Главный тренер «Атланта» Милош Ржига: В «Спартаке» ребята перестали мне верить

Вчера Милош Ржига провел в «Атланте» первую тренировку. Несмотря на глубоко надвинутую на глаза бейсболку с тенью от козырька на пол-лица, по его стремительным движениям на льду, по бодро грохотавшему на всю арену голосу было заметно, что у чеха отменное настроение.

– Мне директор дворца сегодня утром сказал: Милош, стоило тебе здесь появиться, и все начали улыбаться, – выйдя со льда, чех напористо отряхивает с коньков налипший снег.

– Мы хотели бы снять, как вы снова входите в свой кабинет, – просят Ржигу телевизионщики.

– А вы думаете, я знаю, как туда войти? – с деланной растерянностью отвечает тренер. – Хотя… Я вот только сегодня утром об этом подумал. Ровно пять лет назад я был тренером «Химика» и мы перевезли сюда команду из Воскресенска, открывали дворец – это произошло именно в этот день, представляете? 15 октября. И вот я провожу именно 15-го с «Атлантом» первую тренировку! Бывают же такие совпадения в жизни?! Да на льду еще Потайчук стоит, который тогда был капитаном команды, и ему вручали знамя, а теперь он вернулся вместе со мной и будет моим помощником!

Помощников Ржиги назвали только в пятницу утром, в день первой тренировки. Надо сказать, что тренерский штаб Ржиги в «Атланте» выглядит очень неожиданно. Все думали, будто Ржига позовет с собой в новую команду Владимира Капуловского, с которым проработал много лет. Однако вместо этого он взял Андрея Потайчука и… вот это уже совсем поразительный ход: Николая Борщевского, который сам недавно был главным тренером «Атланта». Чтобы бывший главный пошел в помощники к своему преемнику – такое в хоккее встречается нечасто.

– Я разговаривал с Николаем час, – разъяснил Ржига. – Это было в четверг вечером, после подписания контракта. Я вообще провел здесь в четверг целый день и вернулся в Москву лишь ближе к ночи. Столько дел нужно было уладить! А в отношении Николая мысли у меня поначалу были разные: «Что, если человек задет своей отставкой, на что-то обижен или из принципа не пожелает пойти в помощники к тренеру-иностранцу?». И когда выяснилось, что Николай смотрит на такой вариант совершенно нормально, я был очень рад.

Разные вещи прозвучали и с моей стороны, и с его стороны во время нашего долгого разговора. Мы говорили о хорошем, говорили о плохом, но главное – «проверили» друг друга и поняли, что хотим вместе работать».

– Николай, о чем вы вчера говорили с Ржигой? – спросила я, дождавшись, пока Борщевский вслед за Ржигой покинет лед.

– О нашей дальнейшей работе. Это был хороший, профессиональный разговор. Мы понимаем, зачем мы здесь находимся, и в какой бы роли я лично ни работал, те задачи, которые мы поставили… Я уверен, что они выполнимы. И мы будем добиваться этих целей совместными усилиями.

– Были сомнения, идти ли из главных тренеров в помощники?

– Я спокойно к этому отношусь. Начинал в одном качестве, сейчас оказался в другом… Но я люблю свою работу, мне нравится в «Атланте», отношения в клубе очень хорошие, и не хотелось этого терять.

– Как бывший главный тренер «Атланта» вы должны быть осведомлены, почему клуб так неудачно начал сезон. В трех последних матчах и вовсе не было забито ни одной шайбы!

– На ребят с самого начала сезона давит то, что нам тяжело даются голы. Надо встряхнуть команду, раскрепостить, чтобы они поверили, что могут забивать, а забивать действительно могут! У нас хорошие нападающие, надо с ними поработать, чтобы пропала скованность и появилось хладнокровие в завершении атак.

– Ну а какие у «Атланта» цели? Можете сформулировать?

– Милош – максималист, как и я. Он хочет выигрывать. И перед каждым матчем цель одна. Выиграть. И показывать, как я уже замечал, раскрепощенный хоккей, в который наша команда может играть! А дальше – занять достойное место в дивизионе, конференции, попасть в плей-офф. И пройти как можно дальше.

 

После отставки из «Спартака», которая явно прошла для него очень болезненно, несмотря на то что пан Милош изо всех сил это скрывал, он пробыл безработным меньше недели!

Занятно, что Ржига, переодевшись после тренировки, предложил мне поговорить прямо на тренерской скамейке. И мне было дано понаблюдать тот редкий случай, когда импульсивный чех не бегает, не нарушает мораторий на мат, не швыряет отсюда планшетки, не выясняет отношений с судьями, а просто… сидит, «медитативно» сложив замком руки.

– Теперь-то вы можете рассказать, что у вас случилось в «Спартаке», пан Милош?

