Бонусы букмекеров
Четырёхкратный олимпийский чемпион ушёл из жизни случайно. Ошибка похоронила героя дважды
Десятого июля 2005 года в городской больнице подмосковного Дедовска умер легендарный советский спортсмен, четырехкратный олимпийский чемпион по конькобежному спорту, участник пяти Олимпиад Евгений Гришин. Второго инфаркта, случившегося через год после первого, сердце 74-летнего «сэра» (так в свое время называли его в сборной, что означало: скорость, элегантность, рекорд) не выдержало…
Похоронили Евгения Романовича в Москве на Троекуровском кладбище. Там же обрели последний покой его великий тренер Константин Кудрявцев, двукратная олимпийская чемпионка Людмила Аверина и чемпион мира Борис Стенин, такие же легенды отечественного конькобежного спорта, как и Гришин. «Романычу будет не скучно», – сказал мне его знаменитый ученик Валерий Муратов.
Может быть. Вот только почти никто не знает, что похоронен Романыч на этом кладбище… по недоразумению. Так считает его супруга. Что-то недослышали или, может быть, неправильно поняли работники ритуальной службы Марину Валентиновну, которая хотела похоронить мужа на Новокунцевском кладбище (созданном вместо закрытого Кунцевского), которое рядом с Троекуровским. Там покоятся ее родители, знаменитый отец, первый вице-президент ФИФА Валентин Гранаткин. Когда же ее поставили перед фактом, что могила вырыта на Троекуровском кладбище, менять что-то было уже поздно. Невероятно. Но факт. Исключительный, не похожий на всех, Гришин остался верен себе и после смерти…
Демарш в олимпийском Хельсинки
«Есть только одно место – первое, а все остальное – приложение к нему». Эти слова победителя гонки «Тур де Франс» Луизона Бобе, вычитанные в спортивном журнале еще в мальчишеском возрасте, стали для Гришина жизненным девизом. Максималистом он оставался в любой ситуации, даже когда это казалось безумством.
На свою первую Олимпиаду, в июле 1952 года в Хельсинки, он приехал первым номером советской велосипедной команды в спринтерской гонке и в гите на 1 км с места. Но на старт так и не вышел. Почему? В изложении самого спортсмена эта история выглядит так.
Накануне соревнований его вместе с тренером вызвал к себе руководитель советской делегации Николай Романов и, сославшись на указание ЦК партии, приказал пересесть с велосипеда английского производства, на котором Гришин собирался выступать, на отечественный «ХВЗ», специально изготовленный для наших олимпийцев Харьковским велозаводом. Напрасно Евгений пытался убедить его в том, что более недоброкачественной продукции, чем «ХВЗ-спецзаказ», не видел никогда, напрасно показывал еще не зажившие раны от страшного падения, случившегося после поломки этого велосипеда на одной из тренировок. Романов был непреклонен: советские спортсмены должны пропагандировать отечественную технику…
И тогда Гришин громко хлопнул дверью, не забыв напоследок предложить главе делегации самому прокатиться на «чудо-велосипеде». А через несколько минут посланный Романовым человек передал Евгению приказ: срочно собираться домой…
Характер, говорят, определяют поступки. Позволить себе подобное в то время (а шел, не забывайте,1952 год) мог только сверхуверенный в себе человек.
Люди, хорошо знавшие Романыча, могут, правда, возразить: легко быть бунтарем, имея такого покровителя, как «сын отца всех народов» Василий Сталин. Действительно, Гришин не скрывал, что Василий сыграл в его судьбе огромную роль. В частности, благодаря командующему авиацией МВО он поменял тульскую прописку на московскую, стал офицером, членом знаменитой команды ВВС. Но в Хельсинки Сталин-младший был ни при чем: принципиальность, неуживчивость и колючесть были врожденными качествами Евгения Романовича…
Избиение в Тарасовке
Уже будучи знаменитым спортсменом, олимпийским чемпионом, рекордсменом мира и абсолютным чемпионом Европы, он стал невыездным.
Проблемы начались после того, как накануне московского конькобежного матча СССР – Норвегия избил на спартаковской базе в Тарасовке своего дублера, партнера по сборной Геннадия Воронина. Случилось это после того, как утром в день старта возбужденный Геннадий вдруг начал бегать из номера в номер, мешая всем отдыхать. А увидев в номере Гришина несколько хоккеистов сборной СССР (они тоже проходили сбор в Тарасовке), разошелся на публике не на шутку. Решение Евгения утихомирить незваного гостя президиум Федерации конькобежного спорта СССР расценил потом как «действие, порочащее достоинство советского спортсмена», вывел его из состава сборной и «лишил права выезда за рубеж».
