборную? Кажется, риск для тренера слишком велик: результаты, с одной стороны, неважны, но при этом можно утонуть в критике болельщиков и экспертов. Не то чтобы игра не стоит свеч, но решение неоднозначное.
— Мнения могут быть разными, но считаю, что есть сборная России и она должна жить. Хорошо, что есть возможность показывать всем: у нас есть сборная, которая играет. Не всегда получается найти соперников высокого уровня, но практически во всех городах, где она играет, приходит много болельщиков. Людям по всей стране интересно видеть сборную России.
— Мнения могут быть разными, но считаю, что есть сборная России и она должна жить. Хорошо, что есть возможность показывать всем: у нас есть сборная, которая играет. Не всегда получается найти соперников высокого уровня, но практически во всех городах, где она играет, приходит много болельщиков. Людям по всей стране интересно видеть сборную России.
У тренера есть возможность посмотреть большое количество кандидатов. Дай бог, когда нас допустят к соревнованиям, уже будет чёткое понимание и по перспективным игрокам, и по тем, кто играет сейчас. Круг кандидатов, которых удалось рассмотреть тренерскому штабу, настолько большой, что это пойдёт в плюс: главный тренер будет понимать, кто ему нужен.
— Что стало бы для вас значимым итогом карьеры: международный титул со сборной, победа в еврокубке?
— Для меня это всё гипотетические рассуждения…
— Для меня это всё гипотетические рассуждения…
— Не любите такое?
— Нет, не люблю. Объясню почему. Спортивная жизнь важна, это часть жизни. Если брать затраченное время – большая часть. Но когда говорим о будущем, о том, что я хотел бы видеть, для меня как человека самое важное другое.
— Нет, не люблю. Объясню почему. Спортивная жизнь важна, это часть жизни. Если брать затраченное время – большая часть. Но когда говорим о будущем, о том, что я хотел бы видеть, для меня как человека самое важное другое.
На первом месте – то, что я православный христианин, на втором – семья, на третьем – работа. Хотя, если взять время, потраченное на каждый из этих пунктов, будет всё наоборот. Работа занимает практически всё свободное время… Но вряд ли в конце жизни буду думать о том, что выиграл, а чего не выиграл. Для меня это не имеет большого значения.
Сергей Семак и Алексей Миллер / Источник фото: ФК «Зенит»
«В России 3000 футболистов, в Бразилии – 60 000. Какой уровень конкуренции там и какой у нас?»
— Вы говорили, что работу академии нельзя оценивать только по количеству воспитанников в основной команде. По каким критериям оцениваете её вы?
— На мой взгляд, по количеству выпускников в профессиональных клубах.
— На мой взгляд, по количеству выпускников в профессиональных клубах.
— Даже если получается, что академия работает не на свою команду?
— Абсолютно. Если посмотреть на академии «Барселоны», «Байера», много ли воспитанников сразу появляются в основной команде? Наверное, нет. А много ли они выпускают для других клубов? Да. Это говорит о хорошей работе академии.
— Абсолютно. Если посмотреть на академии «Барселоны», «Байера», много ли воспитанников сразу появляются в основной команде? Наверное, нет. А много ли они выпускают для других клубов? Да. Это говорит о хорошей работе академии.
Попробую объяснить на примере «Зенита». Семнадцати-восемнадцатилетнему парню после академии нужно попасть в команду, которая борется за первое место. Среди конкурентов – Луис Энрике, Педро, Дуглас, игроки сборной Бразилии, тот же Андраде, которого вызвали в сборную, Вега, вызванный в сборную Аргентины. Как восемнадцатилетний парень может составить реальную конкуренцию игрокам, которые на пять-семь лет старше, опытнее и мастеровитее? Конечно, сложно. Но посмотрите, сколько воспитанников нашей академии играет в клубах РПЛ! Мы – в лидерах.
