Олимпийский чемпион Тагир Хайбулаев: Однажды Гамба съел кузнечика

– Во время борьбы я вообще ни о чем не переживал, – признался на пресс-конференции Хайбулаев. – Но с чехом в четвертьфинале получилась очень тяжелая схватка. Я проигрывал, и только в концовке удалось вырвать победу. То же самое – с Дмитрием Петерсом в полуфинале. Очень ровная борьба.

– А я вообще был ниже всех по ходу турнира. Но, значит, есть другие козыри. Не всегда же только высоким побеждать.

– Я просто настраивался на хорошую борьбу. И все получилось быстро. Моя первая атака не прошла – монгол ее засек. Потом уже он хотел наброситься. Но я выполнял установку тренеров – Гамбы, Таова. Остановил соперника, сделал захват и провел бросок.

– У нас и раньше были хорошие тренеры. Но им не давали столько возможностей. Гамба приехал из Европы, ему создали все условия, и он их использовал на сто процентов. Мы все побеждаем, работая по программе Гамбы. Снимаю перед ним шляпу за то, что он идеально подвел ребят именно к Олимпиаде.

– Он всегда может поговорить с тобой на любую тему. Придает уверенности спортсмену, иногда смешит. Однажды мы на сборах в Чехии, выехали на природу. Тренировались на траве, Эцио увидел кузнечика. И сделал вид, будто съел! Мы все в шоке. А Гамба его вытаскивает целым.

Теперь уже мы такие фокусы проделываем. Видим знакомого – сразу тащим кузнечика в рот.

– Вся команда приходила на чае­питие к Владимиру Владимировичу.

– Ходили слухи, но я не был уверен. И очень обрадовался, когда его увидел. Но думал только о борьбе.

– Нет. Просто у нас разные весовые категории. Но другие в спарринги вставали – тот же Арсен Галстян и Ваня Нифонтов. Я думаю, вы помните, что Путин – бывший дзюдоист и мастер спорта.

– Мы ведь там собирались и перед чемпионатом мира в Париже. Климатические условия подходят, нет жары – и это главный критерий.

– Именно об этом я и подумал. И помню, Гамба сказал: «В Лондоне будет легче, чем в Париже». Я тут согласен. У меня ведь международный опыт появился.

– Да, и слезы пошли, когда победили Галстян и Мансур Исаев. Тем более мы с Мансуром оба родились в Кизилюрте.

– Да, потому что это циклическая работа – она больше нужна для других видов спорта. Заменили работой на ковре.

– Я изучал всю первую восьмерку – японца, монгола, бельгийца, корейца… Чех? Он бурно прогрессирует, молодой еще. Я его побеждал два раза, но в очень тяжелой борьбе. Так и в Лондоне получилось. Бросал взгляд на табло. В ушах звенело: «Минута осталась…» Нужно было отыгрываться. Я помнил, что Крпалеку дали одно замечание. Был должен взять или оценку «юко», или спровоцировать чеха еще на одно пре­дупреждение.

– Я видел, что он хромал в полуфинале. Но дзюдо – такая вещь, что на это нельзя обращать внимания. Может, он специально так делал, чтобы меня расслабить. Я же не доктор. Поэтому должен был выложиться на сто процентов.

– Пока не хочу отвечать. Посмотрю по состоянию здоровья. Командный чемпионат мира в сентябре? От меня мало что зависит. Состав объявит тренер. Хотя Гамба учитывает наши желания, конечно. И у нас всегда идет диалог.

– Я не в курсе подробностей. Но деньги – тоже стимул. Просто спортсмен не должен обращать на это пристальное внимание. Такие мысли очень мешают. Надо концентрироваться только на борьбе.

– Да, у меня двойной зачет.

– На сборах, 300 дней в году. На неделю приезжаю или в Питер, или в Самару.

– Мысль хорошая, но я об этом не думал, – засмеялся Тагир.