Он выстоит! Жена и отец Александра Галимова верят в спасение любимого сына и мужа

Время брифингов с прессой в Институте хирургии имени Вишневского закончилось в среду, после того как пострадавшего в авиакатастрофе Александра Галимова доставили в Ожоговый центр. Благо близкие родственники и друзья хоккеиста пусть скудно, но делятся информацией о состоянии больного, которую ждет весь мир. Вчера к Галимову приехала его жена Марина.

В четверг все двери для прессы в Ожоговый центр закрыты. Звоню в Минздрав – пресс-секретарю Александру Власову.
– Саша, дайте сводку о состоянии здоровья Александра Галимова – вся страна ловит каждую весточку о самочувствии единственного хоккеиста, выжившего в авиакатастрофе.
– Не могу, родственники Галимова категорически против огласки хода лечения.
Не отвечает на звонки и заведующий Ожоговым центром Андрей Алексеев.
Можно, конечно, за живой информацией сигануть через институтскую ограду. Но незачем. В 14.00 у того же забора отец хоккеиста – Саидгерей Галимов и супруга Александра Марина общаются с друзьями в ожидании визита к врачу. Врачи расскажут о состоянии Саши.
Время капает незаметно, в такт моросящего дождя. Марина Галимова спряталась в капюшон спортивного костюма, но не сохнут дождинки на ее длинных ресницах.
Отец хоккеиста кивает мне, как старому знакомому – вчера мы договаривались с ним об интервью. Но оно под вопросом.
– Не тревожь отца, – просит друг семьи лет 30-ти. – Неизвестно, что еще врач скажет.
А что делать, когда каждая крупинка информации о здоровье Александра дарит маленькую надежду.

Саидгерей с Мариной уходят к врачам. Оставляя друга семьи на получасовой перекур.
Протягиваю ему свежий номер «Советского спорта», где с обложки дарит миру улыбку Александр Галимов под заголовком «Саня, живи!».
– Так бы и сказали, что из «Советского спорта». Я вас уважаю. Сам в хоккей раньше играл. Отец Сани почему сторонится интервью? Ведь гадости пишут. Семь раз уже в Интернете похоронили Сашу. И мы – друзья его – якобы убились в автокатастрофе на подъезде к Москве.
– Так что мешает поговорить за яркую жизнь Александра? Ведь вы наверняка его давно знаете?
– Давай так, фамилию свою я тебе не скажу. Просто Михаил. Не хочу красоваться в газете, когда горе такое. Ты просто спрашивай, все, что есть хорошего про Сашку, расскажу, а плохого-то никто и не скажет. Потому что в-о-о-т такой Сашка мужик! – задирает вверх большой палец Михаил. – Причем это тебе все скажут. И не только мы с Герой.

– Гера – это кто? – интересуюсь у Михаила.
– Отец это Сашкин – Саидгерей. Все Сашкины друзья его Герой зовут. Он ведь сыну не только отец, но и первый друг во всех наших компаниях, на охоте, на рыбалке – главный заводила. Сашка для Геры – смысл жизни. Единственный ребенок в семье, сын, который воплотил отцовскую мечту хоккейную. Это же батя его на коньки поставил, водил на замерзший пруд зимой кататься.
Саня, когда маленький был, весь гараж в огороде отцовского дома шайбами расхлестал – вмятины в металле гаражных ворот с кулак. И даже когда все тренеры от Саньки в 16‑летнем возрасте отказались – не будет, мол, из Галимова хоккейного толка, Гера продолжал гнуть свою линию и заставил сына поверить в свои силы. Поэтому все шаги по жизни Сашка делал только с одобрения бати – он для него главный авторитет. Вот ты глянь…

Михаил протягивает мне сотовый телефон с групповой фотографией охотников в камуфляже, заваливших кабана. Ту же фотографию я видел вчера на сотовом Саидгерея Галимова.
– Ну-ка, увеличь, – прошу я.
– Смотри, это Санька с телефоном, на снегоходе – Саидгерей, а это Сашка Радулов – лучший игрок КХЛ прошлого сезона. Все друзья вместе. Санька Галимов не понимает, как в выходные можно было водку бухать, чуть свободная минута, собирает друзей – и на охоту. Я частый гость в компании хоккеистов «Локомотива». Да, Санька капитаном команды не был. Как сказать-то точнее… Душой он был команды, лидером. Главный гвоздь, на котором коллектив держался.
Он и чеха Рахунека со словаком Демитрой на охоту с собой брал. У нас в Ярославской области с этим делом – раздолье. Санька живого секача валил со снегохода. Догонит кабана по глубокому снегу – и хлобысь тому на спину со снегохода, повяжет, как ягненка. Не веришь?
В качестве доказательства Михаил демонстрирует видеоролик на сотовом телефоне, где Александр Галимов скручивает живого клыкастого кабана, как молочного поросенка.
– Александр мечтал об НХЛ?
– Да какая НХЛ, когда дома такая охота? Поэтому и в Москву Санька перебираться не хотел. Он же в межсезонье контракт заключил с «Локомотивом» на четыре года. Очень был рад. Дом отцу помог отстроить в Сопелках, ну там, где гараж шайбами в детстве разбивал.

