«Видеосудьи – первые помощники главного арбитра»

Корреспондент «Советского спорта» побывал в святая святых российского хоккея – на месте работы видеогол-судьи – и познакомился с условиями работы человека, который принимает решения в спорных ситуациях.

«Не хочу никого обидеть. Но наверху в будке сидит какой-то молодой человек, о котором никто не знает. И он решает за главного судью, был ли гол. Зачем тогда нужен главный арбитр? Давайте и удаления сверху выписывать» – эти слова из интервью «Советскому спорту» советника губернатора Омской области, бывшего арбитра Анатолия Бардина можно считать лейтмотивом кампании против видеогол-судей.

Так вот спешу раскрыть тайну «молодых и никому неизвестных людей». Знакомьтесь, Сергей Кантинов – воспитанник сетуньской СДЮШОР «Крылья Советов». Выступал на позиции вратаря в команде ребят 1982 года рождения вместе с нынешними игроками «Северстали» Сергеем Соиным и Павлом Канарским. Сейчас ему 27 лет. Судить начал в 2001 году. С лайнсмена со временем дослужился до главного арбитра высшей лиги. Сергей обслуживает матчи Молодежной лиги, а также работает видегол-судьей на играх КХЛ. Критику в адрес своих коллег принять не может.

– Как можно ругать людей, которые четко следят за исполнением правил? – негодует Кантинов.

Матч «Витязь» – «Динамо» стал для него вторым на новой работе. Рабочий кабинет Кантинова на чеховской арене располагается на третьем этаже в специальной застекленной ложе. Чтобы в него попасть, нужно преодолеть две двери на магнитных замках и строгого охранника. Внутри кабинета две комнаты. Одна для технического работника клуба, отвечающего за аппаратуру, другая – с монитором и наушниками для видеогол-судьи.

– Моя работа начинается за час до игры, – рассказывает Кантинов. – Обязательно общаюсь с арбитрами на предмет «как будем вести разговор» и «на что особенно обращать внимание в игре». Затем поднимаюсь в свой кабинет и проверяю качество «картинки» и работу всех камер. С началом разминки тестирую связь со столиком судьи-информатора.

– Задача номер один: во время матча нужно просматривать все моменты со взятием ворот, – продолжает Сергей. – Как правило, наибольшие споры и сложность вызывают ситуации с нахождением игрока во вратарской площади, забита ли шайба коньком или высоко поднятой клюшкой. В этом случае главный судья показывает жест, мол, иду звонить судье видеоповторов. И пока он едет к столику, я уже – в процессе просмотра эпизода: прошу технического работника, который сидит вместе со мной, вывести на монитор «картинку». Арбитр звонит мне, спрашивает, что его интересует, а я ему рассказываю, что вижу на экране.

Задача номер два: главный арбитр может что-то не заметить. Есть голы очевидные, есть – не очень. Вдруг мне покажется, что игрок был в площади ворот в момент, когда шайба пересекла линию. Тогда я сам инициирую просмотр, при этом жму на специальную кнопку (она рядышком с монитором на столике), и в этот момент на судейском столике загорается оранжевый фонарь. Все знают теперь – я смотрю момент. Если гол нельзя засчитывать, звоню вниз и прошу подозвать главного арбитра. Если все нормально, опять нажимаю на кнопку, и игра продолжается как ни в чем не бывало.

– Как вы смотрите матч? Безотрывно впившись глазами в монитор?

– Нет. Сижу за столиком перед стеклом, как обычный зритель, или чуть привстаю, чтобы увеличить обзор. Я прекрасно разбираюсь в хоккее. Сам играл и судил, поэтому все возможные спорные ситуации моментально вычисляю и просматриваю потом на видео. Например, идет бросок в штангу. Главный арбитр разводит руки – гола нет. Мне же все равно надо обязательно разобраться: а вдруг шайба попала в стойку внутри ворот? Я прошу сразу же вывести мне этот момент с той или иной камеры. Зажигаю лампочку. Если тревога ложная, лампочку выключаю. Если взятие ворот было, отматываем время на табло назад, засекая по компьютеру, и засчитываем гол.

– Со скольких ракурсов можно посмотреть момент?

– С трех. Каждые ворота просматриваются тремя техническими камерами, установленными на любой арене. Соответственно у меня есть вид сверху, сбоку и из самих ворот. Если матч показывают по ТВ, то могу пользоваться телекартинкой. Но, как правило, она может помочь лишь в одном случае: если надо определить игру высоко поднятой клюшкой. Знаю, в Казани и Уфе на аренах есть свои суперстудии, где игра пишется с нескольких камер и в замедленных повторах можно крутить картинку как тебе угодно.

– Сложная работа?

– Сложная. Ответственность большая. Ведь порой ты влияешь на игру, влезаешь в нее, принимая то или иное решение о взятии ворот. Почти как первый помощник главного арбитра.

– Бывает, что руководители клубов или их хозяева оказывают давление?

– Ни разу о таком не слышал. А смысл? Мы ведь просто соблюдаем правила регламента. Если шайба залетела в ворота, ее оттуда никак не достать. Если ее там нет, значит, ты ее туда никак не засунешь.

– Вы поработали судьей и в поле, и в кабинете. Как считаете: должен ли главный арбитр сам просматривать спорные эпизоды или за него это лучше делать видеосудье?

