Сергей Безруков: Покажите фильм «Матч» нашей сборной!

В основу картины легли реальные события, развернувшиеся в оккупированном фашистами Киеве в 1942 году. Команда «Старт», составленная из местных футболистов, провела серию игр против немцев и их союзников, победив во всех без исключения поединках. В том числе в матче-реванше, где киевлянам противостояла усиленная спортсменами-профессионалами из Германии сборная зенитчиков и летчиков «Flakelf». Вскоре после этого несколько игроков «Старта» оказались в Сырецком концлагере, а четверо были расстреляны. Погиб и легендарный вратарь киевского «Динамо» Николай Трусевич. Именно его под вымышленным именем Николая Раневича изобразил на экране Сергей Безруков…

– Да, фильм идет 117 минут. Почти как основное время плюс два дополнительных тайма. Но главное, что победа осталась за нами! Так звучит и слоган картины. Трудно самому оценивать сделанное, это задача зрителей, скажу лишь, что наша команда выложилась полностью. Я читал первоначальный вариант сценария, и он сразу мне понравился. Увы, от многого в процессе съемок пришлось отказаться, иначе не вписались бы даже в расширенный хронометраж.

– Разумеется. Это одна из советских легенд, которые нам рассказывали в школе. И фраза о «матче смерти», впервые использованная писателем Львом Кассилем еще в 1943 году, знакома мне с детства. В начале шестидесятых на «Мосфильме» сняли посвященную тем событиям картину «Третий тайм». Она выдержана в классическом пропагандистском духе. Целиком я ее не смотрел, хотя возможность была. Не люблю, когда навязывают чужое мнение, предпочитаю иметь собственное.

Готовясь к роли, прочел много документов, относящихся к тому времени. Не старался докопаться до исторической правды, лишь хотел понять, почувствовать характер будущего героя. Иначе мне трудно играть.

Что касается фактической стороны вопроса, я видел утверждения, мол, и матчи такие не проводились, и динамовцев не убивали. Сегодня модно развенчивать старые мифы, но все же не стоит впадать в крайности. Известно, что команда «Старт» была создана при киевском хлебозаводе №1 в июне 1942 года, ее костяк составили освобожденные из лагеря военнопленных бывшие динамовцы. В первом же матче «Старт» со счетом 7:2 разгромил земляков из «Руха». Потом были повержены сборная венгерского гарнизона, немецкие артиллеристы, железнодорожники…

В результате состоялось девять игр, «Старт» во всех победил. Ворота команды неизменно защищал Николай Трусевич. Он же был ее капитаном. Предложенный немцами матч-реванш закончился 9 августа в пользу киевлян – 5:3. Потом они еще раз крупно обыграли «Рух» – 8:0 и… вскоре оказались в концлагере.

Кто-то из стукачей написал донос в гестапо, дескать, «Динамо» относилось к войскам НКВД, а значит, и футболисты – почти чекисты. Немцы прекрасно понимали: перед ними спортсмены, защищавшие цвета клуба, но им нужна была зацепка, повод, чтобы свести счеты с обидчиками…

В феврале 1943 года Трусевича с двумя товарищами расстреляли. Николай Коротких, еще один футболист «Старта», погиб раньше, во время допроса. Нашли его фотографию в форме офицера…
Таковы факты. Но мы не снимали документальный фильм, не старались защитить или обелить советскую легенду. С другой стороны, не стремились заглянуть и в сундучок фокусника, чтобы обнаружить в нем второе дно. Элемент допуска есть в любом художественном произведении. К этому надо относиться спокойно.

– Привык ответственно относиться к любому делу. Лишь это может гарантировать хороший результат. Фильмы о войне стоят для меня особняком, 9 мая на всю жизнь останется святым днем, праздником со слезами на глазах, как поется в известной песне.

