Ещё на прошлой неделе 28-летняя горнолыжница выходила на олимпийский старт в Италии, а уже на этой была лучшей на Кубке России, проходившем в Камчатском крае. Для Плешковой миланские Игры стали уже вторыми в карьере — ни у кого из оставшихся 12 допущенных россиян нет подобного опыта. Поэтому и побеседовать с ней об увиденном было вдвойне интересно.

— Перед Олимпиадой вы говорили, что надо кайфануть от неё, так как жизнь одна. Удалось ли вам кайфануть в Италии?
— Да, я так говорила — особенно для молодых. Ну ладно, сама тоже руководствуюсь этим принципом. Получить удовольствие у меня получилось. Особенно мне понравились спуски, потому что нужно было хорошенько преодолеть себя и показать тот максимум, на который я сейчас способна. У меня это получилось. То есть, конечно, очень важно, чтобы удалось получить именно удовольствие.

— Как оцените свои результаты? Насколько они соответствовали ожиданиям?
— Перед соревнованиями говорила, что буду довольна, если попаду в топ-20. И у меня это получилось. Даже несмотря на место, все равно могу оценить свои заезды высоко, потому что действительно понимаем, какие были условия. И в этих условиях я смогла показать действительно достойную езду, достойный результат.

— Какую оценку поставили бы себе?
— Всегда есть к чему стремиться и куда расти. Поэтому, наверное, не знаю. Ну ладно, давайте, 8 из 10 пускай будет.

— Вы признавались, что на первый старт после допуска выходили с чувством страха. В Милане он тоже был?
— У нас один тренер говорил, что не боится только дурак. И поэтому страх может в какой-то мере присутствовать, но главное — с ним совладать. И адреналин, который появляется, использовать в свою пользу. Но такого страха прям не было, потому что был очень хороший настрой. Состояние перед стартом было таким, каким и должно быть. Поэтому не могу сказать, что был тот страх, когда неизвестно, что ожидать, как буду ехать и так далее.

— Похожи были ощущения на то, что испытывали в Пекине?
— Если честно, вспомнить сложно. Опять же, очень сильно играют роль то, что условия разные. И даже эти Олимпиады я не берусь сравнивать, потому что они в очень разных условиях проходили. Но могу сказать однозначно «нет», потому что тогда была форма другая, она была лучше. Поэтому я их даже сравнивать не буду.

— В Милане вы жили с Дарьей Олесик. Я так понимаю, что подружились, ходили болеть друг за друга на соревнования?
— У нас было довольно комфортное проживание. В первую минуту, по-моему, нашей встречи я спросила, любит ли она тепло или холод. Оказалось, естественно, что я люблю холод, а она — тепло. Когда речь о температуре в комнате, так всегда и случается. А в остальном всё у нас было хорошо, сдружились. Сначала я ходила болеть за неё в первый день её соревнований, а затем она пришла с сокомандником на финиш ко мне на супергигант.

— Делились с ней своим опытом?
— Да, какие-то подобные моменты были. Бывало, общались, разговаривали, а она отвечала: «Да, мам, всё поняла». Достала подкалывать меня с возрастом (смеётся). Старалась ей что-то подсказывать, если требовался совет.

— С остальными нашими олимпийцами удавалось пересечься? Со всеми познакомились?
— Да нет, только с саночниками были в этот период в олимпийской деревне. Если не ошибаюсь, мы лишь и были там, так что с остальными не встречались.

— Не было ли чувства одиночества, учитывая, что всего 13 россиян?
— Не было, потому что очень сильная поддержка во время Олимпийских игр, и, похоже, так всегда происходит. Мы вот с Анастасией Горностаевой, бывшей сокомандницей, обсуждали, что и вообще-то на прошлых Играх в Пекине тоже была сильная поддержка, которой мы удивлялись. И сейчас она была такая же сильная, что никакого чувства одиночества не было, всё проходило хорошо. Команда есть команда, как ни крути. Конечно, ощущается, что меньше народа, чем это было в Пекине, но тем не менее всё было хорошо.

— Как вам в целом условия в олимпийской деревне? Сильно отличались от Китая?
— А вот тут Олимпиады я сравнивала. Если честно, в Китае деревня понравилась больше. В комнатах было побольше места, структура деревни как-то была так устроена, чуть комфортнее, если можно сказать. Она больше была, потому что в Италии, например, некоторые команды горнолыжные жили не в деревне, а в отелях. Питание опять-таки. Об этом многие спортсмены говорили, что еда в Италии не понравилась. Мне тоже показалось, что в Пекине было получше с питанием.

