Шамиль Тарпищев: Не вешайте мне Лагман на уши!

– Это последний ваш английский завтрак, Шамиль Анвярович?
– В Уимблдоне – да. Переберусь в центр Лондона, где вторую неделю пустует мой номер в «Hilton».

– Кто платит?
– МОК. Улетел бы в Москву, с 16 июля сижу здесь на сборах, устал, если честно. Но Олимпийский комитет должен провести еще одно заседание 12 августа. Я обязан присутствовать. Или надо отпрашиваться у Рогге…

– А вы до какого года будете входить в состав МОК?
– До 2028‑го. Меня ввели еще в середине девяностых за заслуги России. Мы тогда в единственный раз выиграли зимнюю Олимпиаду в Лиллехаммере, завоевав одиннадцать золотых медалей, и были вторыми в Атланте.

– На фоне нынешних «достижений» даже не верится.
– Для всех профессионалов очевидно: чудес в спорте высших достижений не бывает. Победы требуют тщательной подготовки, а для этого нужны деньги.

– Вот об этом и потолкуем. Вы, конечно, не Билли Бонс, а я не капитан Сильвер из «Острова сокровищ», но черную метку от Виталия Мутко передам. Пару дней назад опять же на завтраке с прессой (популярная в Англии форма общения!) министр высказался в том духе, что его ведомство не собирается помогать федерации тенниса. Мол, Тарпищев сам в бизнесе, вот пусть и крутится, зарабатывает.
– Виталий Леонтьевич знает, что я дружу с Фетисовым, и уже это ему не нравится…

– А если по существу?
– Ну какой у меня бизнес?

– Вам виднее. Говорят, покрытие для кортов производите. На Кубке Кремля на нем играют.
– Мы сотрудничаем с фирмой «Concept 90», с чьей помощью хотим унифицировать покрытия, чтобы избежать травматизма среди спортсменов, особенно юных. На бетоне, который гонят в Волгограде, летят колени и суставы. Но это не мой бизнес.

– Ладно, дальше идем. На мужской турнир «Кубок Кремля» сына посадили. Семейственность разводите.
– Это номинальная должность, за нее Амир даже зарплату не получает. Его задача – привлекать иностранных теннисистов для участия в соревновании.
Деньги сын зарабатывает другим, занимается менеджментом игроков, одно время по моей просьбе устраивал в американские вузы наших теннисистов, не проходивших в сборные. Реальность состояла в том, что люди, заканчивая карьеру, оказывались не у дел и без образования.

– И московская академия вашего имени денег не приносит?
– У нас нет ни одного собственного корта, арендуем площади в Строгине и у Федуна на Живописной. «Динамо» сейчас закрыто на реконструкцию. Так что не надо вешать мне лагман на уши, не получится…

В Казани открыли якобы мою академию, но никакого отношения к ней не имею, никто даже не спросил, хочу ли, чтобы она так называлась. Словом, упреки Виталия Леонтьевича при всем желании принять не могу.

– Но это нормально, что между профильным министром и главой ведущей федерации идет холодная война?
– Нет, конечно. К сожалению, в России по-прежнему борьба не идей, а людей. Внешне у нас нормальные отношения, если встречаемся на людях, обнимаемся, даже целуемся, а что там за спиной…
Я-то ни с кем не воюю. Пусть не на закрытых завтраках, а публично скажут, в чем моя неправота. Согласен на совместную пресс-конференцию в любом формате, с самыми неудобными вопросами…
Мы давно подготовили предложения по нормативно-правовой базе развития тенниса в России. Один штрих: по существующим ныне правилам у работающего с детьми тренера должно быть от четырнадцати до шестнадцати учеников в группе. Сможет он уделить внимание каждому? На корте будет столпотворение! У нас не командный, а индивидуальный вид спорта.

Документ мы отправили в правительство на имя вице-премьера Дмитрия Козака, откуда его переслали в ведомство Виталия Мутко. Вместо ответа пришла отписка. Естественно, я с ней не согласился. Дмитрий Николаевич поручил Виталию Леонтьевичу встретиться со мной, обсудить проблемы. Я честно ждал.