«Помиловали», правда, быстро, зимой 1959 года, но только после серьезного разговора в ЦК партии. А в январе 66-го спортивный мир всколыхнула страшная трагедия – в своей квартире была зарезана четырехкратная чемпионка мира по конькобежному спорту Инга Артамонова. Убийцей оказался ее муж, тот самый обиженный Гришиным дублер.
Если бы тогда федерация объективно разобралась в ситуации и наказала не меня, а этого психопата, Инга жила бы до сих пор, – эта мысль мучила Романыча до конца.
Коньки и велосипед?
Летом 1956 года двукратный олимпийский чемпион по скоростному бегу на коньках, серебряный призер первенства СССР и Всемирных студенческих игр по велоспорту Евгений Гришин сделал еще одну попытку выступить на летних Играх. В новом тогда виде велосипедных гонок – тандеме. Но вмешался Кудрявцев, очень недовольный тем, что увлечение велосипедом отвлекает его ученика от коньков. Он записался на приём к Романову и поставил вопрос ребром: если разрешить Гришину стартовать в Мельбурне, мы навсегда потеряем его как конькобежца. Влюбленный в коньки министр тут же издал приказ, запрещающий Гришину совмещать два вида спорта.
Как же переживал Евгений! Он был уверен, что выиграл бы в Мельбурне медаль. А когда узнал, что серебряным призером там стала чехословацкая пара, которая была нам не соперником, вообще потерял голову…
Но и Кудрявцева с Романовым можно было понять: такие конькобежцы, как Гришин, рождаются раз в столетие, он уже в 16 лет был лидером в мире на дистанции 500 метров…
В 1956 году в Кортина-д’Ампеццо Гришин стал первым, кто выиграл зимние Олимпийские игры с мировым рекордом. Символично, что это случилось в первом же забеге, который выпал ему по жребию на его любимой «пятисотке». Но «сэр», который приехал на Олимпиаду уже в ранге мирового рекордсмена, этим не удовлетворился: он и вторую дистанцию – 1500 метров – выиграл с мировым рекордом.
Пятьдесят шестой год Гришин назвал своим, потому что, во-первых, выиграл все крупные соревнования сезона, кроме чемпионата мира, во-вторых, познакомился на Рижском взморье со своей будущей супругой, чемпионкой СССР в парном фигурном катании Мариной Гранаткиной…
Красный в голубом
На свою вторую зимнюю Олимпиаду в 60-м он перелетел через океан в Скво-Вэлли с мечтой, стать первым в мире конькобежцем, пробежавшим 500 метров быстрее 40 секунд. На официальных соревнованиях не получилось, хотя на двух своих коронных дистанциях снова выиграл золотые олимпийские медали. В беге на «пятисотке» точь-в-точь повторил свой рекорд мира четырёхлетней давности – 40,2.
Но когда после Игр хозяева организовали на том же катке специальные соревнования на побитие рекордов, все-таки осуществил мечту, пробежав за 39,6 секунды. Этот результат потом считал своим главным достижением в Скво-Вэлли. Хотя нет. Когда журналисты поинтересовались: «Чем вас поразила Америка?», ответил: «Красным советским флагом в голубом американском небе. Очень было красиво!..»
0,04 секунды и четыре года
Трагедия великого штангиста Юрия Власова на Олимпиаде-1964 в Токио со временем стала притчей во языцех. Более чем уверенный в своей победе, он в итоге довольствовался серебром и с этой болью жил потом каждый день. У Гришина случилась та же история, и тоже – на Олимпиаде-1964, только зимней, в Инсбруке (интересно, что оба были знаменосцами команды на церемонии открытия Игр). В том сезоне до главного старта Евгений выступил более чем в пятидесяти соревнованиях, включая чемпионаты мира, Европы, СССР, не проиграл ни разу и не видел никого, кто мог бы помешать ему выиграть третью Олимпиаду. А когда такой спринтер нашелся – американец Ричард Макдермот, показавший результат на четыре сотых секунды лучше, готов был, по собственному признанию, провалиться сквозь землю от стыда.
«На второй ступеньке пьедестала почета я оказался как бы непрошеным гостем, – вспоминал потом Гришин. – В тот вечер не поехал в Олимпийскую деревню, а отправился к нашим туристам в монастырь, в котором их разместили. Гулял по аллеям, наблюдал, как монахи каждую свободную минуту читали Библию. И я, как те монахи, наизусть помня все заповеди спорта, понял: мое утешение – только победа в будущем!»
Злой гений Макдермот
Макдермот заставил Гришина задержаться в спорте еще на четыре года. Но победить на Олимпиаде «сэру» больше не довелось. Надо же было такому случиться, но именно этот американец встал на пути 36-летнего Романыча и на Играх в Гренобле, лишив его в последнем забеге даже бронзовой медали…
В том же 1968-м после матча СССР – Норвегия в Свердловске Гришин завершил карьеру спортсмена. Стал старшим тренером велоконькобежной команды ЦСКА и сборной СССР.
