Бонусы букмекеров
ЭКСКЛЮЗИВ
Со дня страшной и нелепой ярославской авиакатастрофы прошло уже два года. Но я помню все, как вчера. Помню, каким обухом врезала по мозгам трагедия «Локомотива». Как не хотелось в нее верить… Да до сих пор не верится…
7 сентября навсегда останется в КХЛ днем траура. Никогда не будет в этот день хоккейных матчей. Это день «Локомотива». День памяти и скупых мужских слез. Но не надо думать, что мы только в этот день вспоминаем о погибших ярославских игроках. Неправда это.
Я помню, как тогда, в сентябре 2011‑го, один из моих коллег, весьма известный хоккейный журналист, обронил очень циничную фразу: «До ноября про трагедию «Локо» будут говорить во всех российских СМИ. До Нового года – только в спортивных. А через полгода забудут все».
Я тогда здорово разозлился. Потому что уже тогда понимал – есть вещи, которые забыть невозможно. Не забуду, как, готовя материал в спецвыпуск к началу чемпионата, услышал за спиной настоящий отчаянный крик: «Самолет с «Локомотивом» разбился!». Кричал наш обозреватель Виталий Славин, 50‑летний мужик. А вопль был прямо истошный. Хотя в нем тогда пополам с отчаянием билась еще надежда…
Не забуду, как спустя 10 часов, ночью, я стоял уже перед ярославским моргом под проливным дождем. Туда привозили обугленные тела игроков. Не забуду растерянности в глазах спасателей и следователей – ребят невозможно было опознать. Спрашивали у знакомых про татуировки и кольца на руках…
Не забуду не просто охапки – целые холмы живых цветов, которые появились той же ночью под стенами ярославской арены.
И драку там же, на следующий день, – из-за Саши Галимова. Он тогда еще единственный из всей команды боролся в клинике за жизнь. А кто-то слишком разумный ляпнул: «Наверно, не выживет…».
И пусть многие со мной не согласятся, но мне совсем не нужно для этой памяти, чтобы каждый сезон в КХЛ начинался с Кубка «Локомотива». Мне и так не забыть, как умел улыбаться Ваня Ткаченко. Так улыбались только пионеры-герои в советских фильмах из моего далекого детства. А еще, наверное, ангелы…
Буду помнить вечно взъерошенного, всегда готового спорить с журналистами Яна Марека. И, наоборот, нарочито спокойного, с огромными буграми мышц Карела Рахунека, который, отвечая на вопросы, всегда хитро на тебя поглядывал: «Всей правды, мол, не скажу…».
Я был в Ярославле на их похоронах. Но, честное слово, до сих пор не могу осознать, что их действительно нет. На чемпионатах мира в микст-зоне продолжаю искать знакомых игроков глазами. Однажды чуть не ляпнул: «А Марек здесь?».
И, конечно, не только я их помню. Вот памятник в Ярославле открыли. Вот проскочило в новостях сообщение, что строится хоккейная школа Ткаченко. Вот прошел в Минске предсезонный турнир памяти Руслана Салея… Это словно тихий колокольный звон по хоккейному миру: «Локо», «Локо», «Локо»…».
Был в августе на турнире в Нижнем. Прошелся по старенькому дворцу. Остановился у памятной доски «Локомотива». Такая, наверное, есть на каждой арене КХЛ. Но я не об этом! Рядом со мной там стояли люди. Читали фамилии, беззвучно шевеля губами.
Или вот совсем недавно – на совещании в Министерстве спорта – речь вновь зашла о безопасности перелетов, о том, что «Аэрофлот» со всеми рейсами в КХЛ не справляется. И снова где-то внутри: «Локо», «Локо», «Локо»…».
Мы помним. И вы уж простите, но мы помним вас живыми. И не хочется сейчас говорить скорбное «земля пухом». Вы-то ведь ценили в меру твердый лед. И не жаловали покой. А потому – с новым вас сезоном, ребята! Хорошего нам всем хоккея. Который вы так любили…