– Сопелки – деревня, что в километре от аэропорта «Туношна»?
– Она самая, – осекается и мрачнеет Михаил. – Из Гериного огорода видно место аварии.
– Я знаю, что отец Галимова сам участвовал в спасении пострадавших. Как его пустили на оцепленную охраной территорию?
– Ты не знаешь Саидгерея, внешне он добрый человек, даже кажется мягким, вот и тебя сегодня не послал далеко с вопросами. Но за сына он порвет любого, попробуй его не пусти, когда такая трагедия. Гера сам нырял в Волгу. Ты не обижайся, что Гера говорить вчера не хотел. Он весь перелет до Москвы, когда Саньку везли в больницу, на коленях ноги сыну гладил и молился. Я вот думаю, не мог Сашка уйти из этого мира, с отцом не попрощавшись. А сейчас уверен, что не уйдет, батя не позволит.
– Выжить в такой катастрофе уже невероятный факт…
– Я думаю, это оттого, что Сашка в хвосте самолета сидел, не мог он по-другому в транспорте. И в командном автобусе его место заднее было – «от тренеров подальше». Видать, и в самолете они с бортпроводником в хвосте сидели, где багаж лежал. Баулы с формой их и спасли.
…Наш разговор с Михаилом прерывает звонок. Михаилу звонит Иван Непряев – игрок питерского СКА. В московской квартире Непряева остановились ярославские товарищи Александра Галимова
– Ваня, привет! Ты когда прилетаешь? Завтра? Отец Саньки пошел к врачу…Ты знаешь, вчера вечером сам Шойгу приезжал в больницу к Саньке, проверял все ли в порядке. Ладно, до завтра… Ждем, – заканчивает разговор Михаил. – Ну ладно, нам пора, Гера только что позвонил. Они с Мариной от врача вышли. Если все нормально, то поедем с ним в Ярославль на панихиду по пацанам. А потом сразу назад – в Москву. А Марина вроде здесь останется… Ты это, я вижу, неплохой человек, оставь мне свою электронную почту, доберусь до Ярославля – фотки пришлю, где Санька на охоте. Пусть люди посмотрят, какой он матерый охотник!
Саня, кстати, и на площадке все время за шайбой охотился. Играет левого форварда – а носится по всей «поляне», здоровья – буран. Вот на Кубке «Карьяла» его тренеры сборной на месте защитника решили попробовать. А Сашке что, он говорит: в сборной могу хоть в воротах. Я тебе говорю: Санька – золото!..

Через полчаса консультации с врачами Марина Галимова выходит из проходной больницы.
– Марина, надолго смогли вырваться в Москву?
– Сколько нужно, столько и буду рядом с любимым, – голос Марины дрожит, взгляд рассеянный, на ресницах слезы.
– Что вам сказали врачи?
– Ничего не изменилось, состояние мужа очень тяжелое. Все друзья, хоккеисты, знакомые – все мне помогают. А я живу верой в спасение любимого Саши. Я уверена – он выстоит. Сейчас я не готова давать пространные интервью. Мне очень плохо. Извините…
Немногословен и Саидгерей Галимов.
– Сразу после траурных мероприятий я вернусь в Москву к сыну, – словно успокаивает себя отец хоккеиста. – Чувствую, ему нужна моя поддержка. Всем спасибо, кто поддерживает моего сына. Особенно МЧС – они здорово помогли, летчикам спасибо, врачам, все сработали хорошо. У Саши есть все лекарства…
– Правда, что сегодняшнюю ночь вы провели в больничной палате?
– Нет, не в палате. Мне выделили место в больнице, там и ночевал.
– А с сыном удалось пообщаться?
В ответ из глаз Саидгерея Галимова брызнули слезы… Отец закрывает лицо руками.
– Больше я не могу говорить, простите…
…Черная «Мазда» увозит Саидгерея Галимова в Ярославль, Марина – не успел я обернуться от машины Саидгерея – тенью растворяется в людском океане возле станции метро «Серпуховская». Неузнаваемая в толпе народа, который жадно ловит сводки о состоянии здоровья ее стойкого мужа.