– Оба деда. Одного не застал в живых, а вот рассказы дедули Миши помню. Михаил Иванович Суров служил в моторазведке, сражался на Курской дуге, дошел до Кенигсберга, где получил тяжелое ранение. Грозила ампутация конечности. К счастью, хирург спас. Фронтовые награды дедули Миши хранятся в нашей семье как величайшая святыня.

Хорошо запомнил его слова, что на войне страх присутствовал ежеминутно. И боевые сто граммов перед атакой не выручали. Животный инстинкт самосохранения неистребим. Храбрецом становился тот, кто мог загнать мысли о смерти глубоко внутрь и не показывал их. Герой тоже боится умереть, но не подает вида. Вот и наш фильм – о человеческом преодолении, о победе над собой.

– Весной прошлого года. Знаю, что продюсеры фильма долго решали, кому доверить роль главного героя, пока не выбрали меня.

– Обошлось без них. Я прочел сценарий и сразу согласился.

– Не спрашивал, но похудеть на несколько килограммов ради съемок пришлось. Вообще-то всегда старался держать себя в тонусе, дружил со спортом. В последнее время увлекся боксом, а раньше ходил зимой на лыжах, летом бегал. Жил я на Косинской улице, в двух шагах от МКАДа, учился в 402‑й школе Перовского района, а тренировался в парке Кусково. Помню, как мы с отцом встали там на лыжи. В первую зиму он делал меня на круг, потом я начал догонять, идти вровень, а через несколько лет, освоив и полюбив коньковый ход, уже вырывался вперед, оставляя отца далеко позади. Так сказать, этапы взросления…

– Относительно недавно пристрастился. Нагрузка на все группы мышц, зарядка для реакции.

– К сожалению, нет. Вроде бы мужчине не пристало слишком заботиться о внешности, но профессия диктует ограничения. Риск травмы. Сломают ненароком нос – и что потом? Как играть Пушкина или Есенина?

– Вот-вот! Поэтому пока тренирую удар на «лапах», не оставляя надежду, что как-нибудь выйду на ринг в реальном бою.

– Покажите пацана, который не гонял бы в детстве мяч! В нападении, правда, я никогда не играл. Ставили в защиту. Я был одним из самых маленьких по росту в классе, зато всегда быстро бегал, обладал высокой подвижностью и выносливостью, чем создавал большие проблемы форвардам. Обвести меня было невозможно: выбивал мяч за боковую линию или проскакивал с ним практически между ногами соперников.

– Не встал, а сыграл. Существенная оговорка! Сергей Овчинников, легендарный Босс из «Локомотива», у которого я брал уроки вратарского мастерства, объяснил разницу и предупредил: «Не дай Бог ляпнуть при ком-то из моих коллег по цеху! Не посмотрят, что народный артист, ответят – мало не покажется…»

Так вот. Однажды в нашей школьной команде не оказалось вратаря, и выбор пал на меня. Я героически отражал летящие в створ мячи и даже бросился вперед головой, как это делал великий Яшин, навстречу нападающему, вышедшему один на один. Практически накрыл мяч, но соперник ударил ногой и сломал мне палец на руке. Месяца два с половиной проходил в гипсе. Как ни странно, это положительно повлияло на учебу. Я правша, из-за перелома контрольные и диктанты писать не мог, отвечал учителям устно и вскоре начал получать пятерки по всем предметам. Видимо, не зря в итоге я стал артистом разговорного жанра, рассказывать у меня всегда получалось лучше, чем писать на бумаге…

Возвращаясь же к футболу, скажу, что больше я в воротах не играл.

– Как было не переживать за сборную СССР? Прекрасно помню команду Валерия Лобановского, в 1988 году уступившую в финале Евро великим голландцам во главе с Ван Бастеном и Гуллитом. У нас тоже были выдающиеся мастера, по большей части представители киевского «Динамо», – Михайличенко, Заваров, Беланов… Ворота, правда, защищал спартаковец Дасаев.

