Бонусы букмекеров
Не дать забрать свой кислород. Растерзанный Ирак с Зиданом – главная драма в стыках
Начнём с того, что эта история устроена издевательски. В ночь с 31 марта на 1 апреля в Монтеррее сборная Ирака схлестнётся против команды Боливии в поединке, который напрямую решит вопрос выхода на чемпионат мира.
При этом вокруг игры разродился дополнительный контекст. На фоне того, что происходит вокруг Ирана после февральских авиаударов, в кулуарах уже тихо обсуждают сценарий, при котором квалифицировавшаяся иранская сборная просто останется дома. Если это случится, ФИФА будет искать замену среди команд АФК, и Ирак в этой очереди стоит первым. Так эта команда оказалась в положении, которое сама история придумала за неё: проиграть в Монтеррее и всё равно поехать на чемпионат мира — по билету, выписанному чужими обстоятельствами.
На сегодняшний день это лишь гипотетический вариант без официального статуса или процедуры. Поэтому для Ирака всё по-прежнему сводится к одному матчу в Монтеррее.
Тяжёлая судьба Ирака
40 лет назад, в 1986 году, Ирак последний раз играл на чемпионате мира — и за эти 40 лет страна успела прожить столько, что даже перечислять страшно. Восьмилетняя война с Ираном и сотни тысяч погибших, потом вторжение в Кувейт и операция «Буря в пустыне», затем годы санкций и вторжение в 2003 году со стороны США и Великобритании. Далее страшный террор — и всё это время, в этом аду дети гоняли мяч во дворах, а целый народ как-то умудрялся любить игру, которая при таких обстоятельствах давно должна была казаться неуместной роскошью.
Пока сборные Германии, Бразилии и Франции планомерно добавляли звёзды на свои эмблемы, Ирак в буквальном смысле собирал заново собственную государственность — институты, безопасность, повседневную жизнь. Футбол существовал внутри этой реальности и неизбежно отражал её.
Но почему всё так произошло?
Саддам Хусейн вступил в партию Баас совсем молодым — и к власти пришёл в удачный момент. В 1972 году Ирак национализировал нефть, деньги хлынули в казну, и их не спрятали: строили школы, университеты, больницы, тянули дороги, возводили электростанции. Неграмотность решили победить всерьёз — образование сделали обязательным, запустили массовые программы обучения. В 1982 году ЮНЕСКО вручила Ираку специальную премию за успехи в этой области.
Страна менялась на глазах. Иракцы сами называли это «нефтяным социализмом» — и, о чудо, он работал, люди это чувствовали.
Трансформация президента Саддама
Но это те же самые годы, когда курды в Халабадже задыхались от химического оружия, когда началась война с Ираном, а потом иракские войска вошли в Кувейт. Саддам умудрялся строить и уничтожать одновременно, причём с одинаковым размахом — и в этом, собственно, весь трагический парадокс человека, который мог войти в историю совсем иначе.
А уже в марте 2003 года США и Великобритания поставили точку — вторгнувшись в страну с железным аргументом про оружие массового уничтожения. К слову, активных программ ОМУ не обнаружили вовсе. По данным опроса Gallup International, проведённого в 2023 году среди 2024 иракцев, 51% жителей страны убеждены: американцы пришли за нефтью. Большинство населения, которое двадцать лет наблюдало за последствиями, сделало свои выводы.
Саддама вскоре казнили, режим рухнул, и вместе с ним рухнуло всё остальное. В образовавшийся вакуум хлынули сектантские ополчения, следом пришли террористы, и страна, которая при всех своих изъянах хотя бы существовала как единое целое, рассыпалась на куски — и их до сих пор складывают обратно.
Футбол возродился?
Отдельной строкой — сын Саддама Удей, курировавший футбольную сборную и лично сажавший игроков в тюрьму за поражения. Когда режим рухнул и Удей исчез, футболисты впервые вышли на поле просто играть. Через четыре года они выиграют Кубок Азии.
После победы в полуфинале над Южной Кореей люди вышли на улицы по всей стране. Среди ликующей толпы в Багдаде взорвались два заминированных автомобиля — первый у известного кафе-мороженого в районе Мансур, второй у армейского блокпоста на востоке города. Десятки погибших и больше ста раненых.
Команда вышла на финал против Саудовской Аравии в чёрных повязках. На 72-й минуте капитан Юнис Махмуд забил единственный гол и принёс Ираку долгожданное чемпионство. После финального свистка в Багдаде начали стрелять в воздух, а военные по государственному телевидению просили людей остановиться, но город, погрузившийся в глубочайшее празднование, их уже не слышал.
Премьер-министр аль-Малики после финала объявил каждому игроку денежные премии.
Лучшие бонусы для ставок на матчи чемпионата мира по футболу
Подробнее
5,0
3388 воспользовались
Подробнее
5,03593 воспользовались
Подробнее
5,02613 воспользовались
Подробнее
4,91282 воспользовались
Что сейчас?
