«Спартак» вернулся. Очень личные заметки, навеянные «несчастным случаем» в Самаре

Спартаковцы, это было сказано хлестко: про то, что команда забила три гола, другая не забила ничего – и первая команда все-таки проиграла. Это было сказано правдиво. Потому что ничего более неуместного и даже дурацкого, чем довольство «Крыльев» собою, я не слыхал в этом году.

«Крылья»! Ваш номер не шестнадцатый только потому, что он за «Химками». Но если вы гордитесь тем, что за вас голы забивают соперники, вскорости номер будет ваш. Вы решили чемпионат? Так актер амплуа «кушать подано» срывает аплодисменты, споткнувшись правой ногой об левую, и зал угорает, аплодирует, ржет. Не нужно путать божий дар с яичницей!

Если вы думаете, что я клоню в сторону несправедливости – Боже упаси. Все логично. Мы ж говорим о судьбе чемпионата. Чемпионат, вы уж извините, тридцать туров. От весны до зимы. Расея, моя Расея – от Волги и до Енисея, привязалось же. Кстати, даже длиннее на самом-то деле.

У «Рубина» был тоже такой матч. По сути. С «Локомотивом» в Москве. Когда первый гол – дареный выход «два в одного», а второй забивает в общем-то Рыжиков, бия (не могу сочинить иного деепричастия) мячом прям в плечо Одемвингие. Как позже пошутил мой учитель, как был прозорлив Семин, не выдвинув на острие Сычева! Ведь Сычев ниже, и при той же траектории мяч прошел бы выше…

Семин, кстати, никогда не гордится подобным. Не то что самарцы.

Такие эпизоды у всех бывали. И тот, кто с ними лучше справился, у кого их меньше – тот и чемпион. Это единственный смысл двухкругового, девятимесячного турнира. И тут, что бы кто ни говорил, казанский «Рубин» лучший на протяжении двух последних лет. Я о другом.

В моей жизни «Спартак» начинался в районе шестого марта (мой день рождения) и заканчивался в ноябре (тут колебалось), потому что он всегда был в еврокубках. Это была постоянная величина. Выходил Гаврилов, который, казалось, при каждом движении чесал в затылке, но от этого быстрее шло, выходил Черенков – маленький, узкоплечий, с гопницкой «химией»…

Я слова не подберу, что при этом начиналось. Я помню реакции. Как мы с папой в ночи смотрели ответный матч с «Астон Виллой». Это незабываемый вечер, потому что я сейчас уже сентиментальный, но никогда не кидался папе на шею. И как бегал – не на следующий день, «совок» нас информацией не баловал, а через день – к почтовому ящику соседа, который выписывал «Советский спорт», и так его самого достал, что он сам потом газету принес почитать.

Я помню, как мы смотрели «Спартак» с «Андерлехтом», это уже весной было, и играли-то здорово, но какой-то датчанин Бриль (как же бесило тогда страшно, что за «Андерлехт» играли датчане! Хотя для «Спартака» никого, кроме Гаврилова с Черенковым, не желалось бы под пыткой) набил в итоге не помню уж сколько голов, и они выиграли 4:2. А в ответной игре в Тбилиси (почему, почему мы играли в Тбилиси?!) Гаврилов не забил пенальти в конце первого тайма, и все пошло наперекосяк.

И дальше помню, как уже романцевский «Спартак» в Ливерпуле «гасил» тот самый «Ливерпуль».

И в промежутке помню еще гол Шмарова… Какой же я болван, я в тот день тренировку пропустил. Сказал себе: на кой мне тренировка, я останусь футбол смотреть! А тренировался я, смешно сказать, со сборной института по баскетболу, и знал бы я, что тренировка будет не просто в «Лужниках» в тот день, а в зале прямо под трибуной. Игру-то мои товарищи не видали, но минут за пятнадцать до конца… После душа… С мокрыми бошками (именно так, через «о»)…

Они стояли в проходе трибуны, и на них Шмаров бежал, и его румяные тощие жабры хватали воздух, и весь он расходовался на крик…

Я могу долго так вспоминать. Хотя сам я недолго, и есть люди, и папа мой среди них, они мне еще про «Гуся» расскажут, то есть про Нетто, и я, может быть, даже внутренне улыбнусь, потому что я видел те кадры и те матчи, у нас богатый архив; и, конечно, тот футбол в сравнении с нынешним сродни замедленному кино… Но мы друг друга поймем. А как иначе. Если я бабушку не видел иначе как бабушкой, неужели найдутся у меня силы сомневаться, не принять на веру тот простой и очевидный факт, что, когда дедушка за нею ухаживал, она была красавицей из красавиц?..

Я смотрю на это второе место, за которое еще надо побиться, которое не факт, и думаю: как же здорово, что он снова тут. Тот «Спартак», который был таким важным, таким любимым, таким неизменным персонажем детства. Узнаваемый. Красно-белый.

Вы вообще помните, что в те замечательные времена он не часто был первым? Если нет – то вы ничего не помните. «Спартак» может быть на любом месте. Важно, чтобы он был «Спартаком».

«Рубин», конечно, чемпион. Ура. Но главное…

«Спартак» вернулся. Мне плевать, второй он, третий или первый. Каким не был, таким будет. А жизнь налаживается. Все еще будет хорошо.