– Считаю, мне очень повезло с этой ролью. Убедился, что вратарское ремесло справедливо называют искусством. Рад и знакомству с Боссом. Много раз наблюдал по телевизору за его игрой. Серега всегда производил впечатление крайне темпераментного, взрывного бойца, не лезущего за словом в карман и готового перегрызть глотку любому сопернику. А встретились накоротке, и оказалось, он деликатный, мягкий, интеллигентный человек. У Овчинникова недавно родился ребенок, что, наверное, тоже положительно повлияло на его характер.

– Меньше, чем хотелось. Девять занятий на Малой арене «Лужников». Больше не позволил мой график съемок и спектаклей, да и Сергей не сидит без дела. Начинали с нуля, с элементарных навыков и приемов. Я старался быть прилежным подмастерьем. Учился правильно падать, ловить мячи. Актер ведь, как губка, способен впитывать, улавливать чужую пластику, движения, походку, манеру... Босс показал вратарскую технику, а в перерывах между тренировками рассказал много любопытных футбольных историй, поделился профессиональными секретами.

– Честно сказать, я хотел сняться в кепочке а-ля Лев Яшин. Даже нашел подходящую у себя в гардеробе. Принес на съемочную площадку. Но режиссер быстро переубедил, объяснив, что в кадре не видны мои глаза, их заслоняет козырек. Поэтому после первого матча мы отменили кепку, но тренировался я в ней, а Босс позабавил байками в тему.

Однажды известный вратарь собирался отразить пенальти. Снял с головы кепку и перед ударом нападающего швырнул ее за спину в сетку. На удачу. Потом в отличном прыжке парировал одиннадцатиметровый, намертво поймав мяч. Держа его в руках, отправился за фартовой кепкой. И тут судья дал свисток, зафиксировав взятие ворот, поскольку мяч пересек лицевую линию…
Другой мастер, если позволяла игровая ситуация, старался отбить мяч не кулаками, а головой. Для этого в полете снимал кепочку, бил и возвращал головной убор на место. Чисто вратарские понты высшего класса!

Еще бывали ситуации, когда при подаче углового игрок команды соперников неуловимым движением будто бы невзначай надвигал кепку вратарю на нос, тот на мгновение терял ориентацию в пространстве, и этого хватало, чтобы забить гол.

– Можно заслушаться! Он подарил мне перчатки. Свои старенькие, боевые, заслуженные… В них я тренировался. Сергей с печалью говорил о договорных матчах, о том, как это зло отравляет спорт, разрушая его суть. Поведал о хитростях трансферной политики некоторых футбольных клубов, когда игроков покупают исключительно ради агентских процентов. У меня на сей счет даже шутка есть: русское море отличается от прочих тем, что лишь в нем случаются приливы и откаты…

– Да, он о чувстве собственного достоинства. «Старт» мог сдать матч-реванш, как говорится, лечь под фрицев, тем самым игроки спасли бы свои жизни. Однако они вышли на поле и бились за победу. На них с трибун смотрели болельщики – киевляне. Разве можно обмануть людей, которые тебе верят?
Думаю, «Матч» – полезная картина, что в последнее время встречается не так часто. Сейчас фильмы нередко бесполезные, а порой и вредные…

– Эта тема возникла в последние дни, оказавшись для меня совершенно неожиданной. Ничего похожего на съемочной площадке не звучало, хотя с первого дня над картиной работала одна команда – российско-украинская. Мы снимали в Киеве, Харькове, Василькове, за полгода не было ни единого конфликта – и вдруг на тебе!

