Помогал или вымогал? В Череповце судят менеджера «Северстали» Дмитрия Попова

В Череповце начался процесс по делу менеджера «Северстали» Дмитрия Попова. Заявление в органы с обвинениями в адрес руководителей клуба еще в конце прошлого года написал игрок череповецкой молодежной команды «Алмаз» Дмитрий Громов. Вполне возможно, что уже 14 июня, на повторном заседании суда, обвиняемому вынесут приговор. «Советский спорт» попытался разобраться, что же на самом деле произошло в клубе.

История началась в конце декабря 2010-го. Тогда прямо под Новый год Попова арестовали за то, что он якобы брал деньги с некоего молодого хоккеиста «Северстали». За то, чтобы тот регулярно играл в основном составе. Вскоре всплыла и фамилия хоккеиста – 19-летний защитник Дмитрий Громов. Он написал заявление в милицию, и очередная передача денег была снята на камеру. Попова тут же арестовали, но сутки спустя отпустили.

Пока разворачивались эти события, директор клуба Анатолий Теницкий и главный тренер Дмитрий Квартальнов взяли краткосрочные отпуска.

«Отдохнув» десять дней, директор и тренер снова вышли на работу. Но если Квартальнов и сегодня трудится на прежней должности, то Теницкий после «отпуска» проработал всего два дня. 18 января он был отправлен в отставку, а его место занял Николай Пятунин. А на Дмитрия Попова завели уголовное дело по статье 159 ч. 3 «Мошенничество с использованием служебного положения».

В перерыве между заседаниями суда корреспонденту «Советского спорта» удалось побеседовать с самим Поповым и с его адвокатом Михаилом Вокиным и выяснить некоторые подробности.

– Громов в своем заявлении написал, что давал деньги Попову, чтобы материально помочь игрокам команды с низкой зарплатой. Но Попов якобы его обманул и деньги клал себе в карман.

– А что было на самом деле?

– Допросили свыше двадцати ребят из «Алмаза». Они рассказали, что действительно получали доплату из своеобразной кассы взаимопомощи. В нее и сдавали деньги Громов, еще один игрок «Алмаза» с большой зарплатой, а также Теницкий, Квартальнов, тренер «Алмаза» Смирнов и Дмитрий Попов. Поймите, ребятам эти деньги нужны были не только на личные цели. Все они – студенты-заочники. А за учебу в вузе надо платить. 20 800 рублей за семестр.

– Значит, эта система работала и ни у кого особых протестов не вызывала. Почему же дошло до отставок руководства и уголовного дела?

– Вся история началась с того, что однажды двое милиционеров остановили Дмитрия Громова около торгового центра, побеседовали с ним и предложили сотрудничать.

– Удивительная история! Почему сотрудники органов выбрали именно Громова и как они вообще узнали о том, что происходит внутри команды?

– Я думаю, произошли какие-то события, связанные с хоккейным клубом, либо на Череповецком металлургическом заводе, либо в руководстве города. Подозреваю, что был заказ. Ведь никто и не скрывал, что в команде существует эта касса взаимопомощи. Просто под нее решили подвести криминал. Подобрали для этого человека, и в результате директора клуба убрали, а на менеджера завели дело. Мне кажется, что именно такой и была цель этой акции: сменить руководство клуба.

– Если отвлечься от этой темы, то действительно получается чистой воды криминал. Игрок идет к одному из руководителей клуба, дает ему деньги, и все это еще и снято на видео…

– Суд признал: и эта съемка, и две аудиозаписи получены незаконно. В законодательстве четко прописано, как это надо делать. А там все было сработано просто топорно. Сначала сотрудники милиции отправляют Громова с диктофоном к Попову. А потом вручают ему эту аудиозапись и говорят: «Иди к следователю, пиши заявление о вымогательстве и прибавь, что у тебя есть запись, которую ты сам сделал». В суде все это всплыло. Громов сказал, что все делал только по указанию милиционеров. А те никаких документов, разрешающих съемку, естественно, не предоставили.

– Так, выходит, милиционеры давили на игрока?

– Он говорит, что нет.

– Значит, Громов мог и отказаться от сотрудничества с ними?

– Конечно.

– А от сдачи денег в кассу взаимопомощи?