В 1970 году на чемпионате мира советская велокоманда, в которую в основном входили армейские спортсмены, впервые выиграла шоссейную гонку на 100 километров, а в 73-м ученик Евгения Романовича Валерий Муратов выиграл чемпионат мира по спринтерскому многоборью. Тем не менее в конце 70-х тренерскую работу пришлось оставить…
Чем больше были успехи моей команды, тем больше я отдалялся от семьи. Из месяца в месяц дома появлялся лишь на два-три дня, максимум на неделю. Дочь уже начала забывать, что я – её отец, – вспоминал он потом.
В конце концов, отказался от сборной, но было уже поздно: жена подала на развод. Он даже не пытался её отговорить, поскольку понимал, что не только постоянные разъезды побудили супругу принять такое решение: главной причиной стали его, образно говоря, постоянные поиски истины на дне стакана…
Коньяк как наркоз
Почему Гришин начал пить? Точного ответа на этот вопрос уже не даст никто. Не помню, кто однажды сказал, что пьянство – это суррогат свободы. Какая свобода требовалась этому легендарному конькобежцу, знаменитому тренеру, человеку, который делал историю отечественного спорта?
Может быть, все дело в генах? В одной из своих книг Романыч рассказал, что его деду по линии отца в молодые годы «три литра самогона на вечер хватало только-только». Но не в этом, уверен, причина. Алкоголь после спорта, на мой взгляд, стал для него единственным спасением, который позволял, хотя бы иллюзорно, подняться до тех высот, на которых он привык находиться. «Каждое утро начиналось с коньяка, и весь день – до позднего вечера – в моей квартире постоянно находились друзья и совсем незнакомые люди», —вспоминал он, спустя несколько лет, о том окутанном алкогольными парами периоде.
Он вливал в себя коньяк как наркоз, чтобы не чувствовать реалий настоящей неуютной жизни вне овала катка, иначе катастрофа, сродни той, когда смертельно больной вдруг просыпается на операционном столе и начинает смотреть на мир, который ему уже не принадлежит. Именно тогда он совершил непоправимый шаг, которого стыдился потом всю жизнь: продал все свои олимпийские медали…
И всё-таки однажды Романыч, как многим показалось, остановился. «Последней каплей» стал серьезный разговор с дочерью Еленой, пригрозившей навсегда отлучить от него любимого внука, если загулы не прекратятся. Приговор обжалованию не подлежал: «Гоша не должен видеть дедушку, когда-то непобедимого, сильного и волевого, медленно, но верно опускающимся на дно».
«Поверьте мне, все, что в жизни приходится преодолевать человеку: нестерпимые боли, физические и психические мучения – ничто по сравнению с преодолением тяги к алкоголю. Просто детские забавы. Здесь никто не знает, когда закончится эта мука и закончится ли вообще. Известно только: если сорвешься хоть однажды, пагубное пристрастие останется на всю жизнь. Вот почему человек, преодолевший тягу к алкоголю, а вместе с ней – и самого себя, должен ежедневно жить под жестким самоконтролем». Это Гришин написал сам. В 2000 году. Никогда раньше я не читал в автобиографических книгах знаменитых спортсменов подобных признаний и вряд ли, наверное, когда-нибудь прочту. Мужество для таких откровений – вещь штучная…
Чемпиона убил чемпионат
Гошу Евгений Романович не потерял. И даже семью вернул. Последние годы прожил вместе с женой, дочерью и внуком. Но вот силы воли в борьбе с пагубной привычкой ему до конца все же не хватило…
Если бы не чемпионат мира по конькобежному спорту, который прошел в начале февраля нынешнего года на новом катке в Москве, Гришин был бы сейчас жив. Позволю себе столь безапелляционное заявление, поскольку, работая над этим материалом, убедился в том бесповоротно.
«Он долго не пил, а приехав на чемпионат, сорвался, что и привело ко второму инфаркту», – это мнение руководителя Союза спортсменов России, трехкратной олимпийской чемпионки Галины Гороховой. Но не все, с кем я разговаривал, были так конкретны.
Рассказывает Валерий Муратов, чемпион мира в спринтерском многоборье, призер Олимпийских игр, ученик Гришина:
– В последние годы Евгений Романович почти безвылазно жил на даче, в поселке Сокол, что в двадцати с небольшим километрах от Москвы по Волоколамскому шоссе. Уезжал туда весной и – до первых морозов. Последний раз я видел его на чемпионате мира. После долгого перерыва он вновь окунулся в мир, который наверняка снился ему по ночам. Десятки знакомых лиц, в том числе в зарубежных делегациях, почти забытый интерес к себе у журналистов, толпы болельщиков, жаждущих автографа, новый суперсовременный каток в конце концов, на который ему уже никогда не суждено было выйти, – все это для запредельно эмоционального Романыча стало сильнейшим стрессом. Переволновался он, конечно, здорово.
