- что не хотел бы видеть Тюкавина в другом клубе РПЛ;
- какая закуска лучше всего подходит к водке;
- почему не ест борщ летом в Австралии;
- что допускает возможность получения российского паспорта;
- почему стал православным христианином;
- как успевает уделять время шести детям;
- что было не так с Черчесовым в «Динамо»;
- как учил Кураньи пить;
- что Зобнина должны были удержать в «Динамо»;
- кого считает лучшим российским игроком в 21-м веке.
«Я большой поклонник Тюкавина»
— От двери до двери — около 26 часов, из них 20 часов — в самолёте. Я летаю так всю жизнь, поэтому знаю, как это выдержать.
— Иногда трудно проанализировать игру, особенно когда смотришь вживую. В команде я увидел талант. Но чтобы добиться успеха, нужно больше, чем просто талант. Я видел, как игроки работают без мяча, как прессингуют, ту энергию, которую они показывают, и страсть в сочетании с качеством. Это сделало игру очень зрелищной. Смотреть её было приятно.
— Да, должен сказать, что это Тюка. Я большой его поклонник. Я видел, как он пробивался через молодёжную команду. Константин прошёл через все этапы в клубе. Хочу как можно дольше видеть Тюкавина в бело-голубой форме.
— Я слышал об этом. Конечно, я хочу видеть Тюкавина в «Динамо». Думаю, если Костя когда-нибудь решит уехать, то хотелось бы, чтобы это было ради перехода в европейский клуб. Переходить в другой клуб в России я бы ему не советовал, и мне не хотелось бы его там видеть.
— На самом деле нечасто. Моя семья сейчас в Австралии, но мне очень понравилась эта поездка. Для меня было честью вернуться и увидеть всех — и знакомые, и новые лица. Спасибо Сергею Захарову и его проекту «Смысловая 226» за возможность вернуться на родной стадион. Я увидел, как в клубе проявляется лидерство и какая культура в нём сложилась. И теперь я знаю, что Сандро Шварц делает фантастическую работу.
— Сейчас нет. Раньше я работал со сборной Австралии до 20 лет, а также с «Соккеруз» в качестве ассистента главного тренера Грэма Арнольда. На данный момент я отошёл от дел национальной сборной и тренирую в Вуллонгонге, где мой дом.
— Да, это цель. В Австралии есть возможности, но это не то, что меня действительно воодушевляет. Мне нужно что-то, к чему я испытываю страсть. Пока я пытаюсь что-то улучшить в своём городе и в национальных командах.
«Шокировало, сколько майонеза кладут в салаты в России»
— Моя жена — русская, так что мы всё ещё едим русскую еду. Когда мы видимся с тестем, он любит выпить водки. Когда путешествуешь, перенимаешь разные вещи.
— Чаще всего зимой. Летом в Австралии слишком жарко, чтобы его есть. Я большой поклонник борща. На Новый год все русские салаты появляются на столе. Мы всегда празднуем Новый год по-русски, в том числе и по российскому времени. Такая традиция у нас с тех пор, как мы вернулись в Австралию.
— Я не большой поклонник рыбы, но, знаешь, я вообще люблю помидоры с водкой.
— Нет, я могу немного говорить по-русски, правда. Лучше всего я его знал, когда играл последний сезон за «Динамо». На слух я понимаю большую часть сказанного, улавливаю суть разговора. Так что всё не так плохо, как иногда люди думают. Но да, я определённо недостаточно практиковался.
— Я бы не назвал ничего странным, но меня удивляло, что во всех салатах очень много майонеза. Когда я видел, как моя жена и тёща готовят эти салаты и сколько майонеза они кладут, это меня шокировало.
— Да, возможно. У моих детей и жены есть российские паспорта. Так что, если придёт такое время, я допускаю и такой вариант.
— Правильно.
— Я помню, что на 8 марта было много цветов. Подарки могут быть разными в зависимости от обстоятельств. Честно говоря, не могу вспомнить, какие подарки она мне дарит на 23 февраля, ведь у нас столько всего происходит. Подарки для меня — не приоритет.
— Нашим детям 12, 10 и 6 лет. Они все играют в футбол. Ещё у меня есть трое старших детей: им 23, 21 и 17 лет, но они, к сожалению, в футбол не играют. Младшие дети постоянно играют со мной в футбол — это наша жизнь. Они естественно к этому пришли. И буквально всё, что они делают, — это ходят в школу и играют в футбол. У меня здесь тоже есть академия, так что они тренируются каждый день. Я думаю, они пойдут по моим стопам.
— Нет, я не показывал им свои нарезки. Я на самом деле никогда не пересматривал свои игры. Думаю, двое моих старших детей хорошо знают, как я играл. Может быть, они сами погуглили меня и посмотрели что-то. Я довольно скромный в этом плане. Моя игровая карьера завершена, и теперь я просто отец и тренер.
— Да, конечно. Как я сказал, у меня здесь есть футбольная академия. Мне повезло, что, когда игровая карьера закончилась, я сразу перешёл к тренерской работе. Мне это нравится. Я, вероятно, получаю больше удовольствия от тренерской работы, чем от игры. Это то, к чему я испытываю страсть.
