За «Известия» платили по 200 рублей, за «Футбол-Хоккей» – по 40. Старт великого турнира

Олимпиада длится пару недель. Подготовка к ней – много лет, и содержит не только тренировки, контрольные старты, экипировку и перелёт в столицу Игр, но и целую массу прикладных величин и побочных мелочей. Тут и формирование болельщицкой группы (в СССР на это даже выделяли отдельную смету), и строительство спортивных баз с антуражем и климатом, похожими на предстоящие олимпийские (благодаря чему в 1960-е возвели, например, горнолыжный центр в Бакуриани, имитировавший Альпы), и достойное, «золотыми перьями», освещение жизнедеятельности наших сборных в СМИ.

Два грандиозных явления, почти четверть века сопровождавшие победоносный советский хоккей, тоже возникли в ходе подготовки к Олимпиаде. Осенью 1967 года, за квартал до зимних Игр в Гренобле, едва ли не одновременно было решено провести в Москве международный хоккейный турнир и вписать в популярное футбольное издание хоккейные строки. Так появились на свет всеми любимые Приз «Известий», ныне – Кубок Первого канала, и еженедельник «Футбол-Хоккей».

Здесь полезно уточнить, что в постановлениях «о преобразовании» и «о проведении» нет ни слова про Олимпиаду. Но, зная подход, можно не сомневаться в том, что именно её приближение активировало идеи. Предолимпийский ажиотаж той осенью совсем немного уступал даже такому сакральному событию, как 50-летний юбилей Октябрьской революции. Мысли спортивной части населения СССР были подчинены зимним и летним Играм 1968-го.

«Хоккейщиков» – в особенности. От них впервые ждали – именно что ждали – олимпийского золота. В 1956 году советская сборная была дебютантом Олимпиады, к тому же ореол ее успеха на ЧМ-1954 развеялся реваншем канадцев в 1955-м, и потому надежды переплетались с тревогами. В 1960-м, на американском льду, да после череды неудач на чемпионатах мира, вера в хоккейный успех и вовсе была слаба. В Инсбрук в 1964-м ехали чемпионами мира, но понимали, что в Стокгольме-1963 произошёл счастливый случай, и свое мастерство придется доказывать заново. К 1968-му все кардинально изменилось.

После золота Инсбрука, где вместе с олимпийскими медалями наших наградили и за чемпионат мира и Европы, с Олимпиадой совмещенными, были еще три мировых первенства, выигранных сборной СССР уже убедительно, нокаутами и «за явным преимуществом», как говорят в боксе. В Гренобль наша команда направлялась безоговорочным фаворитом. Ожидание ее успеха и порождало всевозможные формы и способы обрамления этого предвкушаемого успеха.

Международный турнир представлялся не только этапом подготовки, но и красной дорожкой к подиуму. Газета – живописцем достижений и аллеей звезд. Атрибуты полноценного приобщения к олимпийскому чемпионству: теперь и на родной земле (то есть на льду) будут сделаны шаги к Олимпу, а отборные спортивные журналисты отныне специализированно отслеживают и оценивают каждый из этих шагов.

Затея с турниром вообще-то штука сложная. До 1967-го Советский Союз брался за нее всего лишь раз, проведя десятью годами ранее чемпионат мира. Тут и дороговизна проведения: хоккейные команды со всем обмундированием и оборудованием – самые людные и тяжеловесные спортивные делегации. А это в условиях закрытых границ и строгих порядков внутри страны требовало еще и дополнительного внимания спецслужб, чтобы с командами не просочилось в страну что-нибудь запрещенное или кто-нибудь тлетворный. Так что для турнира нужен был железобетонный повод. В 1967-м он нашелся сам собой: в честь 50-летия Великого Октября.

Отказать было невозможно: генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев всей душой любил хоккей, и его соратники по Политбюро даже чисто по-человечески не смогли бы зарубить такую инициативу. Но, кроме этого, у турнира была и явная практическая ценность: состязания должны были дать сборной СССР необходимую игровую практику и возможность изучить соперников.

