Чиновник по особым поручениям. Наш специальный корреспондент расспросил Марата Сафина о его новой жизни

Когда возникла идея поговорить с Сафиным в Нью-Йорке во время US Open, у меня не было сомнений: встреча состоится в одном из укромных уголков «Флашинг Мэдоуз». Поэтому я был безмерно удивлен, когда Марат попросил подъехать для разговора в центр Манхэттена. Этот факт, как я вскоре понял, сильно характеризует его нынешнюю жизнь. Абсолютно новую жизнь.

– Марат, ровно год назад вы сыграли в Нью-Йорке последний в карьере матч «Большого шлема», – начинаю беседу с воспоминаний. – Девять месяцев вне большой игры. Как поживаете?

– Отлично! – Сафин расплывается в улыбке. – Начался новый этап, с новыми целями, задачами. Интересный этап!

– Вице-президент Федерации тенниса России (ФТР) Марат Сафин – что такое этот ваш новый статус?

– Наш теннис, на мой взгляд, в плачевном состоянии. У меня есть собственное видение того, как ситуацию исправить. Мне дают возможность претворить его в жизнь.

– Плачевность в чем заключается?

– Нет системы. Нет базы. У нас же сейчас почти нет детей! Ну, вот самый молодой – Габашвили. А кто за ним?

– Да и Теймуразу, простите, уже 25.

– Вот именно. Бремя лидерства который год уже тащит Коля Давыденко – ему 29. Южный – молодец, старается изо всех сил, но ему уже 28. Турсунов борется с травмами. Андреев – тоже. Девочки, безусловно, пока выручают, но там тоже на виду те, кто вырос не благодаря системе, а вопреки.

Мы обязаны выжимать из нашей богатой талантами страны намного больше. У нас есть устоявшиеся традиции в таких городах, как Москва, Питер, Сочи. Курорт дал Кафельникова и Шарапову, Северная столица – Кузнецову, Первопрестольная – всех остальных. Но это ж еще не вся страна, так? Где остальные регионы? Там что, в теннис не хотят играть? Хотят! Но нет условий. Надо создавать.

– Как?

– В «принудительно-добровольном» порядке обязывать власти на местах помогать теннису.

– Даже на футбол деньги из региональных администраций порой выбить не могут.

– «Даже на футбол…» Во-первых, теннис – это третий-четвертый по популярности вид спорта, уникальный с точки зрения продвижения имиджа страны и отдельных регионов по всему миру. Во-вторых, мы не просим ПРОСТО помогать спорту – окажите поддержку подрастающему поколению. Это ж, можно сказать, наша общая обязанность! Скажу больше: моя идея не в том, чтоб всех заставить заниматься одним теннисом. Пусть у поколения будет выбор. Пусть в спортивных центрах наряду с теннисом будут представлены популярные среди молодежи экстремальные виды. Наша главная задача – заинтересовать спортом как можно больше юного народу. Но тут возникает проблема номер два.

– Какая?

– Кто будет их тренировать? Те великие теннисные тренеры, которые у нас были, уже либо умерли, либо в пенсионном возрасте. Возьмем для примера мою маму. Ей 62. Не уверен, что ей сейчас под силу с прежней отдачей ковыряться с детьми.

– А новых наставников не народилось?

– Они есть, но в массе своей занимаются с богатыми людьми за большие деньги. Чтобы вернуть этих спецов, надо их финансово заинтересовать, надо искать спонсоров под эти проекты, в том числе и на местах. Но мало – дать людям денег, необходимо, чтобы они работали в системе и на систему. Нужны сертификация, единые стандарты подготовки. А то у нас каждый родитель считает своего ребенка как минимум Федерером или Шараповой, а себя – безоговорочно лучшим тренером. Они ведь как думают: теннис – это очень просто. Перекинуть мяч на ту сторону – делов-то! В одну сторону ударил, во вторую – выиграл очко. В итоге реально талантливые дети ломаются, поскольку у родителей снесло башню.

Единственная альтернатива этому – доступные профессиональные тренеры.

– Догадываюсь, сейчас вы скажете, что юным теннисистам еще и негде играть.

– А разве есть где? Нам нужна система небольших турниров широкого охвата – фьючерсов, челенджеров. Подростки должны иметь постоянную соревновательную практику. Это актуально и для регионов, чтоб им было где показывать публике своих будущих теннисных звезд.

– Считаю, что и двух больших соревнований типа «Кубка Кремля» и St. Petersburg Open для такой громадины, как Россия, мало. Поэтому я сейчас активно занимаюсь тем, чтобы в Казани в 2012 году появился еще один серьезный турнир, – это одна из основных задач на посту вице-президента ФТР. В частности, поэтому я сейчас в Нью-Йорке: на «Большой шлем» традиционно съезжаются все руководители мирового тенниса, здесь в сжатые сроки можно решить серьезные вопросы. Все-таки у меня есть опыт: 25 лет в спорте, 13 из них – среди профессионалов. У моих менеджеров были в разное время турниры в Мадриде, Китцбюэле, Бангкоке. Я долгое время следил за тем, как они развивают это дело. Полагаю, многому научился.