Нынешняя сборная Ирака частично напоминает карту диаспоры. В составе есть игроки, выросшие за пределами страны.
К примеру, Али аль-Хамади родился в Майсане в марте 2002 года, а уже в 2003-м мать взяла годовалого ребёнка и уехала: отец участвовал в мирных протестах против Саддама, был арестован и носил следы пыток. Семья осела в Ливерпуле. Мальчик играл во дворах, ставил вместо ворот свитера и перелезал через заборы за мячом. Сейчас ему 24, он выступает за английский «Лутон» из третьего по значимости дивизиона английского футбола, а вызов в сборную Ирака называет честью.
Зидан Икбал — манчестерец, мать из Ирака, отец из Пакистана. В декабре 2021-го вышел за «Манчестер Юнайтед» в Лиге чемпионов. Имел право играть за Англию, Ирак и Пакистан. Выбрал Ирак.
«Это не значит, что я не горжусь тем, что я из Манчестера», — объяснял он.
Сейчас футболист играет за голландский «Йонг Утрехт».
Монтадер Маджед — вообще швед. Родился там, вырос в системе шведского футбола, играл за юношеские сборные Швеции. Однако потом выбрал Ирак — страну родителей. Марко Фарджи появился на свет в Норвегии, выступал за местные «Йерв» и «Стрёмгодсет». В 2026 году перешёл в итальянскую «Венецию» из Серии B.
Юссеф Амин родился в Эссене, воспитанник академии дортмундской «Боруссии», играл за юношескую сборную Германии, но позже решил свести судьбу со сборной Ирака.
Тренер всей этой диаспоры — австралиец Грэм Арнольд. В мае 2025-го он возглавил иракцев, тут же наложив запрет на социальные сети для игроков. А когда в феврале закрылось воздушное пространство и логистика поездки в Монтеррей превратилась в головоломку, он попросил ФИФА перенести матч. ФИФА отказала. Больше 60% игроков, выступающих в местном чемпионате, застряли в Багдаде. Главный тренер Грэм Арнольд руководил командой удалённо — из ОАЭ. ФИФА в итоге выделила чартерный самолёт, но и это не спасло от приключений: часть игроков добиралась до Иордании по земле...
Арнольд принял все сложности бытия, продолжая работать.
«Я хочу сделать это для народа Ирака — нации из 46 миллионов человек, одержимых футболом, которые живут одной кровью и одной мечтой», — сказал он в интервью ФИФА.
Сложно понять, где у этого человека заканчивается тренерский расчёт и начинается что-то большее. Да и не забываем, что победитель пары попадёт в группу к Франции, Сенегалу и Норвегии.
Боливия давит за счёт кислорода
Боливия в этом финале — соперник неочевидно опасный, и вот почему. Десятилетиями боливийский футбол держался на одном секрете, который все знали, но поделать с ним ничего не могли. Ла-Пас стоит на 3600 метрах над уровнем моря.
Приезжий игрок выходит на поле, делает рывок, и уже через несколько минут лёгкие начинают требовать того воздуха, которого здесь попросту мало. Боливийцы в это время носятся как ни в чём не бывало — они выросли здесь, дышали здесь с рождения и давно воспринимают эту высоту как само собой разумеющееся.
Гранды в итоге не выдержали и пролоббировали через ФИФА запрет матчей выше 2500 метров. Боливия взбесилась по-настоящему: президент Эво Моралес надел бутсы и вышел играть на 3500 метрах в знак протеста, страна собрала миллион подписей, официальные лица назвали решение «атакой на законное право сообществ». Запрет отменили. Только вот Монтеррей не имеет такой высоты, и всё это высокогорное волшебство осталось в Андах.
Боливия приедет без своего главного оружия, зато с 38-летним Марсело Морено Мартинсом, который вернулся в большой футбол после завершения карьеры.
«Я ушёл, потому что умер мой отец — у меня не было сил. Теперь хочу подарить стране выход на чемпионат мира», — сказал футболист.
В ночь с 31 марта на 1 апреля в борьбу за заветную путёвку вступят два народа, которые вкладывают в 90 минут в Монтеррее нечто такое, для чего в спортивном словаре просто нет подходящего слова. У одного за спиной война, разруха, террор, диаспора, разбросанная по разным странам, и сорок лет тишины. У другого — высота, которую пытались отнять, тридцать два года ожидания и ветеран, вернувшийся с пенсии ради последнего шанса.
Одна путёвка на двоих. И самый изощрённый парадокс этой истории состоит в том, что даже поражение теоретически не закрывает Ираку все двери. Вокруг возможного отстранения Ирана обсуждают разные сценарии замены, и в одном из них может всплыть именно Ирак. Багдад к таким парадоксам привык.