Но можно пройти определённый этап, поиграть в другом месте – как Андрей Касаджиков в «Оренбурге». Если проявит себя, вернётся и будет играть здесь. Как Андрей Мостовой: когда я пришёл в команду, было видно, что это очень хороший, перспективный игрок. Но на тот момент на его позиции были другие футболисты. Он ярко провёл год в «Сочи», мы вернули его, и он пять-шесть лет играл в команде. Это очень большой срок.
По такому сценарию гораздо проще. Есть Кондаков, Шилов, которые сейчас находятся при основной команде и имеют шанс закрепиться. Такой путь тоже существует. Но редко случается, что молодой игрок заканчивает школу, сразу попадает в основную команду и получает игровое время.
В других командах это проще. В том же «Ростове», в клубах, которые не ставят глобальных задач, могут позволить себе поставить вратаря или полевого игрока, который ошибётся раз, два, три, но в нём видят перспективу и готовы в неё вкладываться. У клубов разные задачи. С задачами «Зенита» заиграть здесь гораздо сложнее.
Все команды, которые в последние годы борются за первое место, – «Краснодар», «Спартак», «Зенит» – идут по одному пути: иностранцы, сильные российские игроки, которых могут пригласить, молодёжь. Появилось хорошее поколение в «Краснодаре», «Спартаке», «Динамо» или другом клубе – ребята готовы, они играют. Но такое происходит нечасто.
Даниил Кондаков / Источник фото: ФК «Зенит»
— Может быть, сейчас не хватает какой-то ступени между молодёжным и взрослым футболом?
— Как раз сейчас есть все возможности для движения вперёд. Есть прекрасный турнир – ЮФЛ. Три сезона ребята ездят по городам, получают сильные спарринги. Этого не хватало, например, в Петербурге, где есть академия «Зенита» и ещё две-три серьёзные школы максимум. Они играют между собой, и этого недостаточно. В Москве проще: несколько сильных академий, чемпионат Москвы, конкуренция.
— Как раз сейчас есть все возможности для движения вперёд. Есть прекрасный турнир – ЮФЛ. Три сезона ребята ездят по городам, получают сильные спарринги. Этого не хватало, например, в Петербурге, где есть академия «Зенита» и ещё две-три серьёзные школы максимум. Они играют между собой, и этого недостаточно. В Москве проще: несколько сильных академий, чемпионат Москвы, конкуренция.
Сейчас есть ЮФЛ, и эта проблема решена. То же самое с академией Коноплёва или командами из Воронежа: с кем им играть в своём возрасте? Теперь ребята три года играют, по сути, в первенстве России. Это классно.
Дальше – молодёжное первенство. У некоторых клубов есть вторые команды, как у нас «Зенит-2», который сейчас вышел в «золото» Второй лиги. Возможно, кто-то дорастёт до уровня Первой лиги. Это здорово. На мой взгляд, ступеней хватает.
Другое дело, что в целом у нас мало профессиональных клубов. Я об этом говорил с Уильямом Оливейрой, нашим тренером. Если грубо взять, по всей стране наберётся, может быть, 150 профессиональных клубов. В той же Бразилии – тысячи. Если взять количество профессиональных футболистов в Бразилии, их около 60 тысяч. А у нас на всю страну? Посчитайте: 150 клубов – примерно три тысячи футболистов. Три тысячи и 60 тысяч. Какой уровень конкуренции там и какой у нас?
К сожалению, общее количество профессиональных клубов недостаточно. Что касается любительского футбола, который мог бы давать игроков: есть Москва, Петербург, отдельные регионы с интересными любительскими турнирами. Но на большей части страны профессионального футбола, по сути, не так много.
— Важный вопрос: был ли молодой игрок, потенциал которого клуб оценил слишком поздно?
— Нет ни одного такого игрока. Если посмотреть, сколько молодых футболистов из академии прошло через главную команду за всё время, думаю, далеко за сотню. Мы приглашали их, брали на сборы, они участвовали в товарищеских матчах, в том числе суперталантливые игроки своего поколения.