Долгих обсуждений не было. Летом предварительно решили: турнир состоится. «Советский спорт» упомянул о нем короткой строкой в раскладах на сезон. Потом долго стояла глухая тишина (годовщину революции праздновали). Наконец, за 9 дней до старта, 21 ноября, внезапно опубликовали расписание игр, из которого и выяснилось, что наши и чехословаки выступят двумя составами, также приедут олимпийская сборная Канады и поляки, матчи первых четырех туров пройдут в Москве, Ленинграде и Воскресенске, пятого, заключительного, – только в Москве.

Назавтра стали известны составы двух советских команд, по которым ведущие звенья были, опять же, ровно распределены. Причём заметка в «Советском спорте» уверяла, что Аркадий Чернышев и Анатолий Тарасов возглавят вторую сборную, с менее искушённой атакой, но сильнейшей защитой и основными вратарями, тогда как лидеров нападения возьмут под крыло Владимир и Анатолий Егоровы.

Первыми в Шереметьево (тогда единственное) 28 ноября приземлились два арбитра из Швеции, Викинг и Дальберг. Шведская сборная от участия в турнире воздержалась: затеяла смену поколений и предпочла испытать ее в товарищеских играх. Следом прибыл второй состав чехов. Они тоже распределили силы более-менее ровно по двум командам. Первая, как и остальные зарубежные участники, прилетели 29 ноября. А уже 30-го грянул большой хоккей. В итоге две советские команды поделили первое место, но по дополнительным показателям лауреатом стала СССР-I. Потом она благополучно опередила чехов и канадцев и на Олимпиаде.

В 1967 году был также открыт телецентр в Останкино. С этого момента хоккей стал завсегдатаем телеэфиров. С первого Московского международного турнира по ТВ показали пять игр – по одной из каждого тура. Если конкретно: четыре матча с участием первой сборной СССР (кроме игры с поляками) и встречу Канада – Чехословакия-I.

Наибольшую пользу тот турнир принес канадцам. Разгромно проиграв все четыре игры с нашими и чехами, к Олимпиаде они на две трети изменили состав – и выступили там несравненно лучше. Зажглись на турнире и новые звезды: спартаковцы Владимир Шадрин и Евгений Зимин с того момента полноправно встали в ряд лучших советских хоккеистов. С тех пор так и повелось: каждый декабрьский турнир в Москве вскрывал недочеты и открывал новые имена.

Московским международным он именовался и через год. А в 1969-м его «титульным спонсором» стала газета «Известия», вследствие чего турнир получил обиходное имя «Приз Известий». Его сроки передвинулись на середину декабря, классически – с 16-го по 21-е, что придавало ему еще и предновогоднюю ауру, особенно с появлением талисмана (слова «маскот» тогда не знали) – Снеговика, придуманного главным вдохновителем турнира, работавшим и в «Известиях», и в Федерации хоккея СССР – Борисом Федосовым.

3 ДЕКАБРЯ 1967 ГОДА, на четвертый день первого ММТ любители спорта, потянувшиеся воскресным утром в киоск за еженедельником «Футбол», обнаружили, что он им больше не «Футбол». Точнее, не просто «Футбол», а «Футбол-Хоккей». На обложке – портрет Вячеслава Старшинова, первые семь полос и последняя (то есть, ровно половина номера) отданы под хоккейные материалы: интервью с председателем Федерации хоккея, эссе о положении дел, обозрение НХЛ, отчёт об ММТ. И колонка-объяснялка.

«Нет нужды доказывать, как в последние годы стал популярен в нашем народе хоккей. За центральными матчами чемпионатов мира и страны следит по телевидению то же бессчётное число людей, что и за матчами футбольными... В скором времени география советского хоккея... ещё более расширится... Это вызывает у любителей спорта желание иметь побольше хоккейного чтения, а у игроков, тренеров, специалистов – потребность в своём печатном издании, где можно обменяться мнениями, обсудить злободневные темы».