— Мой 12-летний ребёнок, вероятно, говорит лучше всех, а остальные двое знают несколько слов.
— Да, это трудно, потому что трое старших детей живут за границей. Они в силу возраста начинают находить свой путь по жизни. С тремя младшими провожу много времени.
— Двое живут в Англии и уже работают, а 17-летняя дочь учится в Мадриде.
— Моя жена православная. Так скажем, я хотел, чтобы вся моя семья была под одним зонтом, что и привело к этому решению.
— Трудно, особенно там, где мы живём. Здесь всего несколько православных церквей. У нас большое македонское сообщество и сербские общины. Русских общин в Вуллонгонге немного, но они есть в Сиднее. Так что я бы не сказал, что мы регулярно ходим в церковь, но в определённые дни, например на Пасху, обычно стараемся туда попасть.
«С Черчесовым было трудно общаться»
— Да, за это время такое бывало. Когда я жил в России, некоторые генералы были друзьями семьи, причём не только в «Динамо». Они нечасто посещали раздевалку, потому что она для игроков и тренеров. Время от времени к нам спускалось руководство и говорило несколько слов об играх.
— В основном они просто к нам заходили после больших побед.
— Это было, когда я впервые ушёл из «Динамо». Мне было трудно общаться с ним и добиться от него честности. Для меня это был другой способ управления. Приходилось работать с тем, что есть.
— Станислав был жёстким, твёрдым, упрямым.
— Да, но это зависит от характера и стиля управления. Его поступки иногда могут приводить к конфликтам с игроками.
— Со мной ничего такого не было. Разногласия касались только отдельных вопросов — выбора состава или честности. Но я благодарен за эти моменты в своей карьере, потому что они помогают мне формировать собственный тренерский и управленческий стиль.
— Труднее всего было работать с Черчесовым. А легче всего — с Божовичем. С ним я действительно получал удовольствие от работы.
— Потому что он был прямым, очень открытым, честным, доступным.
— Я бы выбрал Кержакова. Я играл с ним, и он был настоящим бомбардиром. Кержаков был быстрым, острым, знал дорогу к воротам, у него было невероятное отношение к работе.
— У меня был хороший, пусть и короткий период в «Тереке». Все ко мне по-доброму относились. Остались только хорошие впечатления и от города, и от команды. Когда появляются возможности, я люблю за них цепляться и не боюсь новых вызовов.
Лучшие бонусы для ставок на футбол
«Не думаю, что Кураньи пил до приезда в Россию»
— Когда он уезжал из «Динамо», оставил мне футболку с подписью: «Для моего английского учителя по питью». Не думаю, что Кевин вообще пил до приезда в Россию, поэтому был в этом новичком.
— Нет, я бы не сказал так. Мы просто проводили много времени вместе. После игр я любил пойти и выпить. Мне нравилось красное вино, и иногда мы пили виски вместе.
— До определённой степени, да. Сейчас уже нет.
— С теми, с кем проводил больше всего времени: с Леандро Фернандесом и Кевином Кураньи. Нам нравилось и играть вместе, и общаться вне поля. Они были отличной компанией.
— Меня не устроило, как я первый раз ушёл из «Динамо». Я хотел вернуться, помочь клубу подняться туда, где он должен быть, а затем уйти более достойным образом.
— Да, на 100%.
— Пока нет, но я определённо хочу этим заниматься и испытываю к этому страсть. В футболе никогда не знаешь, когда может возникнуть такая возможность. Я бы хотел поработать в «Динамо».
— А я бы сказал, что такой командой был как раз ЦСКА. Они всегда были трудным соперником. С ними не было лёгких матчей.
— Когда я пришёл в «Динамо», Данни ушёл в «Зенит», и он был силён. Из этой команды отмечу ещё Халка. В ЦСКА — Дзагоев и братья Березуцкие в защите, в «Динамо» — Зобнин. Такое количество классных игроков сказывалось и на игре сборной России, которая была сильной в то время. Мне нравилась лига из-за топовых местных игроков и легионеров, которых приглашали.
— Не знаю. Одним из самых талантливых был Звездан Мисимович, который так и не показал, насколько был хорош. Он был невероятным игроком и делал крутые вещи на тренировках.
— Это трудно. Есть много изменений. Матч, который я увидел, был великолепным. Интенсивность и качество игры были превосходными. Это была топовая реклама российского футбола.
— В молодости Зобнин был хорошим игроком. Разочаровывает, что он не остался в «Динамо», но такие вещи случаются в футболе. Он сумел построить хорошую карьеру. Если Роман чувствовал, что это лучший путь, то надо уважать это решение.
— Если это было возможно. Не знаю обстоятельств его ухода, но тогда я думал, что он фантастический молодой игрок.
— Аршавин, потому что он столько сделал в «Зените», а затем перешёл в «Арсенал».
— Я желаю им побед и радости. Пусть продолжают поддерживать команду. Мы верим, что в этом сезоне клуб сможет завоевать трофей.











