Мы провели 17 матчей, товарищеских и на Олимпиаде, из них 16 выиграли, только ГДР проиграли. Мы выиграли у сборной Швеции, обыграли Болгарию, победили бразильцев на «Маракане». А это непростые команды. Обыграли сборную Франции с Жирессом и Платини. Это была сборная, которая должна и могла выиграть, но такое случается. Видели же чемпионат Европы этот – все ставили на Францию, Германию, но выиграла Испания. В этом весь футбол.
Не могу сказать, что для меня это был самый важный международный турнир в карьере. Но Олимпиада – это то, что бывает раз в четыре года, и, конечно, попасть в олимпийскую сборную – это было очень престижно. Мы очень серьёзно готовились, проводили игры на высоком уровне. И, к сожалению, вот этот основной матч не смогли выиграть. Мы были подавлены. Немножко нас встряхнули перед игрой за третье место, и нам удалось выиграть. Хотя сборная Югославии в то время – это не нынешняя Сербия и не Хорватия, а большая Югославия, которая была одним целым, лучших футболистов выставляла. Так что, думаю, мы заслужили большего, но, к сожалению, не удалось.
Через восемь лет уже взяли Олимпиаду, но трудно соединять два поколения. Считаю, что в 1988 году у нас была сильная сборная, она и доказала это. Хотя где-то подвезло. Знаете, как бывает: там не забили, а здесь забили. Футбол – это мастерство, но ещё есть везение, судья, поэтому всякие ситуации бывают.
Реваз Челебадзе, нападающий сборной СССР:
Впечатления очень плохие от той Олимпиады – мы золото потеряли. 100-процентное золото потеряли. Очень плохое впечатление от футбола, мы были там, и какая-то вторая немецкая команда обыграла нас. Наша команда должна была им 10 голов забить, но мяч не вошёл в ворота. Закончилось это для нас плачевно, взяли только третье место.
Давайте начну издалека. У меня была вот такая ситуация. Я отыграл весь подготовительный цикл, был игроком основного состава, со мной обыграли сборную Бразилии – 2:1. Когда вернулись, у меня пошёл спад. В сборную вызвали 26 человек, но на Олимпиаде участвовать могли только 17, то есть 16 в основной команде и один запасной. Эти 26 человек прошли все сборы.
Наступает последний день. Бесков говорит: «Вот 16 человек на доске, которых я выбираю, и остаётся один запасной – форвард. 17-й – это Владимир Казачёнок, Вадим Евтушенко, Сергей Родионов или Реваз Челебадзе, который с нами целый год играл». Они были в Москве, а я в Тбилиси, так как меня не вызвали. Из 16 человек 11 проголосовали за меня, и я был вызван в сборную. Все хорошие игроки были, все, выбирай кого угодно: Родионов, Евтушенко, Казачёнок и Челебадзе. Я был дома, а они там, но выбрали меня.
Могу сказать, что мы всех легко обыгрывали. Но что случилось с ГДР – это просто страшная вещь. Страшный шум остался. Мы не стали олимпийскими чемпионами. Представьте, что творилось на трибунах! Я был виноват как никто другой. Бесков меня в четвертьфинале после первого тайма заменил. Мы выиграли этот матч 2:1. И на установке он жёстко поговорил со мной, а я обиделся. Ну, знаете, дурак молодой. «Тогда всё», – больше он ничего не сказал. А на матч с ГДР он меня не включил в заявку, решил играть против немцев без запасного центрфорварда. И когда у центрфорварда игра не пошла, кто-то должен был выйти на гол, но у него уже возможности провести такую замену не было. Может быть, я бы вышел и забил, чёрт его знает. То есть сначала он взял меня в сборную, а потом на меня обиделся.
А где-то в 1989 году в Москве была такая ситуация. Приезжаю, захожу в ресторан гостиницы «Советская», вижу за столом: Лев Иванович Яшин, Константин Иванович Бесков. Я был уже не футболистом, а председателем общества «Динамо» в Аджарии. Ещё молодой, 32-33 года. И мы сели за стол, обнялись. Я говорю: «Константин Иванович, я виноват». Он говорит: «Резо, дурак ты. По-другому можно было тебя наказать, но ты должен был сидеть в запасе, чтобы выйти, если что-то случится. Я без форварда остался». Он открытый. Это уже другой разговор был. Мы как отец и сын. Вот такие отношения были у нас. И со Львом Ивановичем, и с ним тоже. Ну, что поделать, случилось вот так.