– Тоже. Второй хоккеист «Алмаза», который вместе с Громовым отдавал часть своей зарплаты, в какой-то момент отказался. Пришел к Попову и прямо сказал: «У меня появилась девушка, поэтому я собираюсь уехать от родителей, снять квартиру, и мне нужны все мои деньги». Его прекрасно поняли. И в первую команду не перестали привлекать. Что помешало Громову поступить так же – не знаю.

Я буду добиваться полного оправдания Дмитрия Владимировича. Ведь факт мошенничества не подтверждается.

– Но ведь при аресте Попов подписал явку с повинной!

– Надо понимать, в каком состоянии он тогда находился. Да, это серьезное доказательство его вины. Но оно не главное. Вердикт выносят, когда будут оценены абсолютно все факты. А все свидетели утверждают: никаких денег Попов себе в карман не клал.

Несмотря на то что прошло уже пять месяцев после ЧП, менеджер «Северстали» не может сдержать эмоции.

– У меня же ребенок в этой команде играет! Я этому мальчишке, Громову, почти как сыну доверял. Просто в шоковом состоянии нахожусь. До сих пор не могу поверить, что это со мной происходит.

– Что, по-вашему, могло Громова подтолкнуть к тому, чтобы затеять всю эту историю?

– Не знаю и в грязном белье не хочу копаться.

– Расскажите поподробнее о вашей кассе взаимопомощи.

– Ребятам из нее выдавались деньги под роспись, велась ведомость. Естественно, это нарушение регламента КХЛ. Мы от этого и не отказываемся. Но перезаключить контракты и повысить ребятам зарплаты на тот момент не имели права. Конечно, возникало недовольство. Приезжают ребята из Москвы, на два года моложе череповецких, и получают зарплату 100 тысяч рублей в месяц. Именно столько назначила КХЛ для игроков, выбранных на драфте. А наши – в десять раз меньше.

– И как же вы всех уравнивали?

– Двое ребят из 100 тысяч половину отдавали в этот «общий котел».

– Как будете в суде доказывать, что деньги не проходили мимо кассы взаимопомощи?

– Есть ведомости с живыми росписями.

– Но ведь это не настоящие ведомости, а, по сути, обыкновенные бумажки…

– Ребята в суде уже подтвердили, что это действительно их подписи, которые никто не принуждал ставить.

– Зачем вы подписали явку с повинной?

– Мне казалось, что это недоразумение вот-вот закончится. И еще один момент. Я понимал, что будет разбирательство. Привлечь к нему руководство клуба – совсем не то, что тащить в суд 20 мальчишек. Зачем? Хотя получается, что в итоге сам себе подписал приговор.

– Что вам говорили сотрудники органов?

– Давай, мол, пиши, мы тебе продиктуем явку с повинной, и прямо сейчас домой поедешь.

– Сколько времени вы провели в милиции?

– Около суток. Такое вот получилось преддверие Нового года. Планировали с женой отправиться на командный банкет, но ужинать пришлось совсем в другом месте…

– Правда ли, что Громов теперь в команде – изгой?

– Я бы не сказал, что он слишком одиноким выглядит. Кто-то его поддерживает, кто-то – нет.

– Не возникло ощущения, что вы просто под раздачу попали?

– Пока все не закончится, мне бы не хотелось ничего комментировать. Но, наверное, не зря сотрудник ОБЭПа сказал: «Мы просто так не приходим…»

Новый директор «Северстали» Николай Пятунин был весьма сдержан в комментариях.

– У нас все нормально. Жаль, что эта история произошла в ХК «Северсталь». Имидж команде шумиха вокруг уголовного дела точно не поднимает.

– Как вы относитесь к утверждениям о том, что «дело Попова» было специально затеяно для того, чтобы поменять руководство клуба?

– Как к беспочвенным и безосновательным.

– А вы в этом деле на чьей стороне?

– Не втягивайте меня, пожалуйста, в этот разговор. В существо дела я не особенно вникал, поэтому комментировать его сложно.

– Если Дмитрия Попова оправдают, он останется работать в «Северстали» на прежней должности?

– Мне трудно сейчас сказать. Это зависит от руководства и от тренерского штаба.

До главного фигуранта дела Дмитрия Громова дозвониться нам так и не удалось. Его телефон упорно отвечал, что абонент недоступен…

Статья 159 часть 3 УК РФ

Мошенничество, совершенное лицом с использованием своего служебного положения, а равно в крупном размере, наказывается штрафом в размере от 100 до 500 тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от одного года до трех лет либо лишением свободы на срок до шести лет.