«В НХЛ нет бана на русских тренеров». Интервью члена Тройного золотого клуба Малахова

Член Тройного золотого клуба Владимир Малахов работает скаутом в системе «Айлендерс» и отвечает за российских игроков. Он видит изнутри, почему одним удается прорваться в НХЛ, а другие возвращаются домой, почему североамериканские юниоры часто профессиональнее россиян и как на самом деле работают клубы лиги.

Мы поговорили с Малаховым о том, что мешает нашим игрокам и тренерам закрепиться за океаном и почему АХЛ не стоит воспринимать как ссылку.

В интервью Владимир Малахов рассказал:

— Вы как скаут «Айлендерс» смотрите только игроков, выходящих на драфт, или недрафтованных ребят тоже?
— У меня в карточке написано: Free Agent Scout. Просматриваю всех русских. Их не так много. Максима Шабанова забрали в прошлом году. 

— Многие выделяли Виталия Пинчука из минского «Динамо». Видите ли в нем потенциал?
— Мы смотрим всех. Но, опять же, нельзя брать всех подряд – команда укомплектована. Набрать ради количества неправильно: получится, что человек приедет и останется без работы, снова придется уезжать.

— На что вы обращаете внимание при просмотре игроков? И бывает ли так, что игрок хорошо смотрится в КХЛ, но не подходит для НХЛ?
— Некоторые ребята, хорошо играя в КХЛ, думают, что у них все сложится в НХЛ. Приезжают – и для них большим сюрпризом становится, что ничего не получается. Самое главное – это игра с шайбой и без. Работоспособность и профессионализм.

— Я в прошлом году разговаривала с Алексеем Жамновым, и он говорил, что у многих молодых российских игроков недостаточная работоспособность. Вы с этим согласны?
— Я вот с Иваном Рябкиным общался. Он говорил, что, когда приехал из «Динамо» в Америку, считал себя классным игроком. Вышел на первый матч – все как побежали, а он не успевает. Думал: «Куда я попал?» Темп игры другой. И вот эта работоспособность – быть готовым 60 минут идти в борьбу – у нас пока есть не у всех. Есть игроки, которые могут, но большинству тяжело. 60 минут концентрироваться – это не так просто.

— Из-за чего эта проблема? Это недоработка детского хоккея и детских тренеров?
— Наверное, всё закладывается в детском хоккее. И не только.  Многие ребята говорят: «Мне не дали шанс, я поехал, мне пообещали». В НХЛ никто никому не обещает место в составе. Это, видимо, неправильный перевод. Никому никогда не обещают, что он точно будет играть. Говорят: «Да, у тебя будет шанс, но ты должен его заслужить». А ребята из-за неправильного понимания думают, что приехали – и сразу будут играть. Нет. Надо завоёвывать место, показывать уровень. Тогда будешь играть.

— Вы с Шабановым общались, когда он играл в «Тракторе»?
— Нет, не общался.

— Вы просто передавали своё мнение?
— Да. У нас есть другой человек, который более плотно общается с игроками. 

— Это ваша инициатива не общаться с игроком?
— Я собирал информацию по нему по лиге. С игроками я не общаюсь – только с молодыми перед драфтом, когда идут интервью, переводы. Это не политика, просто не хочу забивать им голову лишним. Пусть играют. У нас есть человек, который с ними контактирует, особенно со свободными агентами.

— Вам пришлось долго «продавать» Шабанова руководству или они сами быстро заметили?
— Наверное, я пользуюсь определенным доверием. Я работаю с 2017 года, а плотно по игрокам – последние четыре-пять лет. Меня спросили – я сказал. Дальше они сами смотрят. Прислушиваются к моему мнению – опыт у меня есть.

— Есть ли перспективные защитники в России?
 —Мне два-три человека очень нравятся. Из нынешнего драфтового года — тоже. Не буду называть имена. Да, есть нюансы, но выбор хороший. Всех буду советовать. Некоторые даже уже играют в КХЛ. 