– Жаль! В кинозал не попадут мальчишки, которых заинтересовала история о футболе. Не понимаю, что плохого, если киевлян показывают героями? Футболисты «Старта» предпочли честь бесчестью – такими людьми можно гордиться… Вероятно, украинским властям не понравился эпизод, когда националисты встречают фашистов хлебом-солью. Но ведь это было! Бабий Яр, в котором расстреляли десятки тысяч евреев, тоже не мы придумали… Не хочу углубляться в политику или кого-то обижать, но мне кажется, люди запутались в оценках. Знаете, как в старом анекдоте: пропавшие вилки нашлись, а осадок остался…

В великодержавном шовинизме меня обвинить сложно, моя любимая жена Ирина – украинка. Я обожаю Киев и Одессу, без ума от украинской кухни – от вареников с вишней и картошкой до гречаников, драников, сала и кровянки. Долго могу перечислять…

– Все вместе – русские и украинцы. Одной съемочной группой. Возложили цветы. Стадион, кстати, раньше назывался «Зенит», его потом переименовали в «Старт».
Еще раз повторю: мы не делали документальный фильм. Пусть в нашей истории есть доля легенды, но люди ведь вышли на матч с врагом и победили…

– Знаю, что фильм показывали ветеранам футбола. Вроде бы понравилось. Хочу услышать мнение вратарей. Не комплименты, а реальный анализ. Мы не играли в поддавки, это точно. Взять эпизод с пробитием финального пенальти. На роль главного немецкого футболиста пригласили двухметрового молодого артиста из Германии. Он, конечно, тренировался, но удар у него не так поставлен, как у профи. Договорились, что бить будет вправо от меня. Немец посылал мяч то чуть дальше, то чуть ближе. Словом, ни угадать, ни подстроиться. А если учесть мой рост, надо двоих таких, как я, чтобы долететь до штанги... В итоге записали три дубля, и дважды я отбивал мячи. В последний раз вытянул из самого уголочка, распластался в струну. Кончиками пальцев перевел из-под штанги на угловой. Ребята, которые видели момент, не удержались, за-аплодировали и заорали от восторга. А немец сказал: «Круче, чем Оливер Кан!» Я и сам не ожидал от себя подобной прыти.

– Да, и съемка велась шестью камерами одновременно! Нон-стоп! За наш «Старт» играли актеры, но за три месяца их отлично подготовили. Так на-учились чеканить мяч, что мама не горюй! Со стороны противника были полупрофессиональные футболисты. Поначалу они не выкладывались по максимуму, щадили ребят, но постепенно заводились, и начиналась настоящая жесткая заруба без оглядки на включенные камеры. Да, предварительно отрабатывались определенные комбинации, заложенные в сюжете, но в горячке борьбы ребята забывали обо всем на свете и принимались играть в футбол от сердца…

В матче с «Рухом» я, то есть мой герой, пробил одиннадцатиметровый. Как вратарь вратарю. Я хорошо приложился, от души. Мяч влетел под самую перекладину, со свистом. Этот эпизод вошел в фильм.

Учтите и то, что оператором-постановщиком на картину пригласили Сергея Михальчука, в девяностые годы снимавшего для телевидения матчи Кубка европейских чемпионов и одно время работавшего клубным фотографом в киевском «Динамо».

– Нет-нет, все по-взрослому! Специально для съемок пошили 20 кожаных мячей и бутсы довоенного образца, восстановили по архивным снимкам форму тех времен. Старались учесть все детали и нюансы.

Сейчас на экраны вышла киноверсия картины, а потом по телевидению покажут четырехсерийный «Матч». В нем будет еще больше футбола.

– Рядовые, врать не стану, – нет, а выдающиеся – в обязательном порядке. Когда в четвертьфинале Евро-2008 наши встречались с голландцами, мы с Олегом Табаковым были на гастролях в Екатеринбурге. После голов Аршавина и Торбинского я орал так, что земля дрожала!