– Вы и в Ванкувер недавно ездили – впервые побывали на зимней Олимпиаде. Тоже опыт перенимали?

– Было дело.

– Что больше всего потрясло?

– Как у них все вылизано, вычищено, организовано – буквально не к чему придраться. Даже грязь у них чистая!

– Почему именно Казань?

– Татарстан вкладывает большие средства в развитие тенниса. Там давно хотели получить такой турнир, но не было теннисного центра. Теперь центр появился и мы активизировали переговоры по организации соревнования. Думаю, Казань этого заслуживает. Естественно, глава республики Рустам Минниханов инициативу поддерживает.

– Быстро договорились?

– Вот только сейчас не подумайте, что я как-то преувеличиваю свою роль. Но у меня, чего скрывать, есть некоторые связи. Меня знают, мне доверяют, меня, если хотите, пускают. Со мной в итоге разговаривают. Ну а дальше все зависит от силы убеждения и твердых финансовых гарантий. Иллюзия, если кто-то думает, что теннисные турниры на дороге валяются. Их надо выбивать, выпрашивать всеми правдами и неправдами. Потому что конкуренция сумасшедшая.

– Сейчас вы взаимодействуете с международными теннисными структурами, чтобы получать выгоды для России. А сами видите себя в руководстве мирового тенниса?

– Почему нет? Мне 30 лет, у меня нет ни семьи, ни детей, ничего не держит.

– И планов обзавестись семьей тоже нет?

– Ну, это ж не так, что вышел в магазин и купил себе, правда? Когда начинаешь такие вещи планировать, форсировать – только хуже выходит. Само это должно прийти.

– Вот вы говорите о системе. А я смотрю на лидеров мирового рейтинга и что-то не замечаю среди них продуктов какой-то системы. Все сплошь самородки, обязанные зачастую своей удачной карьерой папе с мамой.

– Это про кого вы сейчас говорите? Ляпнули – аргументируйте!

– Да хоть того же Федерера взять. Он один, как оазис в Сахаре. Ну где-то там еще неподалеку Вавринка болтается. Но если б в Швейцарии была система, двумя игроками дело бы, полагаю, не ограничилось.

– Неправда, система была. Только она была заточена под Федерера. Швейцарская федерация тратила на тренеров по 750 тысяч долларов в год, из которых большую часть зарабатывал знаменитый Петер Лундгрен. Они плодотворно поработали с местной молодежью, из которой выросли Федерер, Вавринка, Чудинелли. Все они – продукты той системы.

– Хорошо, а какая система в Англии? Страна с богатейшими теннисными традициями, а что на выходе? Мюррэй и пустота...

– Согласен, у них что-то неправильно работает. Но в того же Мюррэя федерация вкладывается на полную катушку. Года три назад его тренировал Бред Гилберт, которому федерация платила миллион долларов. Разве у нас такое сейчас возможно? Да мы даже не на пути к этому!

– Хорошо, а есть ли система, на которую мы равняемся?

– Я как человек, выросший в Испании и много лет работавший с аргентинцами, являюсь сторонником их подхода. На мой взгляд, у них самая эффективно работающая теннисная система – вы только посмотрите, сколько у них топ-игроков!

– В общем, сидите вы тут в центре Манхэттена и передвигаетесь круглыми сутками с одних переговоров на другие, так?

– Примерно.

– Многие любят использовать поездки в Нью-Йорк для обновления своего гардероба. Вы, слышал, не исключение.

– Да, выбрался в свой любимый магазин – «XXI век». В Москве же цены – убийственные. А здесь можно купить за 100 долларов то, что у нас стоит всю тысячу. Я вообще скидки люблю.

– Аналогично! А на теннис сколько раз выбирались?

– Ни разу. Все никак не получается.

– Я в шоке. А собираетесь хотя бы?

– Хотелось бы, но график не позволяет. Все равно основные вопросы решаются на Манхэттене. А на корты ехать – это полдня потерять как минимум. Да и народу там на первой неделе тьма – суматошно слишком, много пап, мам, бабушек, дедушек, собачек, – смеется Марат.

– Без вас на кортах стало скучнее. Больше никто не дает шоу, в котором и юмор, и страсть, и высочайший уровень игры.

– Про себя не готов говорить. Но если о нынешнем теннисе в целом, то, на мой вкус, он стал пресноват. Я даже не могу придумать, какой матч я прям вот очень-очень хотел посмотреть. Слишком узок круг топовых игроков: Роддик, Федерер, Налбандян симпатично играет, Надаль, конечно... А вот чтоб какое-то выдающееся молодое дарование появилось, за которым интересно следить, – такого нет. Впрочем, думаю, что у Гулбиса большое будущее.

– Вы сколько лет его расхваливаете, а он все никак не засверкает.

– У него ж травм много. Зелененький еще чуток. Но мне действительно сильно нравится, как он играет, – в десятку точно должен входить.