— Нет ни одного такого игрока. Если посмотреть, сколько молодых футболистов из академии прошло через главную команду за всё время, думаю, далеко за сотню. Мы приглашали их, брали на сборы, они участвовали в товарищеских матчах, в том числе суперталантливые игроки своего поколения.
Случаи, когда кто-то прошёл мимо нас и где-то заиграл, – исключительные. Есть футболисты, которые пошли другим путём. Тот же Саусь был у нас на сборах. Мы прекрасно понимали, что это крепкий, хороший игрок. Тот же Козлов. Они перспективные, но у нас конкуренцию проигрывали. С нашей стороны проще и правильнее отпустить их туда, где они получат практику.
Владислав Саусь через «Балтику» пришёл в «Спартак». Козлов тоже был в «Балтике», потом пошёл в «Краснодар». Немного не получилось – сейчас пошёл в ЦСКА. Это путь, а у нас такого времени для молодых игроков нет. Чтобы кто-то прошёл мимо нас – практически такого не было. Перспективных игроков стараемся либо отдавать в аренду и возвращать, либо, если они не готовы, давать возможность получать игровую практику в другом месте.
Семак-тренер и Семак-игрок
— Взял бы тренер Семак игрока Семака к себе в команду?
— Сложно сказать. Семака какого возраста, на какую позицию? Какой состав у того же «Зенита»? При выборе игрока важно много нюансов.
— Сложно сказать. Семака какого возраста, на какую позицию? Какой состав у того же «Зенита»? При выборе игрока важно много нюансов.
— То есть универсализм сейчас не играл бы роли?
— В обойме игрок, способный сыграть на нескольких позициях, с определённым опытом и уровнем понимания игры, наверное, не помешал бы ни одной команде. Но сразу возникает вопрос: интересно ли самому футболисту идти в обойму или он хочет играть? Нюансов много.
— В обойме игрок, способный сыграть на нескольких позициях, с определённым опытом и уровнем понимания игры, наверное, не помешал бы ни одной команде. Но сразу возникает вопрос: интересно ли самому футболисту идти в обойму или он хочет играть? Нюансов много.
— А вам было бы интересно – в обойму или играть?
— Играть, конечно. Всем игрокам хочется играть.
— Играть, конечно. Всем игрокам хочется играть.
Сергей Семак и Константин Зырянов / Источник фото: ФК «Зенит»
— Есть ли поступок вашего бывшего тренера, которого вы тогда не поняли, а сейчас, уже с позиции тренера, поняли бы?
— Такого не было. Я всегда исхожу из того, что любой тренер не враг себе и принимает решения, которые лучше для команды. Любой может ошибиться, но по большей части ты понимаешь, что им движет: он исходит из тех вводных, которые у него есть. Мнение игрока не всегда верное: он смотрит на ситуацию исходя из своего положения, а тренер видит всю картину. Поэтому ему виднее.
— Такого не было. Я всегда исхожу из того, что любой тренер не враг себе и принимает решения, которые лучше для команды. Любой может ошибиться, но по большей части ты понимаешь, что им движет: он исходит из тех вводных, которые у него есть. Мнение игрока не всегда верное: он смотрит на ситуацию исходя из своего положения, а тренер видит всю картину. Поэтому ему виднее.
— Как игрок вы никогда не обижались на замены, на непопадание в состав?
— Конечно, расстраивался, когда не попадал в состав, ещё как! Но обиды не было.
— Конечно, расстраивался, когда не попадал в состав, ещё как! Но обиды не было.
— Вам приходилось играть на множестве позиций. Какая сильнее всего сформировала ваше нынешнее футбольное мышление?
— Футбольное мышление формируется в юношеском возрасте, в начале карьеры. Дальше приходит опыт, более тонкое понимание благодаря выступлениям на той или иной позиции. Не думаю, что позиция формировала мой футбольный интеллект или видение: к моменту прихода в профессиональный футбол они уже были сформированы. Дальше я получал дополнительный опыт, который помогал в дальнейшем.