Неприспособленный к столь интенсивной нагрузке слуховой аппарат, которым в последние годы он начал пользоваться в связи с последствиями контузии, полученной во время войны, тоже сыграл свою негативную роль.
Тем не менее никаких признаков болезни не было. Напротив, Романыч был в прекрасной форме: общителен, весел, много шутил. Попросил меня передать свою последнюю книгу Вячеславу Фетисову, которому был очень благодарен за то, что тот пробил стипендии олимпийским чемпионам.
Но когда на следующий день мой брат Юрий приехал к Романычу, чтобы снова отвезти его на каток (чемпионат длился два дня), он наотрез отказался. Сказал, что очень плохо себя чувствует, голова раскалывается: длительное общение через слуховой аппарат – все-таки серьезная нагрузка. А сердечко у него и во время занятий спортом пошаливало. Он как-то мне рассказывал, что еще в начале 50-х врачи обнаружили у него аритмию, блокаду левого желудочка сердца и нулевое нижнее давление, вызванные большими нагрузками…
Что касается алкогольного срыва на чемпионате, не знаю. Не видел…
«Так больно ещё не было…»
Не хочет Валерий Алексеевич говорить об этом. Но срыв, к сожалению, был. Устоять перед соблазном выпить по случаю с друзьями рюмку-другую Евгений Романович не смог. А ему категорически нельзя было этого делать, поскольку в тот момент был закодирован от алкогольной зависимости…
Рассказывает Георгий, внук Евгения Романовича:
– После чемпионата мира дед провел несколько дней в Москве, в квартире на Новопесчаной, поскольку на даче в то время шел ремонт. Как-то вечером зашел к нему, вижу: лежит на диване и держится за грудь. Сердце, говорит, сильно колет. Я тут же вызвал «неотложку». Врач сделал ЭКГ и определил инфаркт. Отвезли его в обычную городскую больницу, уже не помню ее номер. Он провел там две недели, а когда врачи позволили его транспортировать, мы с Юрием Алексеевичем Муратовым, одним из учеников деда, перевезли его в кардиологический центр в Ховрино.
До конца мая он там пролежал. После выписки какое-то время пробыл в Москве, ждал, когда на даче закончатся строительные работы. Потом я отвез его туда. Весь июнь чувствовал он себя вроде бы нормально. Девятого июля был день рождения его дочери, моей мамы. Посидели в семейном кругу, поговорили. Все было хорошо. Вечером я уехал в Москву, а утром узнал, что деда не стало. Ему стало плохо ночью, прихватило сердце. «Так больно еще никогда не было» – это, как потом мне сказала мама, были его последние слова. «Скорая» приехала довольно быстро, мама поехала вместе с ним в ближайшую больницу в Дедовске, но там уже ничего сделать не смогли, поскольку оторвавшийся тромб перекрыл артерию…
Личное дело
Гришин Евгений Романович
Лучший в мире спринтер-конькобежец 50-х – начала 60-х годов, первым пробежавший 500 м быстрее 40 секунд. Родился 23 марта 1931 года в Туле. Заслуженный мастер спорта. Заслуженный тренер СССР (1973). Выступал за ЦСКА. Участник одной летней (1952, велоспорт) и четырех зимних Олимпиад (1956, 1960, 1964, 1968).
Четырехкратный олимпийский чемпион: в 1956-м – на дистанциях 500 м (40,2) и 1500 м (2.08,6), в 1960-м – на дистанциях 500 м (40,2), 1500 м (2.10,4). Абсолютный чемпион Европы-1956 (190,692 очка в многоборье). Серебряный призер зимних Олимпийских игр-1964 на дистанции 500 м (40,6). Бронзовый призер первенств мира 1954 г. (200,353) и 1956 г. (188,660). Двенадцатикратный рекордсмен мира (1955 – 1968) на дистанциях 500, 1000, 1500 и 3000 м. Десятикратный чемпион СССР 1956, 1957, 1959, 1961, 1962, 1963, 1964, 1965 гг. на дистанциях 500 и 1500 м. Награжден орденами Ленина (1960) и Трудового Красного Знамени (1957).
По окончании спортивной карьеры был старшим тренером группы спринта сборной СССР и велоконькобежной команды ЦСКА, тренером молодежной сборной страны. Автор книг «500 метров», «Или – или», «Годы триумфальных побед», «Такое не забывается».
Умер 10 июля 2005 года в Дедовске (Московская обл.). Похоронен в Москве на Троекуровском кладбище.
