Думая сегодня о памятнике, который будет установлен на могиле Татьяны, все больше склоняюсь к выводу, что идеальной была бы идея скульптора Эрнста Неизвестного, создавшего надгробие Никите Хрущеву из черной и белой половинок. У Татьяны жизнь была такой же: до и после…
Рассказывает Людмила Титова:
– Татьяна появилась в сборной СССР, когда я уже заканчивала бегать. Не могу сказать, что мы были близкими с ней людьми, но общались довольно часто, в том числе и после завершения карьеры, хотя она была замкнутым человеком. Первый раз я увидела, насколько серьезно она больна (а алкоголизм — это самая настоящая болезнь), на ветеранских соревнованиях в Нижнем Новгороде. С помощью национальной федерации конькобежного спорта наш совет ветеранов пытался помочь ей избавиться от этого недуга, но это очень трудно было сделать, поскольку у Татьяны был свой круг знакомых, где проповедовались совсем иные жизненные принципы.
В конце концов ее зависимость от алкоголя достигла той грани, когда из дома стали исчезать вещи, которые потом продавались или обменивались на водку. Естественно, отношения в семье еще более обострились. Я много раз уговаривала ее заняться лечением, она обещала, но почти тут же забывала об этом. Тем не менее, насколько я знаю, однажды она все-таки попала в клинику, но сбежала оттуда, недолечившись…
В последние годы жизни Татьяна, на мой взгляд, осознала, сколько бед принесла семье, особенно переживала по поводу своих более чем сложных отношений с сыновьями, с которыми полностью утратила контакт. «Виновата все равно ты, и только ты можешь исправить это положение, – говорила я ей. – Дети, может быть, простят и поймут когда-то, но ты должна извиниться перед ними…» Но извиниться она не смогла, хотя, я думаю, и хотела этого.
Но, наверное, мы, окружавшие ее люди, тоже в чем-то виноваты. Поменьше бы среди нас было равнодушных к ее судьбе, глядишь, совсем другим был бы исход. Но, к сожалению, сложилось так, как сложилось…