— Футбольное мышление формируется в юношеском возрасте, в начале карьеры. Дальше приходит опыт, более тонкое понимание благодаря выступлениям на той или иной позиции. Не думаю, что позиция формировала мой футбольный интеллект или видение: к моменту прихода в профессиональный футбол они уже были сформированы. Дальше я получал дополнительный опыт, который помогал в дальнейшем.
— Многие не верят в тренеров, которые были вратарями…
— Есть определённая тенденция, но всегда есть исключения. Много разговоров и о том, что человек, который не играл профессионально, не может быть тренером. Такое мнение тоже имеет право на жизнь, но исключения есть всегда. И в одном, и в другом случае примеров достаточно.
— Есть определённая тенденция, но всегда есть исключения. Много разговоров и о том, что человек, который не играл профессионально, не может быть тренером. Такое мнение тоже имеет право на жизнь, но исключения есть всегда. И в одном, и в другом случае примеров достаточно.
— Что вам как футболисту давалось интуитивно, а теперь оказывается невозможным объяснить современным игрокам?
— Нет такого, что невозможно объяснить. Ты должен объяснять так, чтобы тебя понимали, и требовать то, что игрок может сделать. Это важно для тренера.
— Нет такого, что невозможно объяснить. Ты должен объяснять так, чтобы тебя понимали, и требовать то, что игрок может сделать. Это важно для тренера.
Конечно, часто бывает, что тренер в бытность игроком умел делать одно, другое, и ему сложно понять, почему футболист этого не умеет. Нужно максимально правильно оценивать возможности игрока и не требовать больше того, на что он способен.
— Вам тяжело было убить в себе игрока, когда становились тренером?
— Мне вообще сложно понять, что это значит. Для меня такой проблемы не существовало. Само выражение не совсем понятно. Переход прошёл спокойно. Возможно, я заканчивал уже в достаточно опытном возрасте, как следует наигрался в футбол. Не хотелось играть, не хотелось кого-то учить с позиции «я был футболистом». Этот период прошёл очень мягко: был игроком, стал тренером и сразу начал жить по правилам, которые есть у тренеров.
— Мне вообще сложно понять, что это значит. Для меня такой проблемы не существовало. Само выражение не совсем понятно. Переход прошёл спокойно. Возможно, я заканчивал уже в достаточно опытном возрасте, как следует наигрался в футбол. Не хотелось играть, не хотелось кого-то учить с позиции «я был футболистом». Этот период прошёл очень мягко: был игроком, стал тренером и сразу начал жить по правилам, которые есть у тренеров.
Семак: сожаления и мечты
— Был ли несостоявшийся переход, который мог кардинально изменить вашу карьеру?
— В раннем юношеском возрасте был переход в «Фейеноорд», который сорвался, наверное, на последних секундах. Были и другие возможности уехать, в том числе предметный интерес из Греции. Но в итоге я уехал в «Пари Сен-Жермен». Провёл там немного времени, однако у меня сформировалось понимание европейского футбола: как там готовятся, как живут люди. Это тоже хороший опыт.
— В раннем юношеском возрасте был переход в «Фейеноорд», который сорвался, наверное, на последних секундах. Были и другие возможности уехать, в том числе предметный интерес из Греции. Но в итоге я уехал в «Пари Сен-Жермен». Провёл там немного времени, однако у меня сформировалось понимание европейского футбола: как там готовятся, как живут люди. Это тоже хороший опыт.
— Тот «ПСЖ» был ровней нынешнему?
— Конечно, нет. Тот «Пари Сен-Жермен» практически не выигрывал. Команда квалифицировалась в Лигу чемпионов с Халилходжичем, но в следующем сезоне результаты были уже другими. За время моего пребывания сменилось три тренера. Ни о какой борьбе за чемпионство речи тогда не шло.
— Конечно, нет. Тот «Пари Сен-Жермен» практически не выигрывал. Команда квалифицировалась в Лигу чемпионов с Халилходжичем, но в следующем сезоне результаты были уже другими. За время моего пребывания сменилось три тренера. Ни о какой борьбе за чемпионство речи тогда не шло.
