Член олимпийской сборной России Дмитрий Абрамович: Я бесшабашный – но не безбашенный!

«Советский спорт» в рубрике «Олимпийские надежды» продолжает знакомить читателей с российскими претендентами на медали Ванкувера-2010. Сегодня – речь о бобслеисте Дмитрии Абрамовиче.

Еще год назад имя нашего героя было известно лишь продвинутым любителям спортивной статистики. Но именно прошлой зимой Дмитрий Абрамович, выиграв юниорский чемпионат мира по бобслею и в «двойках», и в «четверках», заставил говорить о себе. В нынешнем сезоне Дмитрий в общем зачете Кубка мира в «четверках» до последнего опережал лидера российской сборной Александра Зубкова. А в «двойках» и вовсе установил рекорд скорости ванкуверской олимпийской трассы.

С того рекорда мы и начали разговор с Дмитрием, устроившись в ресторанчике отеля «Хохэк», что в предгорьях баварских Альп неподалеку от знаменитого Кенигзее. Ресторанчик этот на время пребывания сборной России превратился в ангар-мастерскую, где хранятся и доводятся до ума бобы российских гонщиков. Во время нашей беседы Абрамович периодически бросал взгляды на свою «боевую» машину.

— Рекорд олимпийской трассы мы в паре с Димой Степушкиным установили еще в начале сезона. И пока его никто не побил.

— В преддверии Игр это добавляет оптимизма?

— А что все к этому рекорду прицепились? – удивляется Дмитрий. – Мы ж его на тренировках установили, а не во время соревнований… И ничего это особо не добавляет! Просто мы отлично там потренировались, пробовали разные варианты езды и к последним заездам нашли, похоже, оптимальную траекторию. Плюс погода была подходящая – вот и проехали здорово что в «четверке», что в «двойке».

— Траекторию ту запомнили?

— Конечно! Теперь она никуда не денется, — Дмитрий засмеялся. — Но ведь и другие могут ее найти. Так что... Да, пока рекорд принадлежит нам. Но я прекрасно понимаю: именно пока.

— Но будем надеяться, что ваш успешный предолимпийский опыт поможет всерьез конкурировать с канадцами, которые изучили домашнюю трассу вдоль и поперек.

— Я тоже надеюсь.

— То есть замахиваемся на медаль?

— Поосторожней надо с замахом-то – а то недолго и штаны порвать! Олимпийские игры – соревнования не детские. Все к ним готовятся так, что лед на трассах скрипит. Так что, если попаду в десятку, уже хорошо.

— Что-то не слышно в вашем голосе оптимизма. Результаты последних стартов не радуют?

— Результаты – по готовности. А готовность на данный момент могу расценить как удовлетворительную, не более. Своими результатами пока недоволен. Хотя, если заранее все идет слишком хорошо, – это тоже может быть плохо. Ведь главный старт сезона – Олимпиада. А все, что происходит сейчас, – лишь подготовка к ней. Надеюсь, что на пик формы выйдем именно к Ванкуверу.

— То есть на ваши нынешние далекие места можно не обращать внимания? Тем более что на Олимпиаду вы уже квалифицировались.

— Не совсем так. Ведь чем лучше ты выступаешь по ходу сезона, тем выше рейтинг. А чем выше рейтинг, тем больше шансов получить на Олимпиаде хороший стартовый номер. Такой парадокс: и форму форсировать не стоит, и выступать надо как можно лучше, чтобы оставаться в первой десятке.

А вообще для меня главное – человеком оставаться...

Вот странное дело. Один из сильнейших пилотов мира и претендент на медали Ванкувера сидит напротив меня и проповедует смирение. Впрочем, глаза, горящие отнюдь не всепрощением, заставляют насторожиться, не дают отнестись к тому, что говорит Абрамович, на полном серьезе.

— Да не слушайте вы его! — смеется одна из бобслеисток сборной, подошедшая к нам с пачкой автограф-карт (растет популярность бобслея, ох растет!). – Он вам наговорит! Тоже мне, «толстовец» – сам-то готов на трассе любого порвать!

— Может, и порву! – Дмитрий не выдерживает серьезного тона и широко улыбается, с легкой укоризной поглядывая на подругу по команде: «Эх ты, такой прикол сорвала!». – Во всяком случае приложу все силы, чтобы порвать!

— Вот это другое дело. А на девушку не сердитесь – в ваше «миролюбие» я, честно говоря, и сам не поверил.

— Да? А почему?

— Потому что расспрашивал о вас многих причастных к сборной людей. И выслушал множество мнений. И вот слово «скромность» в этих рассказах не прозвучало ни разу.

— А какие, любопытно, звучали? – Абрамович весь подается вперед, видно, ему и в самом деле интересно, что о нем говорят в команде.

— Рисковый. Бесстрашный. Бесшабашный. А кое-кто добавлял и словечко «безбашенный», добавляя, что именно это качество и объясняет ваши успехи на трассах.