— Значит, в ближайшие десять лет кто-то из русских может выиграть «Норрис»?
— Надеюсь, да. Но это будет зависеть от многих факторов.

— Вам не кажется, что современное поколение – ребята 2005–2007 годов – более профессиональные? У них меньше риска остановиться в развитии?
— Нет. Все одинаковые.

— Просто кажется, что нынешние молодые ребята внимательнее к подготовке, к режиму. Или это очень индивидуально?
— Они стали относиться к себе более-менее профессионально, но всё равно очень далеко от того уровня, на котором работают юниоры из Канады и США. Потому что невозможно измениться за один момент. Но динамика хорошая: тренируются лучше, питание подтягивают. Но времени нужно много – как и в спорте: ничего не происходит мгновенно.

— Почему, по вашему мнению, североамериканские юниоры более профессиональные?
— Они идут к этому с детства. В хоккее можно заработать хорошие деньги по меркам США. Это финансовая независимость. Если ты попадаешь в НХЛ, то обеспечиваешь финансовое будущее своей семье. Ребята уезжают в другие города, живут в приёмных семьях – привыкают к финансовой дисциплине. Это очень важно, я по своим детям вижу. 

— Играет ли роль тот факт, что в США занятие хоккеем – дорого? 
—  Для Америки это не очень большие деньги. Родители вкладывают деньги, но это им по карману – они планируют бюджет на развитие ребёнка. Да, хоккей дорогой. Но они могут себе это позволить. Экипировка дорогая. Я вот недавно решил купить коньки, в которых играл – увидел цену и офигел. Но купил, потому что привык.

Плюс хоккей – это часть образовательного процесса. Спорт приучает к порядку и дисциплине. Как говорил Виктор Васильевич Тихонов – его фраза до сих пор со мной: «Порядок бьёт класс». Когда я пришел в ЦСКА, мы играли в Екатеринбурге против «Автомобилиста». Я был молодым, 1988-й год был. Мы играли в меньшинстве, на льду были Владимир Крутов, Сергей Макаров, Алексей Касатонов и Вячеслав Фетисов. Они вчетвером в нападении две минуты держали шайбу. Я 18-летний парень сидел на лавке и думал: «Вот это мастерюги». А Тихонов все время говорил: «Порядок бьёт класс». Я думал: «Ну, какой порядок, на мастерстве всегда вывезешь». А когда я уехал в НХЛ и поиграл, то понял смысл этих слов. Можешь быть талантливым, но если ты разгильдяй – сыграешь только на короткой дистанции. Если у тебя порядок во всём – в тренировках, в быту, в дисциплине – тогда достигнешь максимума. Это везде работает. Посмотрите фильм про Майкла Джордана «Последний танец». 

В Северной Америке с детства приучают к порядку. Наши, слава богу, тоже меняются. Ребята 2003–2004 годов уже понимают, что благополучие зависит от их работы. Любовь к хоккею – это прекрасно, но кушать хочется всем, от этого не уйдёшь.

— Вы говорили, что почти у всех россиян проблема с игрой без шайбы. В 20 лет реально ли хоккеисту, который приехал в НХЛ, перестроиться?
— Это всё зависит от игрока. Хочет ли он? Или он будет в режиме «я звезда, я буду забивать, а назад не отрабатываю». В НХЛ так не работает.

— Насколько такие турниры, как Кубок Будущего, который прошел в начале ноября в Петербурге, показательны в плане оценки молодых игроков?
— Международного опыта, конечно, не хватает. Хорошо, что есть такие турниры. Да, это не уровень молодежного чемпионата мира, но всё равно игроки уезжают из своих клубов, играют против сильнейших ребят своего возраста из Белоруссии и Казахстана. Вчерашний матч между молодежной и юниорской сборными России был неплохого уровня (речь о матче между молодежной и юниорской сборной России на Кубке Будущего – прим. ред.). Все грызлись, боролись. Но международного опыта не хватает. А это очень важно для развития.