Источник фото: Кристиан Гавель / ФК «ПСЖ»
— А по организации работы?
— По организации это всё равно был клуб европейского уровня.
— По организации это всё равно был клуб европейского уровня.
— Разницу почувствовали?
— Абсолютно. На тот момент по организационной составляющей наши клубы находились гораздо ниже, чем сейчас. Понимание, дисциплина, множество вещей, которые неукоснительно выполнялись и игроками, и клубом…
— Абсолютно. На тот момент по организационной составляющей наши клубы находились гораздо ниже, чем сейчас. Понимание, дисциплина, множество вещей, которые неукоснительно выполнялись и игроками, и клубом…
— Вы говорили, что не стали бы переписывать свою жизнь. Но нет ли сожалений об игровой карьере? Вы играли в двух топовых клубах, выигравших еврокубки: один победил уже без вас, другой – ещё до вас. Получилось, что ни туда, ни туда не попали.
— У каждого свой путь. Не жалею. Я уже сказал: получил определённый жизненный, тренерский и игровой опыт. На момент отъезда мне было 29 лет – достаточный возраст, чтобы попробовать что-то поменять.
— У каждого свой путь. Не жалею. Я уже сказал: получил определённый жизненный, тренерский и игровой опыт. На момент отъезда мне было 29 лет – достаточный возраст, чтобы попробовать что-то поменять.
— Есть ли талантливый футболист, которого, как вы теперь понимаете, могли раскрыть ярче, полнее?
— Само понятие «раскрыть кого-то» сложное. Нужно обоюдное желание. Нельзя научить – можно научиться. Если человек расположен к тому, чтобы воспринимать информацию, результат будет. Если нет – гораздо меньше.
— Само понятие «раскрыть кого-то» сложное. Нужно обоюдное желание. Нельзя научить – можно научиться. Если человек расположен к тому, чтобы воспринимать информацию, результат будет. Если нет – гораздо меньше.
Со своей стороны я пытаюсь сделать максимум для любого игрока. Насколько получается – сложный вопрос. Никто не ответит однозначно, почему не заиграл один, второй, третий: футболист назовёт одни причины, тренер – другие, специалисты – третьи.
— Вопрос о сожалениях. Их не было?
— Не помню такого. Многим ребятам сложно, особенно с российским паспортом. Они приходят к нам, хотят играть в стартовом составе, но по тем или иным причинам не получается. Мы уже говорили о возможностях: стараемся брать тех, кого можем, а не тех, кого хотим. Приглашая доступных нам игроков, понимаем, что у них есть шансы.
— Не помню такого. Многим ребятам сложно, особенно с российским паспортом. Они приходят к нам, хотят играть в стартовом составе, но по тем или иным причинам не получается. Мы уже говорили о возможностях: стараемся брать тех, кого можем, а не тех, кого хотим. Приглашая доступных нам игроков, понимаем, что у них есть шансы.
Как и в случае с молодыми, вопрос в том, насколько футболист сможет спрогрессировать, возможно, неожиданно. Россиянам сложно: конкуренция высокая, далеко не всем удаётся здесь задержаться. Мы берём их, понимая, что из-за лимита нам необходимы российские игроки.
С иностранцами проще: берём футболиста и понимаем, на какую позицию. Россияне должны быть в составе, но найти игрока с российским паспортом, который станет лидером или основным футболистом, непросто. За такими гоняются все клубы, претендующие на первое место в нашем чемпионате.
— Был ли матч, который кардинально изменил ваше представление о футболе? Не о составе или тактике – что-то щёлкнуло, и футбол стал для вас другим?
— Скорее изменилась моя жизнь. Это 1992 год, когда сборная Дании выиграла чемпионат Европы. Я как раз приехал в Москву, был сложный период адаптации, остался один. Думал: «Может, вернуться поближе к дому?» Именно сборная Дании ещё раз показала, что в футболе возможно всё. Нужно работать и верить.
