Владимир Потанин: Любая медаль на этих играх – сродни подвигу

– Неужели все-таки травма у Дацюка?

– Со снегом у нас, как у Винни Пуха с медом. Вот он есть, а вот его нет. Сначала боишься, что его не будет, а когда выпадает под крыши, начинаются проблемы. Видимо, слишком многие молились, чтобы он был, и нас услышали. Несколько дней назад я побывал на олимпийской трассе – двухметровый слой наверху и 90 сантиметров в зоне финиша. Для сравнения: в том же Куршевеле 2 метра снега не выпадало никогда.

– Для нормальных соревнований нужна всего лишь подушка из натурального снега. А сверху склон надо засыпать искусственным. Для нас гораздо важнее снегопадов отрицательная температура, чтобы могли работать пушки по искусственному оснежению.

– А вы, я смотрю, отвыкли от позитивных новостей? Дарю вам еще одну. Наверху в горах был хороший минус. И мы искусственного снега столько наработали, что мама не горюй!

– На трассах «Розы Хутор» будут разыгрываться 30 комплектов. Надеюсь на наших сноубордисток. Что касается горных лыж… У нас в стране мощной школы никогда не было. Это не хоккей. Были самородки Жиров, Цыганов, Макеев. Потом Зелинская, Гладышева. Вспомним добрым словом и Леонида Тягачева, который в начале 80‑х был лучшим тренером мира. И этот случайный сплав – самородки плюс хороший тренер – выстрелил. А школы у нас и сейчас нет в настоящем смысле слова. Да, появилась «Роза Хутор», первый в России горнолыжный курорт европейского класса. Но российские детишки здесь должны еще накататься. С трех лет – как в Австрии, Канаде, Норвегии, где восьмилетки уже вовсю соревнуются. Когда мы удивляемся, что российские юниоры не могут у них выиграть, мы должны учитывать: у наших реальный стаж катания – пять лет, а у тех – 15. Они родились в лыжах. Выиграть Олимпиаду сможет российский горнолыжник, который сейчас ходит в детсад. Нам бы его заметить…

– Сколько людей, столько мнений. На Кубке мира два года назад судьи снизили зону старта и поставили лишние ворота – чтобы лыжники не разгонялись вразнос. Так вот, гениальный Боди Миллер после финиша возмущался: понаставили тут ворот, с кем мне тут соревноваться. А не менее гениальный норвежец Аксель Лунд Свиндл на это возразил: если бы не ворота, я бы тут убился. Шутят в этой мужественной тусовке много… Выдающийся в прошлом горнолыжник Бернард Русси, который проектировал на «Розе» трассу женского скоростного спуска, заработал статус женоненавистника. За то, что после скоростного участка и трамплина сделал очень крутой поворот. Чуть расслабился в воздухе – и улетаешь в страховочную сетку.

– Не вы один. Русси участок в результате смягчил. А вообще мнения специалистов о наших трассах колеблются от завистливых до восторженных. Сегодня это лучшие трассы в Европе.

– Потому что с последних Игр прошло четыре года. И это нормально, когда с каждым олимпийским циклом на склоны привносится все лучшее на данный момент в этом виде спорта и в этом бизнесе. Мы не подвели и, что называется, марку держали.

– Прежде всего руководитель проекта Сергей Бачин. Это имя о многом говорит посвященным. Он был, по сути, прорабом МОК и нашего оргкомитета. У меня есть дежурная шутка, когда собираемся на «Розе» своей компанией: «Все это великолепие я построил вот этими руками» – и показываю на Бачина. Огромную работу по «Розе Хутор» проделали канадские дизайнеры, «женоненавистник» Русси. Нас очень поддерживал легендарный чемпион и топ-функционер МОК Жан-Клод Килли, главный наш «беливер», от английского «верить». Каждому успеху мы радовались вместе с ним.

– Вряд ли. После Кубка мира в 2012 году я съехал по этой трассе сразу после соревнований. Меня поразило, что на поворотах лыжники оставляли борозды от 2–3 до 5–7 сантиметров. В некоторые ладонь помещалась. А ведь это практически лед. Как они поворачивают, я до сих пор не понимаю.

– Я просто не разгонялся. Но они-то едут 100 километров в час и выше. Как колени не вылетают – уму непостижимо. Так вот, в качестве совета тем, кто к нам приедет: на «Розе» множество склонов, где продвинутые лыжники могут здорово разгоняться. Но у соревновательных трасс своя специфика. Они искусственно создают сложности, там весь смысл – в преодолении. Поэтому лыжник без должной подготовки здесь кайфа не получит. У нормального чайника нет задачи разогнаться до скорости «Мерседеса», а эти трассы сделаны именно для этого. На нашей, например, есть участок Медвежий Лоб – резкий спуск под 40 градусов. Поверьте, когда стоишь на краю, кажется, что это отвесная стена. И там разгоняются до 140 километров! Не стану рекомендовать этот спуск вашим читателям.