— Такие турниры, как Кубок Будущего, для вас даже информативнее, чем МХЛ или ВХЛ?
— Одно дело – ты играешь в своем клубе, и совсем другое – когда ты приезжаешь в сборную. Другие задачи, другие тренеры, другой спрос. Некоторые ребята проваливаются, некоторые, наоборот, начинают играть более ответственно. Это неплохо — хоть какая-то международная проверка. Для меня такие турниры показательные.

Я их смотрю потому, что некоторые ребята здесь раскрываются иначе. Кому-то тяжело выдерживать давление, потому что это сборная, спрос другой. С прошлого года несколько игроков меня разочаровали. Или они не хотели играть, или давление. Тут вопрос к каждому. Некоторые приезжают и просто валяют дурака – то ли из-за давления сборной, то ли из-за нежелания. 

— Отсутствие международных турниров сейчас сказывается на выборе россиян на драфте? В Америке как воспринимают МХЛ?
— А что делать? Ситуация такая, и деваться некуда. Но талантливые ребята в России есть – 2008-й год, 2009-й год, в 2010-м уже интересные появились. Развиваются, молодцы. Главное, что появляются. Было бы хуже, если бы никого не было. 2007-й год был слабенький – мало достойных ребят. Были, но немного.

Я не хочу всех подряд рекомендовать: «Берите всех». Я стараюсь определять, у кого есть потенциал. Я не хочу затащить парня, чтобы он потом играл в АХЛ и думал, что это ссылка.

Интересно, что АХЛ некоторым россиянам кажется низшей лигой, где недостойно играть. Их туда отправляют, а они: «Нет, я не хочу. Я лучше в КХЛ поеду». Для состоявшегося игрока – да, может быть неприятно. Но это не ссылка в никуда. Их отправляют, чтобы они привыкли к скоростям, поняли динамику североамериканского хоккея. Сколько было примеров ребят, которые в России хорошо играют, а там не могут себя показать. Пальцев на руке не хватит. 

— Но ведь в АХЛ важно не пересидеть. Если больше года – это уже проблема.
— Когда я смотрю игроков, то оцениваю: у этого есть перспектива играть в НХЛ, у этого – нет, и рекомендовать его смысла нет. У меня тоже ответственность есть. Не хочу рекомендовать человека, который потом не заиграет. Именем своим дорожу.

— Много путешествуете по работе?
— Нет, в основном езжу в Россию. Иногда в клубе просят посмотреть некоторых ребят, которые выбраны нами на драфте: «Посмотри этого парня, что думаешь?» – смотрю, делаю комментарии. Хоккея в жизни много. 

— В основном живёте в Америке?
— Да. 

— Насколько хватает видео?
— Видео мне не хватает. Вживую ты чувствуешь интенсивность хоккея. Камера двигается, теряешь нюансы, особенно в работоспособности. Вживую картина совсем другая.

— До 2021 года вы еще работали тренером по развитию в «Айлендерс»?
— Развитие заключалось в том, что я просматривал ребят, которые у нас находятся в системе, которые играют, и давал оценки.

— То есть на лёд вы с ними не выходили?
— Выходил – в 2017-м, 2018-м, 2019-м годах. На предсезонных турнирах был на льду. Но потом мне сказали: «Давай ты будешь заниматься только Россией». Ну, раз сказали – я так и делал.

— Это лотерея. Мы выбираем лучших ребят, но нет гарантии, что у них что-то поменяется и они будут играть. Было много примеров ребят из первого раунда драфта, которые через пару лет заканчивали с хоккеем.

— В России очень популярна тема насчёт того, что в НХЛ нет российских тренеров. На ваш взгляд, почему? И увидим ли мы в ближайшем будущем русского главного тренера?
— Если будет с идеальным английским – да.