— Скорее изменилась моя жизнь. Это 1992 год, когда сборная Дании выиграла чемпионат Европы. Я как раз приехал в Москву, был сложный период адаптации, остался один. Думал: «Может, вернуться поближе к дому?» Именно сборная Дании ещё раз показала, что в футболе возможно всё. Нужно работать и верить.
— Приходилось ли отказываться от футбольной идеи ради результата? Я имею в виду тактическую мысль, что-то, что хотелось попробовать.
— Конечно, это происходит постоянно. Если задача – результат, отталкиваешься от неё. Когда он первостепенен, можешь пойти на снижение зрелищности и отказаться от других элементов. Нужно больше работать, больше отрабатывать в обороне. Когда на тебя давит результат, понимаешь, насколько высока цена ошибки.
— Конечно, это происходит постоянно. Если задача – результат, отталкиваешься от неё. Когда он первостепенен, можешь пойти на снижение зрелищности и отказаться от других элементов. Нужно больше работать, больше отрабатывать в обороне. Когда на тебя давит результат, понимаешь, насколько высока цена ошибки.
Чем она ниже, тем спокойнее можешь быть, меньше требовать с игроков в каких-то моментах, больше играть так, как хочется. Но в команде, задача которой – первое место, для экспериментов очень мало времени. Никто не будет ждать.
Сергей Семак / Источник фото: ФК «Зенит»
— Где тот путь между зрелищностью игры и результатом?
— Это субъективное понятие. Для кого-то зрелищность – количество забитых мячей, для кого-то – количество передач, для кого-то – эмоции. Игра может быть простой, но эмоциональной, и зритель останется доволен.
— Это субъективное понятие. Для кого-то зрелищность – количество забитых мячей, для кого-то – количество передач, для кого-то – эмоции. Игра может быть простой, но эмоциональной, и зритель останется доволен.
Не все понимают и не всем нравится даже тики-така Гвардиолы. Не всем нравится футбол Гасперини, а многим – нравится. На вкус и цвет… Сложно объяснить, что для каждого значит зрелищный футбол. Наверное, наиболее распространённое мнение – количество создаваемых моментов и забитых мячей.
— Не хочется придумать что-то новое в футболе?
— Нет. После каждого человека, если говорим о спорте, остаются какие-то голые цифры. Спустя пятьдесят лет, за редкими исключениями, никто не вспомнит, что это был за человек, что сделал, – помнят результаты.
— Нет. После каждого человека, если говорим о спорте, остаются какие-то голые цифры. Спустя пятьдесят лет, за редкими исключениями, никто не вспомнит, что это был за человек, что сделал, – помнят результаты.
Есть люди, которые застали то время, есть наследие в виде журналистских работ. По ним мы можем судить о человеке и сформировать мнение, но оно будет субъективным. Это не полная картина: нам передают мнение другого человека. И здесь то же самое – можем вспоминать то, что человек оставил после себя, результаты его труда.
— Есть ли тренер, с которым хотелось бы провести вечер за разговором о футболе?
— Конечно, со всеми. Я прекрасно понимаю, что такое работа тренера, какое постоянное давление он испытывает. Мне очень нравится работа Гвардиолы, Клоппа. С некоторыми посчастливилось играть друг против друга или хотя бы недолго общаться. Есть много российских тренеров, с которыми мы с удовольствием встречаемся, разговариваем, и иностранных, работа которых оставляет самые приятные впечатления.
— Конечно, со всеми. Я прекрасно понимаю, что такое работа тренера, какое постоянное давление он испытывает. Мне очень нравится работа Гвардиолы, Клоппа. С некоторыми посчастливилось играть друг против друга или хотя бы недолго общаться. Есть много российских тренеров, с которыми мы с удовольствием встречаемся, разговариваем, и иностранных, работа которых оставляет самые приятные впечатления.
— Есть ли у вас футбольная мечта? Или матч, который мечтаете провести?
— Мечтаю работать столько, сколько хватит сил и насколько буду востребован.
— Мечтаю работать столько, сколько хватит сил и насколько буду востребован.
Читайте журнал «Советский спорт + Футбол» по ссылке.
