«Из-за лихих 90-х наша хоккейная школа потеряла 10-15 лет». Интервью легендарного Фёдорова

12 января «Детройт Ред Уингз» вывел 91- номер Сергея Фёдорова из обращения. Перед домашним матчем с «Каролиной» была проведена специальная церемония в честь легендарного центрфорварда. Он третий россиянин после Павла Буре и Сергея Зубова, чей номер вывели из обращения в клубе НХЛ.

— Церемония выведения вашего номера состоялась 12 января. На сколько дней вы прилетали в Детройт?
— Я должен был улететь 9 января, но погода внесла серьезные коррективы в мои планы, поэтому нам не удалось вылететь именно в этот день. В итоге я полетел один следующей ночью, а моя семья прилетела вечером за день до церемонии. Поэтому говорить о том, что мы как-то полноценно проводили время вместе, наверное, будет слишком громко. К сожалению, погода вмешалась в наши планы. Но, тем не менее, все добрались и попали на церемонию.

— Кто из ваших близких, помимо супруги и детей, присутствовал на церемонии?
— На церемонии были моя мама и мой брат Фёдор.

— У вашего брата до сих пор есть хоккейная академия в Мичигане? Удалось ли вам заехать к нему, посмотреть?
— К сожалению, нет. Я прилетел 9 января, церемония была 12-го, а уже 13-го вечером мне нужно было улетать обратно на работу. Он живет примерно в четырёх часах езды от Детройта. Да, у него есть академия, отличный каток, отличный зал тяжелой атлетики. Он всем этим занимается, проводит тренировки, работает с хоккеистами.

— Александр Могильный рассказывал, что его разбудили в три часа ночи представители Зала хоккейной славы, и он сначала им просто не поверил, что его принимают в Зал славы. Звонок Криса Илича прошлым летом застал вас врасплох? 
— Я был предупрежден, что кто-то будет звонить из организации. Но я не ожидал, что это будет именно Крис. Минут пять-семь мы говорили вообще о чем угодно, только не о таком знаменательном событии. Разговор шёл совершенно на другие темы. И только в конце, спустя минут семь, он сказал, что было принято решение поднять мой стяг под своды арены. В этот момент дыхание сковало, всё сковало. Но при этом была очень сильная, позитивная энергия, была радость. Сразу осознать масштаб произошедшего было, конечно, сложно. Я сразу поблагодарил его, поблагодарил семью мистера Илича и всю организацию за такую честь. Как вы знаете, подобные события происходят крайне редко.

— Накануне самой церемонии было ли у вас волнение?
— Волнение присутствовало. Оно было до того момента, пока я не вышел на лёд. Но пауза перед моей речью, которая длилась минут пять-семь, дала мне возможность немного успокоиться, сфокусироваться. Я понял, что атмосфера вокруг меня очень дружелюбная, что все действительно рады меня видеть. Та школа, которую я прошел, играя в хоккей, тот опыт, мне очень помогли. Но при этом утром в день церемонии моя речь ещё не была полностью готова. Я очень благодарен Майку Байоффу (директору по стратегическому хоккейному партнерству «Детройта» — прим. ред.) за то, что он собрал небольшой консилиум, помог мне подправить текст и направил его в правильное русло.

— Как долго вы готовили речь?
— После того как я узнал, что клуб удостаивает меня такой огромной чести, какие-то мысли начали появляться. Они периодически крутились в голове. Но конкретно за неделю до церемонии я уже начал что-то записывать на бумагу, советоваться с друзьями. Появились три-пять абзацев, которые нужно было наполнить смыслом. При этом английский язык для меня не родной, это мой второй язык. Поэтому помощь англоговорящих друзей в Америке была просто необходима. И Майк, как представитель клуба, тоже очень мне помог.

— Расскажите, чьей была идея выехать на лёд на красном Corvette, и как вы её восприняли? Это выглядело очень эффектно.
— Это точно была не моя идея. Я даже не ожидал, что будут и коньки Nike, и Corvette. Про Corvette мне сказали уже после собрания, на котором мы обсуждали мою речь. Это стало для меня полной неожиданностью. Конечно, я сразу загорелся этой идеей и спросил, можно ли мне самому вывезти эту прекрасную машину на лёд. Но мне в шутку ответили, что уже представляют заголовки: «Сергей Фёдоров сам поехал на Corvette и снёс подиум». После этого идея сразу исчезла. Лучше быть осторожным заранее. Те минуты, которые я провел в Corvette перед выездом, а я сидел в машине, наверное, минут 10, а затем еще около семи минут по красной дорожке с логотипом клуба, помогли мне акклиматизироваться к этой бурной, эмоциональной атмосфере.