– Мне надо, чтобы все хорошо прошло на «Розе Хутор». А вообще буду болеть как рядовой фанат. В этом смысле я не люблю термин «медальный план». Само это явление… Те, кто спорт на самом деле любит, понимают, что значит пятое место, даже седьмое в условиях суперконкуренции. А любая медаль – сродни подвигу. Я буду радоваться каждой медали. А считать их, заглядывать в таблицу, на каком мы там месте, не стану. Буду болеть за конкретных спортсменов.

– Давайте эту тему надкусим с самой головы, что называется. Коррупция, бюрократия, зло­употребления – это среда, в которой мы живем. И ситуация с Олимпиадой никакое не откровение – она не хуже и не лучше, чем на многих крупных проектах. Но есть гигантская разница: здесь достигнут результат! Да, дороговато, но этим результатом будут пользоваться люди. Построены сотни километров дорог, тоннели, мосты, больницы, жилье. И в течение 10–15 лет это будет, я убежден, востребовано.

Теперь про «Розу Хутор». Секрет очень простой. Когда я здесь строил и деньги вкладывал – и не только деньги, а и нервы, и все остальное, – я хотел, чтобы получилось хорошо. И теперь я не хочу, чтобы это развалилось. Во время недавней беседы с Президентом и премьер-министром я пытался объяснить, насколько справедливо было бы поддержать инвесторов – субсидиями, мягкими сроками их погашения, налоговыми льготами. Речь именно о справедливости, а она в том, что часть работ люди проводили не ради своего коммерческого интереса. А во имя государственного, как ни пафосно это звучит. Ощущение, что был услышан.

Я ведь и правда хочу, чтобы это все работало, чтобы кредиты вернулись, вот поэтому я как мог эту стройку и контролировал. Счетная палата нас проверяла и установила, что нет перерасхода средств. Вот реально! Каждый рубль, каждый доллар Счетная палата нашла в объектах, которые мы построили. Повторяю, секрет простой: мы знали, зачем работаем. Поэтому так нормально и получилось.

– Ну да, не видел, но осуждаю. Знаете, я раньше думал, что это только для советских людей характерно. Мы конспектировали «Анти-Дюринга», не зная, кто такой Дюринг. Анализировали Маркса, «Критику Готской программы», хотя саму программу в глаза не видели. Я думал, это чисто советское, но, оказывается, нет. Этим болен весь мир. Журналисты, деятели всякие, ни разу не побывавшие в Сочи, несут такую пургу! Наконец они приезжают сюда, я их спрашиваю: ребята, а вам не стыдно? Вот посмотрите, что мы тут построили. Ну да, говорят, немного стыдно. А я говорю: давайте исправляйтесь. А то сплошные вопли – дорого, коррупция, не нужно никому. Как не нужно! Красиво сделали для людей. Ну почему нужно говорить только о негативе? А порадоваться никто не хочет?

– Почти девять лет назад в интервью «Советскому спорту» вы рассказали про свое первое впечатление от «Розы Хутор», где еще ничего не было, кроме снега и деревьев: здесь жутко хочется кататься. Ну а сейчас, идя по шикарной набережной Мзымты в центре суперкурорта, чего хочется? Чего еще желать?

– Жизнь удалась, хотите сказать? Сейчас превалирующее чувство – гордость за все то, что случилось в эти десять лет. Мы взялись, и мы смогли. Для меня «Роза Хутор» и Олимпиада в целом – ответ скептикам, которые считают, что поколение бизнесменов начала 90‑х не способно ничего создать для страны. Раньше я верил, что здесь можно устроить потрясающее катание для россиян. Теперь я это знаю.

Включает: Горнолыжный центр (ГЛЦ), Сноуборд-парк и Фристайл-центр (объединены в Экстрим-парк), Горную Олимпийскую деревню (ГОД) на 2600 мест.

Месторасположение: село Эсто-Садок (в 50 километрах от аэропорта «Адлер»).

Пропускная способность курорта: 10 500 посетителей в день.

Продолжительность лыжного сезона: до 140 дней в году.

Протяженность трасс. Самая большая зона катания в России сейчас – 77 км. После Олимпиады – 100 км. Олимпийских трасс, сертифицированных Международной федерацией лыжного спорта (FIS) – 13 км.

Подъемники. Всего 18 (5 гондольных, 9 кресельных, 2 бугельных, 2 «волшебных ковра»).

Инфраструктура. В сезоне-2013/14 на курорте функционируют 6 отелей уровня 3–5 звезд. После Олимпиады на курорте будут работать 10 гостиниц (6 внизу, в Роза Долине, и 4 – на месте Горной Олимпийской деревни) на 1650 номеров.  Гостям также будет предложено 1700 апартаментов.

Олимпийская программа: 30 комплектов олимпийских медалей в 15 спортивных дисциплинах.

Горные лыжи: скоростной спуск, супергигант, слалом-гигант, слалом, комбинация (все – мужчины/женщины).

Сноуборд: хафпайп, слоупстайл, параллельный гигантский слалом, сноуборд-кросс, параллельный слалом (все – мужчины/женщины).

Фристайл: хафпайп, слоупстайл, лыжная акробатика, могул, ски-кросс (все – мужчины/женщины).