Андрей Червиченко: В «Спартаке» на мне «пилили». В «Химках» уже нет

-- Говорил всегда, что у команды, которая получает деньги из бюджета, основная цель – расхищение выделяемых денег, -- говорит Червиченко. – Понятно, что руководитель любого региона человек занятой, он не может проконтролировать деньги, и в результате идет обычный дербан денег. И когда сейчас Толстых говорит, что надо бороться с агентами, не соглашаюсь.

-- C нечестными, вороватыми менеджерами клубов. Ни один агент не получит даже на копейку больше, если к этому не будет причастен менеджер клуба. Но думаю, что у Толстых есть программа борьбы с конкретными агентами, которые имеют противостояние именно с ним и с одним из профсоюзов. Видимо, агент, который получил 20 миллионов рублей от Нальчика, в эту группу недоброжелателей не входит. Поэтому пока тишина.

-- Это не вопрос закона или необходимости его корректировки. У того, кто ищет правду, есть разные методы, чтобы ее найти.

-- Все ведь легко по документам проверяется. Когда платили, куда деньги перечисляли, кому… Ведь в любом клубе есть система принятия решений, согласований – и требуется масса подписей. И деньги не в пустоту уходят, есть счета, концы можно найти. Было бы желание.

-- Разыскать можно все. Но никому не нужно. Деньги в кассу клуба вернуть сложно, но можно сделать так, чтобы люди, которые выводили финансы, рядом с футболом больше не появлялись.

-- Дело не в способах. А в законе, который можно применить и в желании его применять. Даже по нальчикской истории можно применять статью «Незаконное обогащение». Понимаю, что бендеры у нас никогда не переведутся. Людям, которые дают деньги на футбол, нужно тщательно подбирать коллектив. И конечно, контролировать все самостоятельно. Если не будешь этого делать, половина денег окажется на стороне. В том же Нальчике, вы что, думаете, один человек получил эти 20 миллионов? Возможно, вся система была в доле. Хозяину клуба нужно внимательно оценивать траты. Не слушать, что жужжат в уши: привезли звезду, одной ногой всех порвет, а если бутсу на второй зашнурует, то продадим втридорога.

-- Да, да, конечно. Поэтому в «Химках» я уже постарался сделать так, чтобы этого избежать.

-- По ситуации. Все ведь просто – то, ползает человек по полю, видно уже очень быстро. Но бывает задействовано много народу: как тренер, так и спортивный директор… Тренер может рассказывать до конца, что прекрасный футболист, но как-то не идет.

-- Это и является причиной многих конфликтов. С тренера начинают что-то удерживать, тот встает в позу, вот и конфликт. А в следующее окно тренер надувает губки и говорит, что ни за кого не хочет отвечать…

-- На всех пытались, почему? Африканцы доставались дешево, самый дорогой обходился тысяч в триста. Себестоимость его была под 150, по пути все по чуть-чуть зарабатывали. Но один заигравший африканец компенсировал потери на четверых-пятерых.

-- На Зоа, Фло пилили?

-- Нет. Мое мнение – они стоили потраченных денег. Фло забивал голы, Зоа, пока был злой в первые полгода, хорошо играл в обороне. Не говоря уже о Кебе.

-- Да, тысяч пятьсот. Но своих денег стоил.

-- У нас нет культуры общения с другими нациями. А африканцы виноваты уже тем, что их везут в Россию. Уже поэтому они крайние.

-- Кто их знает с этими костями… Может, по их поверьям, кости должны принести удачу в следующем матче? И почему не вспомнить, как Вася Баранов за один замах трехлитровый баллон томатного сока засасывал?

-- Да. Я ничего другого не имею ввиду. Для них-то, африканцев, тоже такое дико. Вы представляете, что такое три литра натурального томатного сока для печени? Я могу точно сказать, что большинство проблем с африканцами оттого, что они не встречали здесь не то что теплоты, но даже более-менее нормального отношения. И кстати, в такой же ситуации оказываются и наши игроки в Европе. Может, у них поэтому не очень и получается.

-- Там совершенно другая история. Парень пришел на стадион без удостоверения, его не пускали, он не мог до туалета добежать. Где стоял, там и оправился. А что ему, в штаны дуть? Его и повязали.

-- Нет. Хотя могли бы. Он же похож на футболиста – молодой, наглый и кривоногий.

-- Птенцы гнезда Чернышова. Но югославы всегда в цене. Приходит новый тренер, кричит – все, качество, супер. Была в то время организована целая селекционная служба, которая все фигуры отсматривала, и давала решение. И только после их решения футболисты покупались, но я так скажу – не заиграли большинство не потому, что качество плохое, сколько по другой причине. Они не поняли вообще, куда попали.

-- Иногда у клуба вырисовывается прибыль, надо платить налоги, делиться прибылью. И народ решает – лучше сделать убыток, чем делиться прибылью. В итоге смывают куда-то деньги, уравнивая баланс за год. Для этого и нужны игроки-прачки. Плюс я в равной степени не верю как в честность гаишников, так и в честность судей.

-- Это вы сказали. Иногда деньги, наверное, действительно идут на команду, но только в своеобразном виде.

-- Не у меня. Клуб достался по наследству от Юрия Заварзина. Поскольку туда уже были вложены спартаковские деньги, клуб так и остался у «Спартака». Знаете, как в поговорке – у попа сдачи нет. Так и с Африки -- тоже нет. Народ-то как думает: за всех африканцев пришлось платить. Но тот же Мукунку и еще пару ребят – это все, что удалось из того клуба вырвать. Взяли тех, кто хоть что-то мог делать.

-- Буря в стакане воды. Не будут платить агентам, заплатят юристам. И хороший юрист всегда найдет выход в новом регламенте. И этот закон, по которому берут теперь с клуба пять миллионов за тренера-иностранца, можно легко развалить в суде. Просто никому пока не надо.

-- Государство не должно финансировать футбольные клубы. Придумали какую-то социальную нагрузку, хотя футбол – это развлекуха, которой должны заниматься те, кто имеет желание. А присутствие государства развращает, деньги ведь ничьи. Но ситуация выправляется. Посмотрите, сейчас переходов меньше, берут свободных агентов. Да и поняли, что смерть клуба – явление для региона не трагическое. Умерла команда, но там, где любят футбол, спорт, она возродится. Ну, вот не будет клуба в Нальчике – и что? В бюджете Кабардино-Балкарии добавится денег на социальные нужды. Разорится один клуб, на его место придет другой, где будет нормальная бухгалтерия.

-- Да на примере могу рассказать: когда работал в «Химках», в первой лиге, чтобы выйти в высшую, должен быть бюджет в 10-15 миллионов долларов. Да во французской высшей лиге не все клуба такие деньги имеют!

-- А я не могу понять, зачем его и принимать. Государство в этих монополиях – главный акционер, зачем ему закон? Ведь и само государство может сказать – все, ребята, денег на профессиональные команды больше не даем. И одна компания на эти деньги будет проводить газ, а другая строить больше двухэтажных вагонов.