– И?
– Тишина…

Владимир Лисин, возглавляющий ассоциацию летних видов спорта, делал закрытый опрос федераций, довольны ли те финансированием подготовки к Лондону, удовлетворены ли их потребности. Все ответили отрицательно. А Виталию Мутко говорят ровно противоположное. Людей понять можно: начнешь жаловаться и этих денег не получишь.

– А вы сколько просили?
– На подготовку к Олимпиаде в Лондоне нужно было миллион 250 тысяч долларов. На шестнадцать человек. Мы сказали об этом еще в 2007 году. В итоге в последний момент выделили деньги на аренду трех коттеджей, в которых разместилась команда, и предстартовый сбор в «Стоук-парке», где мы собрались за десять дней до Игр.
Парадокс: по нормативам не оплачивается даже покупка мячей и натяжка струн. А один комплекс стоит до ста долларов. Теоретически можно раз в год заказать через Министерство спорта, но ведь для разного покрытия и мячи требуются разные, струны…
До абсурда доходит: Мария Шарапова попросила приобрести ей и команде пять билетов бизнес-класса. Говорят: не положено, только эконом. Страна на Машу ни копейки не потратила за все годы, а столько она принесла славы России? По имиджу – спортсменка номер один в мире, входит в сотню самых влиятельных людей планеты... Неужели разоримся на билетах?

– В результате?
– Я договорился через ОКР, но сама ситуация выглядит глупой и унизительной одновременно.
Поймите, это претензии не персонально к Виталию Мутко. Спорт высших достижений вообще не вписывается в нормативы нашего Минфина. По-хорошему ребятам надо было бы компенсировать потери, которые они понесли из-за подготовки к Олимпиаде. Они ведь пропускали турниры, теряли рейтинговые очки и деньги.
По факту же после моего обращения к Дмитрию Козаку бизнесмены в частном порядке выплатили четыреста тысяч долларов Давыденко и Южному. Девушки не получили ничего.
Были бы деньги, могли бы наиграть Павлюченкову, которой практически не помогаем, подготовить для пары Кузнецову и Звонареву, зацепить медали в миксте. Петрова с Турсуновым в свое время ведь брали вместе чемпионат мира, но сюда не попали по очкам. Привезли тех, кто проходил.

– По остаточному принципу.
– Примерно так...

– Ваша федерация – единственная, не подписавшая с министерством целевую комплексную программу перед Играми.
– А зачем, если денег не дают? Рассчитывал, что вызовут, захотят разобраться в ситуации. Ничего подобного! Я давно предлагаю: давайте придадим федерации государственно-общественный статус, чтобы бюджетные деньги можно было контролировать извне. Пожалуйста, покажу все расходы, никаких проблем. Нет, отказываются.

– Почему?
– Знаете анекдот? «В России придумали новую суперпушку, но после раздумий решили не брать ее на вооружение. Безоткатная». Вот так у нас. Работаем без откатов...

Мы девять лет подряд первые в Европе по молодежно-юношескому составу, мир не понимает, как играем, за счет чего держимся. В прошлом году суммарно у нас было 577 победителей международных теннисных турниров. Значит, столько же раз на аренах звучал Гимн России. А у нас дома все рассуждают о национальной идее…

Чтобы держаться на прежнем уровне в спорте высших достижений, достойно выступать в Кубке Дэвиса и Кубке Федерации, нужно десять миллионов долларов в год. Чтобы двигаться вперед, не растерять молодых, создать полуторный состав сборной, держать медицину по возрастам, необходимо сорок пять миллионов.

Арифметика простая, я уже рассказывал: на подготовку одного теннисиста до четырнадцати лет уходит порядка 50 тысяч долларов в год, а потом происходит резкий скачок до 200 тысяч евро у мужчин и 130 тысяч у женщин. На голом энтузиазме ничего не сделаешь…

– Поэтому молодежь и уезжает в Казахстан?
– Уже одиннадцать человек там. Путинцеву вот потеряли, очень способную девочку, Первак заиграла…
Изначально мы согласились отдать казахам наш третий состав, тех, кто не имел шансов пробиться в основу. Кукушкин, Голубев… Но второй эшелон – Руднев, Елгин – не потянул, из-за отсутствия должного финансирования фактически умер для большого тенниса, не сумев встать вровень с Сафиным, Давыденко, Южным. У мужиков на смене поколений случился провал. А казахи стали вкладывать реальные деньги, сейчас параллельно строят теннисные центры в четырнадцати городах. Вот люди к ним и поехали.