— Только идеальный английский важен?
— Конечно.

— Нет такого, что нужно обязательно жить там долгие годы?
— Вообще нет. Ты должен хорошо излагать. Тренерская работа очень зависит от того, как ты донесёшь игрокам свой посыл. Если у тебя слабый английский, как ты объяснишь? Посмотрите интервью тренеров, когда они заходят в разговор, какие слова используют. Я не думаю, что смогу так говорить несмотря на то, что много лет прожил в Америке. От того, как ты говоришь, что ты говоришь – очень многое зависит. 

— Вам предлагали роль главного тренера?
— Нет. Главного – это куда? Мне предлагали в «Бриджпорт» пойти ассистентом по защитникам. Я говорю: «Первый вопрос – языковой барьер». Когда я разговариваю, мне не хватает словарного запаса. Они говорят: «Нормально. Патрик – француз, главный тренер команды»… Ну, мы посмеялись. Но это был один из факторов, почему я не согласился. Я понимаю: мой английский не такой шикарный. 

— Просто ощущается, что НХЛ закрытая, консервативная лига…
— Перестаньте.

— Потому что даже европейцев не всегда берут.
— В Бостоне сейчас работает немец.

— Штурм.
— Да, работает. Я не думаю, что есть какой-то бан на русских тренеров. Нужен уровень и нужен язык. Вот представь, я приеду главным и буду ходить с переводчиком. Я тебе одно говорю, а ты доносишь другое. Перевод – это не то, что ты говоришь. В России дают поблажки. Там – нет.

— Вы сказали про профессионализм. Не кажется ли вам, что русским тренерам где-то не хватает профессионализма? Потому что приезжает Боб Хартли, Бенуа Гру, и сразу успех.
— Не хватает опыта. В Америке тренеры начинают очень рано, очень много школ, секций и огромный выбор тренерских кадров. За океаном тренеры постепенно растут.

 И уровень хоккея – пока мы не дотягиваем. По интенсивности движения – АХЛ побыстрее, чем хоккей в КХЛ. Да, мы растём. Но говорить, что мы уже на уровне… ну, наверное, вторая лига в мире, может быть. Хотя, посмотреть последние годы – норвежцы, датчане, немцы растут.

Мы когда приехали на Олимпиаду в Пекине, я был в шоке: датчане бегут, как североамериканцы. Немного не хватает мастерства, но по движению – всё очень серьёзно. У нас мастерства больше, но игра была ровная. Они уступили в игровом интеллекте, но физикой нас продавили.

— Европейский хоккей развивается…
— Они растут. Потому что канадцы приезжают туда, и вот этот североамериканский стиль впитывается. Они приучают к правильной игре, к работоспособности. Возвращаемся к началу – игра с шайбой и без. У нас есть талант, есть мастерство.

— А вы КХЛ много смотрите?
— Да.

— Это по работе или просто интересно?
— И по работе, и интересно. Вдруг кто появится.

— Видите, что уровень растёт?
— Растёт. И МХЛ, и ВХЛ – в этом году интересные чемпионаты. Любая конкуренция рождает хороший продукт. Это как в НХЛ. И то, что приезжают иностранные тренеры – это хорошо.

А вот лимит – мне не нравится. Мы создаём искусственные условия для развития. Если игрок не готов — значит, не готов. Американцы свою лигу поменяли, когда приехали европейцы. А у нас: «Мы своих развиваем». Мы создаём искусственные условия. Игроки знают, что будут играть в любом случае. 

— Люди говорят, что поедут второсортные североамериканцы…
— Так пусть выиграют конкуренцию у русских. Откройте таблицу лидеров КХЛ – где там русские? Не видно. Вот они, «второсортные», которые переигрывают нашу элиту. Они приезжают и хотя бы учат молодёжь правильному отношению к работе.

