Батяня. Каким запомнился знаменитый вратарь Виктор Коноваленко своим бывшим партнерам

Вчера исполнилось 15 лет, как не стало Виктора Коноваленко – легендарного голкипера горьковского «Торпедо», с именем которого связана рекордная девятилетняя победная серия сборной СССР на чемпионатах мира и Олимпийских играх. Он ушел из жизни, не дотянув до 60 – пенсионного возраста…

Виктор Сергеевич умер на рабочем месте в Ледовом дворце, где работал директором. Во время утренней оперативки упал, сраженный инфарктом, со словами: «Да разве они…». Накануне его родное «Торпедо», которому он ни разу не изменил за 16 лет карьеры, опять проиграло…

– С Виктором мы познакомились в 1965 году при весьма забавных обстоятельствах, – вспоминает двукратный олимпийский чемпион Борис Михайлов. – Тогда я только дебютировал в московском «Локомотиве», а Коноваленко уже считался лучшим вратарем страны, побеждал на чемпионатах мира и Олимпиаде. Играем с его «Торпедо». Счет 1:1, Сергеич прижимает шайбу ко льду, а я бью его по руке. Он поднимает ловушку, и я проталкиваю шайбу в ворота. Судья, ничего не заметив, засчитывает гол. И тут Виктор с клюшкой наперевес как побежит за мной. Ревет: «Убью, салага!». Думал, точно зарубит…

Потом мы встретились в сборной. Виктор не забыл тот случай, однако мстить не стал – не в его это правилах. Я запомнил его как очень доброго и веселого человека. Ветераны звали его «парень с Канавина». Это район в Горьком. Не забуду маску Виктора, в ней он очень походил на медведя. Говорили, что ее подарил знаменитый канадский вратарь Сэт Мартин. Но это вряд ли – канадцу наверняка маску делали на заказ, под его лицо.

Сергеича в сборной все любили. В том числе и великий тренер Анатолий Тарасов, иначе вряд ли прощал бы ему маленькие слабости. Виктор ведь дымил как паровоз.

– Прекрасно помню, как Коноваленко пришел в сборную, – рассказывает двукратный олимпийский чемпион Борис Майоров. – Было это в ноябре 1960 года. Мы проводили с канадской командой «Чатам Мэрунс» два товарищеских матча. В первом играл великий Николай Пучков, и мы уступили 3:5, а на второй поставили Виктора, который срочно прилетел в Москву то ли из Новокузнецка, то ли из Новосибирска, где гостило его «Торпедо».

Помнится, Тарасов, удивившись подозрительному спокойствию дебютанта, после ужина решил зайти в его комнату, чтобы побеседовать с глазу на глаз. Но, подойдя к двери, услышал похрапывание. На следующий день мы разгромили канадцев 11:2…

В этом весь Виктор – уравновешенный, уверенный в себе. И встретили его в сборной благожелательно, хотя в те времена в нее приглашали хоккеистов из регионов только по большим праздникам. Я не припомню, чтобы Коноваленко, пропустив шайбу, выражал недовольство, как некоторые Вратари: мол, кто дал бросить. Наоборот, сохранял невозмутимость. Поэтому никто из партнеров в ответ не корил его за ошибки.

Должен сказать, что в свитере с буквами «СССР» Виктор Сергеевич играл лучше, чем за свой Горький. Я ему часто и помногу забивал. Как-то даже забросил в Горьком четыре шайбы!

– Виктор Сергеевич – кумир моего детства, – признается лучший вратарь XX века Владислав Третьяк, который два сезона делил с Коноваленко хлеб-соль в сборной СССР. – Мне очень нравилось, как он защищает ворота. Эдакий грибок-боровичок. А когда Тарасов взял меня в сборную и я встретился в ней с Коноваленко, счастлив был безмерно. Обращался к нему на «вы», как и к Александру Палычу Рагулину. С остальными был на «ты». Называл Виктора Сергеевича не иначе как батяня.

Я и номер 20 взял в ЦСКА в честь Коноваленко. Но в сборной мы не могли играть под одним номером, и Виктор отдал мне свою «двадцатку». Перед чемпионатом мира 1970 года в Стокгольме, на котором я дебютировал.