— Йоханнес Клебо жаловался на слабый интернет в олимпийской деревне. Сталкивались с этим?
— Мне интернета было достаточно. Может, Клебо в «Танки» играет, и поэтому были трудности. Другие проблемы в быту? Да как-то нет. На самом деле, если не придираться, в целом всё было хорошо. Конечно, в отелях, где жили некоторые девочки, условия были получше. Насколько я знаю, они сами рассказывали, сравнивали. Но на самом деле в быту всё хорошо было.

— Как вам уровень организации и подготовка объектов? Перед Олимпиадой было много информации о том, что к началу не все успевают подготовить.
— Было заметно, что по ходу соревнований где-то что-то доделывали. Например, у нас в какой-то день неожиданно появился светофор на пешеходном переходе около входа в деревню. Видно было, что доделывали по ходу, что-то не знали, как происходит. Допустим, в аэропорту мы столкнулись с тем, что нас должны были встретить в другом месте, привезти в другое место. Сами работники и волонтёры признались в том, что мы первые, кого они отправляют с Олимпиады, и поэтому произошли такие накладки.

— Что-то из сувениров на память забрали с собой?
— Как-то вот нет. По-моему, у меня особо нет сувениров, ничего не купила. Очень дорого всё было. Подруга попросила игрушку привезти, я ей игрушку привезла. Ещё что-то попросили. Из сувениров для себя оставляю номер нагрудный в соревновании. Очень красиво и лаконично.

— Как в целом атмосфера, отношение участников? Со стороны кажется, что все прошло дружелюбно, хотя, например, украинский фигурист Марсак публично заявил, что ему неприятно соревноваться с нашим Петром Гуменником. Сталкивались ли вы с чем-то подобным?
— У нас хорошая атмосфера была. Я много делилась, что никакого напряжения не было. Всё хорошо. Со стороны других команд тоже всё прекрасно. Общение дружелюбное. Ничего напрягающего не было, чему я очень рада. С такой же реакцией столкнулась на первых же соревнованиях после возвращения.

— Завели какие-то интересные знакомства? Может, с кем-то из других видов?
— Ой, нет, завести знакомства не получилось, потому что как-то уставала, что ли. В деревне получается так, что ты всегда чем-то занят. И не получилось свободно проводить время. Поэтому никаких новых знакомств завести не удалось. Ну вот с Дарьей Олесик познакомились. А зачем мне много?

— Какие ещё соревнования удалось посмотреть?
— Кроме горных лыж и санного спорта, больше ничего, наверное. В номерах не было телевизора — только лишь на объектах, в офисе, в зале, во входной зоне в столовую. Поэтому, если куда-то ходить, по пути можно было что-то зацепить. А вот когда проводили свободное время в номере, в интернете тоже не удавалось посмотреть.

— Как в целом охарактеризуете этот опыт?
— Это очень важный как жизненный, так и спортивный — выходить на международную арену вновь после такой большой паузы. Потому что тебе сначала может показаться, что «да ладно, я со всем справлюсь». Конечно, справишься, но на самом деле 4 года — это просто колоссальный период, и тебе приходится преодолевать себя и довольно быстро это делать, потому что времени очень мало оказалось. Но мне понравилось, это очень большой вызов к себе, как я уже сказала, как к человеку и как к спортсмену. Он заставил задуматься о многом, я сейчас даже не смогу его до конца сформулировать. Я, так сказать, перевариваю это всё.

— Спрашивал до Олимпиады, так что, может, сейчас ответ будет другим. Готовы ли продолжать до следующих Игр? Какие планы по карьере?
— Хотелось бы продолжать. Мы не знаем, какие условия будут. Поэтому ничего загадывать не хочется. Очень много было неизвестности в предыдущие годы, но хотелось бы иметь условия и возможность продолжить соревноваться. До следующей Олимпиады или нет — посмотрим. Но хочется показать свой максимум, развиться. На Олимпиаде я не почувствовала, что достигла потолка и больше не могу. Сильно боялась появления этого чувства после возвращения. Но я знаю, в чем ещё мне надо прибавлять, поэтому хотелось бы продолжать.