Боюсь, при нынешнем раскладе этим дело не ограничится. Бельгийцы подбираются к Хромачевой, потенциальной звезде первого порядка. Она работает с той же командой, что в свое время готовила Энен…

– Как-то нелепо разбрасываться талантами.
– Вы мне об этом говорите? Российский футбол «съел» за год около миллиарда, а сборная не смогла даже выйти из группы на Евро. Но на теннис денег нет. Это же не народная игра, как раньше… Хотя в Пекине мы заняли весь пьедестал у девочек, и больше никто из представителей игровых дисциплин не взял золото в 2008‑м.

– А вы специально подгадали, чтобы на этот раз в Уимблдоне награждать победителей именно женского турнира?
– Ну да, у меня ведь есть право выбора как у члена МОК. Я и в Китае так сделал. Лене Дементьевой вручил золотую медаль. Тут, увы, пришлось Серене.

– Что вы ей сказали?
– «Чем больше у тебя травм, тем лучше играешь». Она посмеялась.

– У Маши шансов не было?
– Если бы держала подачу. Она не могла попасть первым мячом, а со второго Уильямс отоваривала так, что мама не горюй. Из первой десятки Маша хуже всего именно с Сереной играет, общий счет у них, если не ошибаюсь, 2:7 не в пользу Шараповой.

– Но с серебром девушку поздравили?
– Обязательно. Мы здесь трижды в день собирались – за завтраками, обедами и ужинами. Эти коттеджи и нужны были, чтобы спокойно общаться своим коллективом. Отношения между ребятами очень хорошие, никаких проблем. Проблемы не внутри, а снаружи…

– Но вы ведь лучше меня понимаете, Шамиль Анвярович: некоторых руководящих товарищей не устраивает ваша фигура во главе федерации. Торчите, извините, как кость в горле. А в итоге страдает теннис. Может, плюнуть и уйти?
– Меня и в Казахстан звали, и в Прибалтику, и в Индию. Думаю, большие деньги платили бы, но я даже условия личного контракта не обсуждал. Не хочу работать за границей. Да и не могу бросать дело, которому посвятил жизнь… Неприятно, что сегодня приходится иметь дело с некомпетентными людьми. Вот врач команды Сергей Ясницкий сидит, не даст соврать: какое-то время назад из министерства спустили циркуляр о… ежедневном обмере головы каждого спортсмена, члена сборной.

– Зачем?
– Не могу комментировать чужой идиотизм. Я написал письмо, что в разных странах мира постоянно играет до пятидесяти наших теннисистов. Предложил командировать ответственных работников для обмера…

У нас все устроено как-то не так, неправильно. То, что вам сегодня говорю, твердил и год назад, и два, и три. Только ничего, увы, не меняется к лучшему. Дело не в теннисе, а в системе. Ненормально, когда приходится тратить силы и время на выполнение нелепых распоряжений и бесконечный поиск денег. Ведь то, что есть у федерации, находим сами, просим у знакомых бизнесменов. Думаете, хоть один из олигархов рвется помогать спорту? Лисин исключение, он стрелков опекает добровольно. Остальных убедительно просят, как у нас умеют. Нагибают, проще говоря.

– Сухой остаток, Шамиль Анвярович?
– До Игр в Рио остается четыре года. У нас есть талантливые четырнадцатилетние ребята. Дадут денег, успею подготовить к Бразилии. Не будет финансирования, надеяться на хороший результат на Олимпиаде-2016 нечего. Говорю, как есть. Решил: жду полгода. Если ситуация не изменится, сделаю выводы. Для себя. Может, язык подучу и сосредоточусь на работе в МОК. Или на пост вице-президента Международной федерации тенниса выдвину кандидатуру. Это в России я постоянно должен кому-то что-то доказывать, а за рубежом у меня авторитет большой, и никто его сомнению не подвергает…