– Уверен, лучше, чтобы это делали мы, сидя здесь за стеклом в спокойной обстановке, не слыша ни шума, ни криков и не отвлекаясь на подсказки советчиков. Да, бывают ситуации, когда я даже по монитору со всевозможных камер не могу определить – был гол или нет? Тогда просто говорю главному арбитру: «Слушай, я вижу вот так и больше ничего, принимай решение сам». И тогда главный берет ответственность на себя. А бывает, что он может со мной не согласиться, – это его право. Он скажет: «Серег, я видел этот эпизод по-другому, я – главный, я решаю и беру ответственность на себя».

– Все моменты, что вы смотрите, куда-то записываются?

– Обязательно. Технический работник ведет специальный протокол, куда заносит все решения главного арбитра и мои. После матча протокол отправляется в лигу, где его проанализируют и подготовят отчет, который затем доведут до нас.

Новые правила вызвали столько жарких споров, что, возможно, поправку отменят уже 29 сентября. В этот день в лиге пройдет специальное совещание по этой проблеме.

– Слишком много стало остановок в играх, – считает президент КХЛ Александр Медведев. – На полконька во вратарскую площадь заехал – уже отменяют гол. Но, как ни странно, эти изменения в правилах сделаны по желанию и настоянию клубов. В ближайший вторник у нас пройдет совещание по этому вопросу, где судейская коллегия КХЛ сделает исчерпывающий доклад по проблеме. Так что может это правило и будет подкорректировано.

– Если говорить о новой трактовке правил, то для меня была показательна реакция игроков, – рассказывает главный тренер «Салавата» и сборной России Вячеслав Быков. – Резкое недовольство тем, что не засчитываются трудовые шайбы. И когда Воробьев забивал первый гол в матче с московским «Динамо», и когда форвард «Авангарда» Курьянов забил тем же динамовцам, и когда в Магнитогорске не засчитали шайбу Федорова в игре со СКА…

Все в нашем хоккее раньше были рады, что хоккеисты активно идут на пятачок, где забиваются голы, где добывается победный хлеб. А сейчас мы хотим эту привычку уничтожить. Зачем?

Теряется накал игры, зрелищность, интенсивность. Падает результативность. Возникают ненужные паузы, просмотры. Что ведь привлекает в хоккее? Меньше свистков, больше борьбы. А так зритель остается разочарован.

Сборная играет по правилам ИИХФ, которые теперь отличаются от правил КХЛ. Нам придется проходить адаптацию. То есть не будет выработанного навыка, что тоже плохо.

– Новые правила с вами обсуждали?

– За то время, что мы с Игорем Захаркиным работаем в КХЛ – в ЦСКА и в «Салавате», никто с нами по нововведениям в правилах не советовался.

– Как думаете, реально изменить правило по ходу сезона?

– Нам важно вот что понять – кто отвечает за происходящее на льду: главный судья или тот невидимка, которому звонят по телефону? Главных арбитров нынешняя ситуация устраивает. Они с себя полностью сняли ответственность…

Герой самого громкого трансфера межсезонья Сергей Федоров успел стать одной из жертв нового правила. В матче с питерским СКА Федоров вроде бы открыл счет. Но красавец гол арбитры не засчитали – в тот же момент брат Сергея Федор одним коньком оказался в площади ворот.

– Конечно, было обидно, – вспоминает тот эпизод Сергей. – Федор-то оказался в зоне буквально на «полшнурка»!

– Вы – против такого правила?

– Если есть правило, буду его выполнять. Но, как хоккеист, я против. Уверен, что и болельщикам нововведение не по душе. Да и вообще странно отменять такие голы. Ведь вратарь делает свою работу, нападающий – свою. У второго это получается лучше, но он остается без результата только потому, что кто-то одним лезвием конька оказался во вратарской зоне. Зрелищности это явно не добавляет.

– За океаном приходилось сталкиваться с подобным правилом?

– Да, одно время похожее ограничение действовало и в НХЛ. И тогда доводилось под него подстраиваться. Правда, недолго. Оно тоже не понравилось ни зрителям, ни игрокам. Руководство лиги поняло нецелесообразность такого запрета и отменило правило.

– Неправильно, когда не засчитываются голы в той ситуации, если партнер или ты сам формально заехал во вратарскую зону, – считает форвард «Салавата» Виктор Козлов. – Если человек не мешает голкиперу, то почему не признать шайбу правильной? А если заехал в зону на сантиметр? С линейкой мерить?

Заступ может произойти машинально, в порыве борьбы. Я смотрел матч московского «Динамо» с «Авангардом». Курьянов бросает с угла, а его партнер без задней мысли стоит на пятачке. А где ему еще стоять? Он же не создавал помех вратарю. Просто думал сыграть на добивании. Это инстинкт форварда.

– Подобное правило вводили и в НХЛ…

– Оно было другим – отменяли голы, если игрок задевал вратаря. Мешал ему отбить шайбу. На заступы никто не обращал внимания.

Да и не может быть такого в НХЛ. Там все заточено на то, чтобы повышалась результативность. Раньше не засчитывали шайбы, залетевшие в сетку от конька. Вне зависимости от того, случайным было то движение или нет. А сейчас – пожалуйста, забивай. Только не играй ногой по-футбольному.

– Как относитесь к институту видеосудей?

– Это новшество я тоже не понимаю. Там наверху, в будке, сидят местные ребята. Сами понимаете, в чью сторону будет принято решение в случае спорного эпизода… И винить вроде никого нельзя. Все люди ошибаются. Но уходит объективность.