— Рисковый – может быть, если о гонках говорить. Хотя я сказал бы – рисково-расчетливый. Бесшабашный – возможно. Что-то такое во мне есть, хотя немного. Безбашенный – вот с этим не соглашусь категорически!

Безбашенный — это, условно говоря, сел за руль, по газам – и понесся на пределе движка. Я же, если говорить об автомобилях, даже если дорога позволяет, еду спокойно. Иногда могу позволить лишку, но совсем чуть-чуть.

— Опять в скромность играть начинаете?

— Нет, в самом деле. Хоть и говорят, что бобслей — та же «Формула-1», только на льду, вспоминая про Шумахера, проехавшего в бобе и испугавшегося, но «ралли» — не для меня. Разве что на своем тракторе, — Дмитрий раскатисто засмеялся, — выехать в лес и покататься по бездорожью. А так – неинтересно. И боязно.

— Боязно? Бобслеисту?

— А почему нет? К слову о бесстрашии... Скажите, я похож на идиота? Или кто-нибудь из наших ребят или девчонок?

Ничего не боятся только идиоты. А мы – нормальные люди. И страх мне лично знаком. Иногда что-то внутри екает – это бывает, когда выходишь из виража на грани и понимаешь: вот-вот завалишься. Впрочем, может, это не страх, а просто выброс адреналина?

— Выброс адреналина происходит, уже когда ваши гонки смотришь.

— Так это у тех, кто смотрит редко. И не очень понимает, что происходит на трассе. А мы-то в этом цирке постоянно. Эмоции притуплены, нам все по барабану, — и тут мой собеседник расхохотался. — На самом деле во время заезда все под контролем. По трассе я еду, и у меня в голове двадцать пять вариантов ее прохождения. А если что пойдет не так, я знаю, как исправить положение. Я должен обязательно контролировать ситуацию. Поэтому, скажем, никак не соберусь прыгнуть с парашютом. Хотел, но так и не смог себя перебороть. И с тарзанки тоже не решился. Потому что... Вот представьте: вы ведете машину, заранее прогнозируя ситуацию, зная, что и как делать. А выкинут из самолета, буду лететь в свободном падении и думать: «Не дай бог дерну за кольцо, а он не откроется...». Не знаю, как кто, а я наверняка запаникую. А вдруг и запасной не сработает – тогда что? А тарзанка – вдруг оторвется? Нет, то, что не под моим контролем, не для меня.

— А что для вас? Чем увлекаетесь в свободное время?

— Да нет его, свободного времени. На Новый год слетал в родной Красноярск, с дочкой повидался. Редкая радость: иногда больше двух недель в год побыть дома не получается. А так – обычные увлечения обычных людей.

— Но обычные люди автографы не раздают.

— А нам заниматься этим приходится нечасто, – отвечает Дмитрий, выводя на карточке приветствие читателям «Советского спорта». – Разве что в последнее время. Да и то в основном в Европе.

— А в России вас не узнают?

— Ну, скажем так, нечасто. Хотя однажды был случай. Мы летом под Воронежем заехали с друзьями в одно кафе отдохнуть. И один мужик посмотрел на меня: «Абрамович?». — «Да». «Садись»... Совсем незнакомый человек – может, по телевизору видел?

— А может, он вас за вашего знаменитого однофамильца принял? И внешнее сходство, пусть минимальное, но есть.

— Ну да, Роман Аркадьевич Абрамович под Воронежем, в кафе, с друзьями и без охраны – реальность наших дней!

— А вам встречаться с однофамильцем не доводилось?

— Нет. Зато частенько спрашивают: не родственник ли я владельцу «Челси»? Отвечаю – родственник. Ну, хотят люди это услышать – почему не порадовать их.

— А на самом деле?

— На самом деле, как в известном анекдоте: даже не однофамилец. Хотя, кто знает – может, общие корни где-то в глубине веков и есть. А может, и нет. Я как-то в Интернет заглянул – очень много в России Абрамовичей!

— Роман Аркадьевич – большой любитель спорта. Зимние игры вряд ли пропустит. Может, там и встретитесь? Заодно и насчет возможного родства поинтересуетесь.

— А что? Встретимся – поинтересуюсь.

— А может, и для бобслея что-то попросите? Ведь ваш однофамилец спорту и атлетам охотно помогает.

— Вот уж чего не стану делать, так это просить. Особенно для себя. Ведь здоровья он мне дать не сможет, а остальное я сам возьму.

— Возьмете все? И олимпийские медали?

— Ловко вы на Олимпиаду снова разговор повернули!

— Дима, так ведь и рубрика наша называется «Олимпийские надежды».

— Надежды? Надежды и у меня на Ванкувер немалые. Но конкуренция у нас в бобслее такая, что если выполню задачу-минимум, попаду в десятку, – уже хорошо.

— Так это – минимум. А максимум?

— А максимум – он максимум и есть. Поборемся и в «четверке», и в «двойке».