— Но всё равно есть пропасть между топ-клубами и аутсайдерами. 
— Это нормальная ситуация. Проблема в том, что мало игроков. Нет очереди. Если бы была очередь – была бы конкуренция. Её нет.

— Почему?
— Потому что тренер требует результат. У тренера есть молодежь, но приходится ставить ветеранов, даже если те уже не тянут. А если бы дали тренеру четыре года и сказали: «Строй команду» – было бы иначе. 

— Никитин строил систему в «Локомотиве» несколько лет.
— Конечно. Он и ЦСКА строил несколько нет. Время нужно. Никитин построил чемпионскую команду и в ЦСКА, и в «Локомотиве». 

— Были ли вы на рекордном матче Овечкина в Нью-Йорке?
— Нет, я был дома. 

— Вам не дают билеты?
— Нет. У нас другая работа. 

— То есть вы на «Айлендерс» не ходите, когда дома?
— Я живу во Флориде.

— Часто летаете в Нью-Йорк? Или нет необходимости?
— Нет, все по компьютеру. С пандемией даже зумы стали делать. В этом году, вроде, нас соберут на очном собрании в середине сезона. У каждого своя работа. Я должен писать отчеты. Единственное, что сейчас в России – здесь ничего не работает. Наша командная программа здесь вообще не открывается. Письма на почту только приходят, остальное – на бумажке, дома буду сидеть и писать.

— Почему вообще выбрали Флориду для жизни?
— Климат. Ещё когда играл в «Монреале», мы купили недвижимость во Флориде, так как в Канаде были высокие налоги. Когда закончил играть, был в Нью-Йорке. Посидел два месяца, дождь… Сказал супруге: «Я здесь сейчас повешусь. Поехали на солнышко».

— Вы играли до 38 лет. Сейчас Овечкину – 40, Малкину – 39. С какого возраста становится по-настоящему сложно играть?
— Я бы сказал, после 35-37. Все зависит от травм. Я бы, может, еще поиграл, но была большая проблема с коленом. Получилось так: я уже планировал закончить, собирались переезжать во Флориду, но в «Нью-Джерси» меня уговорили остаться. Семья уже уехала во Флориду. Я один остался в Нью-Джерси, два месяца поиграл – колено начало болеть. В какой-то момент не мог конёк на ногу надеть – она настолько опухла. В ноябре меня переклинило. Помню, проиграли «Каролине», вернулись домой и я попросил Лу (Ламорелло – прим. ред.) о разговоре: «Всё. Я нагрузки не тяну. Вы сделали ошибку, подписав меня, а я сделал ошибку, согласившись. Я не хочу никого обманывать». Переночевал, сложил вещи, утром сел в машину – и уехал.

— После карьеры травмы дают о себе знать?
— Ещё как. Мне не повезло. Я порвал крестообразные на обоих коленях – любые такие операции ведут к артриту. Наши ребята Саша Овечкин и Женя Малкин играют без травм. Слава Богу. У Саши была мотивация – нужно было побить рекорд. Женька – молодец. Значит, находят мотивацию. Я понял, что не могу себя заставить. 

— Первые годы после карьеры просто отдыхали? Когда захотелось вернуться к работе?
— Сначала отдыхал. А потом дети выросли, разъехались. Жена пошла на работу. Агент полгода звонил: «Есть предложение». Я два года отказывал. Потом сел и думаю: «А давай попробую». Боялся, что не получится. Но попробовал – затянуло. Пока нравится – делаю. Я у них спрашиваю: «Вам нравится то, что я делаю?» – «Нравится». Ну и мне нравится.

— Менеджерская работа была бы интересна?
— В Америке все опять упирается в язык. В России она совсем другая. Боюсь, мои мысли не понравятся руководству любого клуба КХЛ. Не думаю, что кто-то готов ждать. А моё видение – нужно строить команду. Я не готов взять команду «здесь и сейчас» и сразу дать результат. Руководству это, наверное, не понравится.