«Советский спорт» в новостной заметке о переменах в собственном воскресном приложении написал то же, но иначе: «Отныне наш еженедельник, кроме футбольной темы, будет регулярно вести и хоккейную. Это продиктовано растущей популярностью хоккея, желанием многих любителей спорта больше читать об этой интересной игре, желанием мастеров и специалистов иметь печатную трибуну для обмена мнениями, для обсуждения своих проблем».

События развивались стремительно. 6 октября 1967 года в ЦК КПСС поступает записка с пометкой «секретно» от Спорткомитета СССР и редакции «Советского спорта». Они «вносят предложение о преобразовании еженедельника «Футбол» в комплексное издание, освещающее также и вопросы хоккея, которое можно было бы начать выпускать с 1 декабря 1967 года». Далее шло лаконичное обоснование причин и справка о том, что дополнительных финансовых затрат не потребуется – лишь структурные изменения в редакции «Советского спорта».

9 октября отдел пропаганды ЦК своей запиской поддержал просьбу, приложив уже готовое постановление ЦК. И уже 16 октября Секретариат ЦК КПСС предложение о преобразовании еженедельника принял. С пометкой «совершенно секретно». Смысл этой таинственности не разгадан до сих пор.

Хоккей ворвался в футбольную жизнь в самый разгар, несмотря на конец ноября. Достаточно перечислить, что он потеснил на страницах еженедельника. Оставшиеся восемь полос заняли рецензии на оба матча 1/8 финала Кубка обладателей кубков «Спартак» (Трнава) – «Торпедо» (они прошли с интервалом в пять дней), репортаж из Хожува об ответной встрече 1/8 Кубка чемпионов «Гурник» (Забже) – «Динамо» (Киев), отчет о товарищеской игре между сборными Голландии и СССР в Роттердаме, исследование, анонсирующее встречу сборных Англии и СССР на «Уэмбли», обзор игр еврокубков и отборочного турнира Евро-1968. Неделей ранее на страницах «Футбола» учредили «Клуб бомбардиров имени Григория Федотова». Пришлось потесниться, судя по содержанию следующего номера, статье-портрету чемпионов СССР и итоговому обозрению только что завершившегося чемпионата. С этого момента вплоть до лета 1990 года футбол и хоккей мирно делили газетную жилплощадь и не ссорились.

Благодаря тому, что ставки в еженедельнике после реорганизации не изменились, можно не только заглянуть в карман советским журналистам, но и сравнить их доход с хоккеистами. За победу на «Призе Известий» игрокам и тренерам полагались премии – по 200 рублей (по распоряжению Совета Министров СССР от 29 января 1970 года; до него расценки исходили из постановления Совмина от 25 марта 1959 г., согласно которому за выигрыш крупнейших неофициальных международных соревнований полагались те же 200 рублей). Для сравнения, победа на Олимпиаде оценивалась в 4000 рублей, серебро – в 2000, бронза приравнивалась к титулу чемпионов мира – по 1500, тогда как за бронзу чемпионата мира давали только по 300 рублей.

Спортивный журналист за «Приз Известий» зарабатывал в «ФХ» по 40 рублей. Гонорар за полосу был 20, писали обычно разворотами. Если турнир охватывал сразу два номера, можно было удвоить сумму. Плюс пара-тройка заметок с турнира в альма-матер, «Советский спорт», плюс статья в «Спортивные игры» или в «Огонёк», где можно было и два разворота накатать, – и набегало, как у хоккеистов. Кстати, оклад в те годы – 130 рублей у литсотрудника, 120 – у выпускающего, 150 – у зама главного редактора, 220 – у главреда (при средней зарплате в стране около 102 рублей).

Неплохо жили.