— В «четверке»-то вы лидера сборной России Александра Зубкова в этом сезоне опережаете. А вот в «двойке» – отстаете.

— Если б только с Зубковым на Играх соперничать! И вообще это не главное – первый ты номер сборной или третий...

— Не главное? Но ведь первому всегда отдается приоритет.

— И что? Машины у нас с Зубковым примерно одинаковые. Меня сегодня и «двойка», и «четверка» устраивают.

— А разгоняющие?

— А что разгоняющие? У нас сейчас и разгоняющие примерно равны по силам – что у меня, что у Попова, что у Зубкова.

— Но у Зубкова экипаж «ровнее» — как у многолетнего первого номера сборной. Это задевает?

— Сначала задевало. Сейчас уже нет. Во-первых, мой экипаж зубковскому практически не уступает. Во-вторых, для меня не так важно, чтобы в экипаже были самые сильные по тестированию ребята. Главное, чтобы они были командой. И у меня такая команда есть. Так что поборемся! Олимпиада всех рассудит. И потом — для меня это только первая Олимпиада.

— В Сочи шансов на победу будет больше?

— Намного больше. Своя трасса в бобслее объективно дает немалое преимущество. Там мы точно не просто за медали – за золото поборемся. А после Сочи – и на покой можно.

— Это вы сейчас так говорите. А выиграете в Сочи – и до Олимпиады-2018 останетесь.

— Выиграю — тем более не останусь. Это же самое замечательное, что может быть, — уйти победителем.

– Свободная голова (есть в бобслее такой термин) – в этом сила Абрамовича. Он по-хорошему, по-спортивному наглый: на трассе для него нет авторитетов, готов на равных состязаться с самыми именитыми пилотами и побеждать их. Считается, что к Сочи он подойдет в ранге одного из главных фаворитов. Наверное, это так. Но и в Ванкувер Дмитрий едет отнюдь не туристом – это его Олимпиада.

Дата рождения: 30 октября 1982 года.

Место рождения: Красноярск.

Место проживания: Москва.

Рост 182.

Вес 96.

Семейное положение: разведен, есть дочь шести лет.

Образование: незаконченное высшее, студент четвертого курса Башкирского института спорта и туризма в Уфе.

Любимое место отдыха: Россия – речка, природа, шашлычки – ничего лучшего просто не может быть.

Тренер: Михаил Викторович Михальченко.

Цель в Ванкувере-2010: задача-минимум – попасть в десятку на четверках и двойках, задача-максимум... Максимум – он максимум и есть.

Главные конкуренты на Играх-2010: все лидеры мирового бобслея. Выстрелить может любой, никого нельзя сбрасывать со счетов.

Главные достижения в карьере: золото чемпионата мира среди юниоров в двойках и четверках (2009).

По традиции мы задали нашему герою пять вопросов на олимпийскую эрудицию.

а) швейцарец Роже Мюллер;

б) англичанин Уилсон Смит (в 1888 году в Швейцарии английский турист Уилсон Смит соединил между собой двое саней с доской и использовал их для путешествия из Санкт-Морица в расположенную несколько ниже Челерину – здесь и далее полужирным шрифтом выделен правильный ответ. – Прим. ред.).

в) итальянец Фабрицио Маурелли;

Абрамович: Швейцарец, наверное – ведь бобслей в Швейцарии, в Санкт-Морице, где мы только что на этапе Кубка мира выступали, изобрели. Хотя нет, подождите – в Швейцарии-то в Швейцарии, но, кажется, иностранец первым двое саней соединил и с горки съехал. А вот англичанин или итальянец? Выбираю англичанина – они всегда славились эксцентричностью.

а) в 1920 году;

б) в 1924 году;

в) в 1948 году.

Абрамович: Бобслей в программе Игр появился очень давно. Значит, точно не в 1948 году. Ставлю на 1920.

Был ли случай, чтобы на Олимпийских играх в экипаже боба было больше четырех человек? Если да, то в каком году?

а) не было;

б) в 1928-м экипаж боба состоял из пяти спортсменов;

в) в 1952-м.

Абрамович: Не было. Четверка – это максимальный стандарт. Что, гонялись и впятером? Ну, это, наверное, еще до нашей эры было!

а) Юрис Тоне, Иварс Берзупс (1976, Инсбрук);

б) Борис Артемьев, Отомарс Рихтерс (1980, Лейк-Плэсид);

в) Зинтис Экманис, Владимир Александров (1984 год, Сараево).

Абрамович: Даже гадать не буду – эти имена мне, к сожалению, ничего не говорят.

а) Янис Кипурс/Владимир Козлов (1988 год, Калгари);

б) Зинтис Экманис, Гунтис Осис (1980, Лейк-Плэсид);

в) Александр Зубков/Алексей Воевода (2002, Солт-Лейк-Сити).

Абрамович: Александр Зубков олимпийским чемпионом точно не был. Да и вообще в истории нашего бобслея олимпийское золото всего одно. Грех не знать, что завоевал его Янис Кипурс.