– Первые два дня после отставки я пролежал в своем номере в отеле, глядя в потолок. Один раз только вышел – пообщаться с другом. Ну а на третий день почувствовал, что начинаю потихоньку приходить в себя. Я, наверное, к тому времени полностью осознал, что произошло, и пришел к выводу… Надо просто жить дальше. «Спартак» стал для меня прошлым…

– Ответ на вопрос «почему?» вы нашли?

– Все тренеры – умнички. И когда что-то идет не так, тренер понимает это первым, уж вы мне поверьте.

– Так что же пошло «не так»?

– Поймите меня правильно, вываливать все, что у меня на душе, я не хочу. Особенно в прессе. Иначе начнется такая же «лайка» (Ржига, скорее всего, употребил чешский аналог слова «перебранка». – Прим. ред.), какая была после моего ухода из «Химика», когда мы публично бранились с Вайсфельдом (в то время генеральным менеджером «Химика». – Прим. ред.). Я не хочу войны со «Спартаком»! Меня так любили болельщики, я был потрясен их отношением ко мне…

– Даже часы легендарного тренера Николая Карпова, который дважды приводил «Спартак» к золотым медалям, вам подарили.

– Я был в шоке! И если б только часы. Еще и баннеры, которые развернули на трибунах в день, когда я пришел на матч «Спартака», как простой зритель. Да, эти баннеры сохранили и принесли мне! И я оставлю их на память, до конца жизни буду беречь.

– Вы знаете, что некоторые из спартаковских болельщиков собираются ездить на домашние матчи «Атланта»? Специально, поддержать Ржигу.

– Вы серьезно? С ума сойти можно! В Пардубице меня, конечно, тоже любили, там у меня болельщики были красавцы! Но такого в России, да еще по отношению к иностранцу, я не ожидал.

– И как вы на первый матч против «Спартака» пойдете? С каким чувством?

– Я буду стараться его выиграть. Что поделаешь? Теперь мы соперники. Но принципиальным – дескать, я вам сейчас покажу, кого вы потеряли, – этот матч для меня не будет. Куда более принципиальными для меня станут мои ближайшие противники «Трактор», «Салават», «Магнитка». Если выиграем у них, у команды вырастут крылья, придет уверенность, которая ей позарез нужна. Если проиграем… Что ж. Зато матчи с такими клубами очень четко показывают тренеру, где пробоина, где слабое место, над чем нужно поработать.

 

Но мне все-таки хотелось, чтобы он дал понять, пусть даже не развязывая словесной войны, хотя бы намеками, почему тренер, который был для спартаковской торсиды не просто тренером, и команда, которая явно тоже была для чеха не просто командой, вынуждены были расстаться.

Что у меня получилось – судите сами. Разговор привожу без купюр.

– Вы любили «Спартак» и «Спартак» до нынешнего сезона отвечал вам взаимностью. Однако…

– Вам бы в Следственном комитете работать! Ну, слушайте. Скажу, что считаю нужным. Поймете – хорошо. Не поймете – значит, не поймете. Все было шикарно. И в команде, и с руководством. Но в этом сезоне что-то пошло не так. Появилась трещина. Ребята перестали верить.

– Трещина появилась летом?

– Почему летом?

– Дело в том, что я разговаривала с людьми, близкими к «Спартаку». И мне было рассказано вот что: «Имела место некая ошибка, и невыразительная игра – ее последствия. Тренеры искали, обнаружили ее, пытались исправить последствия, но, к сожалению, не удалось». В чем суть ошибки, мне отказались объяснить. Летом «Спартак» пригласил великого вратаря Гашека…

– Неправда! Ошибка была, я не отрицаю. Какая? Пусть это останется моей тренерской тайной. Но летом все было в порядке. И в первых играх чемпионата все было отлично. Проблема возникла потом. После того как прошли первые матчи.

– А конфликт с Гашеком у вас был?

– Мы не ругались.

– Тогда же, летом, вы говорили: «Гашек не задает вопросов, он ждет, что скажет тренер». Доминик оказался не таким покладистым, как вам думалось?

– Я говорил? Где? В одном из интервью? Странно. У Доминика как раз в отличие от многих других игроков, всегда есть мнение по самым разным вопросам. Я дважды приглашал его к себе, мы разговаривали. Затем я увидел, что он с чем-то не согласен, у него своя позиция. Но, если не согласен, какие проблемы? Приди и скажи мне об этом! Я считаю, он поступал неправильно.

– Считаете ли вы приглашение Гашека своей ошибкой?

– Ни за что! Доминик будет ловить, будет давать результат.

– Но он традиционно тяжело втягивается в сезон?

– В коллектив он тяжело втягивается, а не в сезон! – запальчиво перебил Ржига. Но так и не пожелал расшифровать, что он имел в виду.