В том же году выпускал здесь, в Петербурге, спектакль «Сирано де Бержерак», а «Зенит» играл в Кубке УЕФА. После репетиции мы с коллегами пошли в спорт-бар, где и смотрели матч на большом плазменном экране. «Зенит» пропустил первым, но отыгрался и вырвал победу. Забитые голы земляков собравшиеся в баре отмечали своеобразным ритуалом – выпивали по стопочке. К счастью, счет оказался не слишком крупным. Я-то не употребляю, а коллеги придерживались традиции…

– В преддверии Евро обязательно бы это сделал. Хочется, чтобы футболисты доброжелательно отнеслись к нашей работе, оценили не только мастерство ударов по воротам или сэйвы, но в первую очередь смысловую нагрузку, заложенную в фильме. Повторяю, киевляне в 1942 году шли на матч, как на бой.
Конечно, времена сейчас иные, футболистов за поражение не казнят, а за победу еще и награждают. Это в сталинскую пору в раздевалку могли заглянуть товарищи в серых пиджаках и за проигрыш пригрозить ГУЛАГом. Иногда дело ограничивалось лишением звания мастера спорта, и это считалось большой удачей. Мол, легко отделались. Сегодня уже строго не наказывают. Профессиональные контракты не позволяют.

– Из-под палки играть не будешь, но меру ответственности сознавать нужно. Не хочу хаять нынешнее поколение, но, согласитесь, раньше люди были иные, более совестливые, что ли… К футболу это в полной мере относится. Слово «патриотизм» с некоторых пор приобрело негативный оттенок, появился какой-то неприятный душок, хотя не вижу ничего плохого в любви к Родине. Прежде за нее умирали, теперь же в первую очередь спрашивают: что она мне даст?

– Знаете, у нас команда настроения. Сегодня может на кураже выдать феерический матч, а завтра будет ползать по полю. Взять последнее Евро. Мы уже говорили о яркой игре с голландцами. А в полуфинале с испанцами даже не попытались по-настоящему бороться, посчитав задачу на турнир выполненной. Смотреть было больно. Понятно, что соперник достался сильный. Но вы хотя бы попробуйте сопротивляться, не сдавайтесь на милость победителя!
Мягко говоря, это не слишком профессиональное отношение к делу. Я иду на сцену и вижу полный зал. Собравшихся не интересует, болит у меня зуб или подвернута нога. Вышел – работай!

– Ну да, им порой приходится играть по два раза в неделю. С ума сойти! Не провожу параллели, лишь в порядке информации расскажу о собственном графике за последнее время. Три вечера подряд играл в разных городах спектакли – «Пушкин», «Страсти по Емельяну» и «Фигаро». Позавчера снимался в Минске в фильме «Уланская баллада», в полной экипировке прыгал на лошади в бассейн, как того требовал эпизод. Сегодня и завтра в Питере опять с «Фигаро», весь вечер не ухожу со сцены. Потом лечу в Киев представлять «Матч». Оттуда в Ярославль – с «Пушкиным» и в Нижний – с есенинским «Хулиганом». После праздников – гастроли в Канаде. Три спектакля за четыре дня. Короткая пауза – и концерты в Париже, подготовка к съемкам в новом фильме…

– Ну что вы! Да, заманчиво прокатиться через океан, пройтись по Копакабане, но у меня, как говорят актеры, «елки», другая работа! При этом ни на что не жалуюсь, мне нравится такая жизнь. Зато на «кепку» время нашел!

– В кино существует традиция: в последний день съемок продюсеры устраивают банкет, накрывая стол для всей группы. Называется это мероприятие «шапка». Так и говорят: «Когда у нас «шапка»?» Киношники без лишних слов понимают, о чем речь. В «Матче» я закончил сниматься чуть раньше остальных и улетел с Украины, поскольку были дела в Москве. Пропустил «шапку», словом.
Но мы так сдружились за время работы над фильмом, что я чувствовал некоторую неловкость. Приехал в очередной раз в Киев и предложил: «Пацаны, давайте сделаем нашу маленькую «кепку». Как капитан позвал на ужин ребят, с которыми снимался. Хорошо посидели в ресторанчике, поговорили, повспоминали…

Кстати, со съемок у меня остался сувенир: после заключительного дубля получил в подарок кожаный мяч, которым мы играли победный матч-реванш. Все ребята-стартовцы расписались на нем на память…

Санкт-Петербург – Москва