«Во время сеанса с психиатром я не был честен»

…По окончании тренировки главный тренер сборной Германии Йоахим Лев был убежден, что Роберт Энке сыграет в квалификационном матче с Азербайджаном. Тем летом Лев принял неожиданное решение, что Роберт займет место в воротах в оставшихся трех отборочных встречах.

Роберт, который не проявлял никаких признаков своенравия, казалось, был самым безопасным выбором. Тест на вирус в крови был отрицательным. Медицинских противопоказаний, почему Энке не мог бы играть на неделе, не существовало. К тому же, матч против сборной Азербайджана проходил в Ганновере, городе Роберта.

Но, по словам Энке, он все еще чувствовал себя вялым. На третий день сборов он провел лишь две облегченные тренировочные сессии.

Он чувствовал, что уже не мог контролировать темные силы. Он сел за обеденный стол в тот вечер с Рене Адлером и Пером Мертезакером. Рене и Пер начали беседу, но «вовлечь Робби в разговор было словно вырвать зуб, - вспоминает Рене. - Он сидел как нечто механическое. Это был не Робби».

Он не был сконцентрирован на том, чтобы свободно общаться. Он просто хотел вернуться в свой ​​ номер, в свое убежище, как можно скорее.

С каждым новым днем его депрессия укоренялась. Матч с Азербайджаном был все ближе.

В субботу, за четыре дня до игры, у команды был выходной. Йорг организовал встречу с Валентином Марксером (психиатр Энке – прим.ред.). Они долго не виделись.

Пробежались по плану А. Роберт должен был рассказать доктору о своих жалобах, холодном поте и бессоннице. Мол, он хочет провериться у своего личного врача в Ганновере – так условились сказать, – и вынужден покинуть тренировочный лагерь.

Марксер пытался донести до Роберта, какие могут быть последствия для его психики, если он откажется от матча в Ганновере. Затем они обсудили План Б. Как Роберт вел бы себя в команде, как бы действовал на поле.

Тем вечером он написал: «6 сентября 2009. Во время сеанса с Валентином я не был честен». Он пытался преуменьшить значение своей болезни в глазах психиатра. Он подсознательно чувствовал, что должен лгать даже человеку, который надеялся помочь ему. Хотя и не понимал, почему именно должен…