На том турнире в матче со шведами, когда мы уступали 1:2, форвард «Тре Крунур» Нильссон на полном ходу въехал Виктору в голову. Батяню без чувств унесли в раздевалку, а потом доставили в госпиталь. Потом врач Олег Белаковский рассказывал, как Коноваленко, едва придя в сознание, попросился на лед. В больнице ему сделали 37 рентгеновских снимков, после чего в сломанную переносицу вставили металлические скобы. Доктора настаивали на постельном режиме. А Виктор с Белаковским тем же вечером вернулся в отель и… вышел на следующий матч с финнами. Соперники в это не могли поверить!

Финны все-таки съездили Сергеичу по маске, опять смещение осколков, врачебное вмешательство… Однако вопрос, продолжит ли Виктор играть, даже не стоял. Он вышел на матч с чехами и на решающий – против шведов, которым мы до этого уступили 2:4. Мы взяли реванш, а Коноваленко журналисты выбрали в сборную звезд чемпионата, впервые за его долгую карьеру!

Мне было 18, ему 32. Но мы прекрасно уживались. Он – малоразговорчивый, перед игрой любил разложить пасьянс, а я наоборот – поспать. На чемпионате мира 1971 года в Швейцарии на решающий матч со шведами тренеры поставили меня. Виктор и виду не подал, хотя на душе у него наверняка кошки скребли. Но выпил после победы прилично, и я за ним ухаживал.

– Наш Витек – человечище, талантище: необыкновенное, какое-то медвединое, – рассказывает мэтр нашего тренерского цеха Владимир Юрзинов. – Я ведь с ним еще в молодежной сборной играл, в Америку вместе ездили. А Тарасов любил с вратарями после тренировки повозиться. Коноваленко после этих занятий возвращался в раздевалку еле живой. «Анатолий Владимирович, не могу, устал», – как-то пожаловался Виктор. В ответ Тарасов нахмурил брови: «Если устал, иди работать на Горьковский автозавод». После этого слово «устал» мы забыли…

На чемпионате мира 1963 года в Швеции Виктор к игре с хозяевами, пытаясь выбить ничейную шайбу, опоздал, и швед легко забил в пустые ворота. Другой бы на месте Коноваленко расклеился, Виктор же, напротив, заиграл уверенно. Мы взяли золото. Увы, в 1969 году нам не пришлось еще раз сыграть в Стокгольме на чемпионате мира. Вместо Коноваленко туда взяли спартаковца Виктора Зингера.

Эту историю вспоминает сам Коноваленко в своей книге «Третий период»:

– Перед 8 марта нам дали два выходных. Москвичи разъехались по домам, а мне, единственному иногороднему, что делать? Накупив подарков, прилетел в Горький к жене и дочке. После обеда прилег вздремнуть, попросил разбудить меня к ночному поезду. Но то ли будильник не услышал, то ли жена проспала. Словом, на поезд опоздал. А утром, как назло, нелетная погода. В сборной я появился только к вечеру. Чернышев тут же велел ехать в Спорткомитет. Мне без объяснений выписали дисквалификацию до конца сезона и на год условно. Ни о каком чемпионате мира и речи не было. Тогда же дал себе слово вернуться в сборную. И сделал это.

Пять лет назад Валентина Дмитриевна, вдова Коноваленко, в одном из интервью рассказала о семейной жизни с великим вратарем:

– Он признавался мне в любви дважды: когда делал предложение и незадолго до смерти. Виктор никогда не говорил о боли, но колено его мучило всю карьеру – мениск, разрыв связок. Потом начался артроз. Одна нога высохла и изогнулась. Да еще и зрение стало подводить. Нам с дочкой приходилось встречать его с работы. Когда он был в большом спорте, мы жили нормально. На последующую жизнь не было заработано ничего…

Родился 11 марта 1938 года в Горьком. Вратарь. Выступал за «Торпедо» (Горький) с 1956 по 1972 год. В чемпионатах СССР провел 450 матчей. Серебряный призер первенства страны в сезоне-1960/61.

Двукратный олимпийский чемпион (1964, 1968), чемпион мира (1963–1968, 1970, 1971).

Кавалер ордена Трудового Красного Знамени, ордена «Знак Почета».

Умер 20 февраля 1996 года.