– А у вас не было впечатления, что оборона «Спартака» расслабилась от магии его имени? Это же Гашек, он замолит все грехи!

– Бросьте! Защитникам нужно было время, чтобы привыкнуть к его нетривиальной манере игры, к тому, как он руководит защитой, к его привычке далеко выходить из ворот. На все нужно время.

– Хорошо. Вы желаете оставить за кадром, что же сами, как тренер, «сделали не так». Но когда вы поняли, что происходит, как поступили?

– Я посидел один. Долго сидел. И долго думал. Позвонил жене, поделился с ней своими мыслями и неутешительными выводами. Потом позвонил другу, посоветовался с ним, предельно откровенно. Ясно было: нужно что-то делать. А на следующее утро сделал еще один звонок. В «Спартак». Человеку, которому я верил. И тоже ему сказал: «Надо что-то предпринять. Есть варианты. Много вариантов. Один из них – мой уход».

– И из множества вариантов был выбран именно ваш уход?

– Есть закрытые вопросы, которые должны оставаться в дверях клуба и не выходить за его пределы. Если в общих чертах, то мне были предложены кое-какие возможности для выхода из кризисной ситуации, но по причинам, которые мне опять не хотелось бы афишировать, я ими не воспользовался. Не мог. Не захотел. И после этого оставалось одно.

– Отставка?

– Да.

– У вас было трогательное прощание с болельщиками. А с командой как вы простились?

– Пожали друг другу руки, и все. Прощания, как такового, не было. Я не знаю, кто бы мог его организовать. Верю в одно: в том, что случилось, виноват не только я. Но мне уже некогда думать об этом – «Атлант» нужно поднимать.

– Снимать тренера – это решение проблемы? Есть разные мнения на этот счет. Мне важно услышать ваше.

– Я этого не люблю. У нас в Чехии однажды после пяти матчей сняли тренера. Что такое пять матчей? Это разве показатель? Вот в таком случае тренер совсем не виноват. Виноват тот, кто приглашал его на работу. Где были твои глаза, когда ты его звал? Если ты взял, как сам теперь уверяешь свое начальство плохого тренера, то ты – плохой менеджер. Менеджер должен стоять за наставника до последней минуты, а не сваливать на него всю ответственность перед руководством.

– Это экстремальный случай. А какой должна быть степень доверия и где ее границы?

– Надо смотреть по ситуации. Какой состав, какие пришли новички, как адаптируются в команде. Если прогресс идет, стоит оставить тренера на сто лет, – улыбается Ржига. – Если прогресса нет, можно уволить через год или по договоренности через полгода.

– Как вы думаете, кто возглавит «Спартак» после вас? (О назначении Игоря Павлова еще ничего не было известно. – Прим. ред.) Вы были удивлены провалом переговоров с Михалевым?

– История с Михалевым – это вообще! Но если так поступили с уважаемым, известным тренером… Впрочем, это их проблемы. Наверное, кому-то самому хочется тренировать.

– Кому же?

– Не знаю, – смеется чех. – Еще раз повторюсь, я не хочу ничего плохого говорить о «Спартаке» и, чтобы подвести черту под этим разговором, могу добавить к сказанному выше, что одной из моих ошибок было то, что я начал заниматься не своими вопросами. Разве игровые майки – это мои вопросы? А я старался заботиться слишком уж о многих вещах. Тренер должен оставаться тренером и делать только свою работу. Хочу вам также напомнить, что я руковожу уже другой командой. А для меня моя команда – та, которую я именно сейчас тренирую.

– Ответ профессионала.

– Ответ человека, который не любит жить прошлым. Я ушел с открытыми глазами. Или как это будет по-русски? Могу прямо смотреть людям в глаза. Я делал свою работу честно. Но это судьба тренера, в ней все бывает.

– Почему контракт с «Атлантом» вы подписали лишь с третьего захода?

– Почему с третьего? А, вы имеете в виду, что я три раза ездил в Мытищи на встречу! На самом деле разговаривали мы два раза, а в четверг я приехал уже четко подписывать контракт. Что до причин, почему переговоры немного затянулись… Вопросы, связанные с тренерским штабом, моими помощниками, требовали детального обсуждения. Кстати, мне только вчера сказали, что есть такая русская пословица: «Бог троицу любит». А у меня видите, какое чутье? Я как будто знал эту пословицу!

– Может быть, ждали других новостей? Вот-вот в Питере могут уволить Занатту, да и положение Немчинова в ЦСКА нестабильно. Согласитесь, тот же Питер – совсем другие возможности по сравнению с «Атлантом».

– Я вам больше скажу! Если бы не предложение «Атланта», я бы скорее всего улетел домой. Я сам тренер, и мне ли не понимать состояние того же Занатты? Своим присутствием я прессинговал бы его. Я с коллегами так не поступаю.