– По чему в теннисе вы скучаете больше всего?

– Очень сложно сейчас представить, что могут вернуться времена, когда надо будет ежедневно вставать в восемь и весь день посвящать тренировкам и тренажерному залу.

– А теперь во сколько встаете?

– Когда как – в зависимости от делового графика.

– То есть можете и до часу дня продрыхнуть?

– До 11 максимум.

– В общем, ностальгии по большому теннису – ноль?

– В данный момент – да. Меня многие не понимают, и вы, как вижу, тоже. Профессиональные теннисисты живут в постоянном напряжении, 24 часа в сутки – тренировки, игры, режим. От этого пресса под конец карьеры я готов был просто свихнуться. Поэтому сейчас я чувствую необычайную легкость. Будто сняли с плеч мешок весом в тонну.

– Кайф?

– Да. Я получаю удовольствие от каждого прожитого дня. Такое, о котором раньше не мог и мечтать. Мне многие говорили: «Марат, куда ты уходишь? Да через полгода ты будешь скучать, лезть на стенку и в итоге вернешься обратно!» Те, кто так считал, не очень профессиональны, не здорово разбираются в людях. Знакомые же, которые могут похвастаться достижениями в каких-либо сферах бизнеса, никогда ничего мне не пророчили. Просто давали правильные советы, помогали. Потому что понимали, что значит много лет жить в профессиональном напряжении.

– Ну и на сколько килограмм вы расслабились?

– Минус три, Александр, минус три по сравнению с боевым спортивным весом! – не без гордости рапортует Марат.

– Да ладно?! Как так получается, если нервов меньше, тренировок тоже?

– Меньше ем. Тоже всякие умники меня пугали, что я растолстею. Минус три! И это при том, что в зал хожу очень редко.

– В теннис играете?

– Почти нет. Не получается. Последний раз месяцев пять назад выходил на корт в показательном матче. Ездил в Бразилию. Еще играл с Сампрасом, Роддиком в Антлантик-сити. Намного чаще появляюсь на футбольном поле – с отцом и его друзьями.

– У ветеранского тура, в котором играют теннисисты от 34 и старше, есть шансы заполучить Марата Сафина?

– Пока нет. Вернемся к вопросу через четыре года.

– Евгений Кафельников, как мне кажется, с огромным удовольствием включился в тур. Может, оттого, что пока не обрел себя в жизни после тенниса?

– Женя действительно не очень активно включился в новую жизнь после окончания карьеры. Впрочем, он сейчас много помогает развитию гольфа в нашей стране, да и в стороне от тенниса не стоит.

– Играете в гольф?

– Ни в гольф, ни в карты, ни в компьютерные игры.

– Казино?

– Ненавижу проигрывать деньги, я люблю их зарабатывать. Я не могу сидеть без дела. Мне хочется работать, что-то придумывать, организовывать.

– В кого вы такой: в папу или маму?

– В себя.

– И сколько в федерации зарабатываете?

– Нисколько.

– На испытательном сроке, что ли?

– Типа того. На самом деле я думаю, что формально меня утвердят в конце года.

– И на какой оклад рассчитываете?

– 30 тысяч рублей. А что? Нормально!

– Вполне для человека, который прописан в Монте-Карло! Кстати, никак не мог взять в толк: что значила эта строчка в вашем спортивном портфолио?

– У меня жилье в Монако, вид на жительство. Чисто географически порой намного проще останавливаться там, нежели каждый раз лететь в Москву. Да и от всех этих проблем с визами я избавлен...

– Какие-то финансовые льготы это вам приносит?

– Какие-то.

– Можно ли с вами поговорить о сестре?

– Конечно.

– Что с Динарой происходит? Была тяжелая травма – понятно. Связанные с этим игровые проблемы – тоже понятно. Но почему все происходит на таких эмоциях: разрыв с тренером, постоянные демарши на пресс-конференциях...

– Ну вот такая сложная ситуация по жизни оказалась для нее. Тем более она девочка. Личная жизнь, знаете ли, тонкая вещь. Расставания, травмы... После ее очередного возвращения прошло всего пять недель. За пять недель найти себя очень сложно. Ясно, что она нервничает. Я вообще считаю, что этот год уже надо воспринимать исключительно как подготовку к следующему. Играть как можно больше матчей – и все. А потом забыть про него, как про сон кошмарный.

– В теннисном мире ходят упорные слухи, что у нее был с тренером роман. Неудачный. Оттого и разрыв был тяжелым (теперь Крайан тренирует словачку Доминику Цыбулкову. – Прим. ред.), оттого и страсти до сих пор не утихают. Правда?

– Знаете, мне об этом ничего не говорили. Чужая личная жизнь – потемки.

– Просто порой она ведет себя так, как даже вы себе не позволяли...

– Бывает, я знаю... Женщины – ну что можно сказать. Хотя я ее тоже могу понять. Вы ведь, репортеры, те еще провокаторы. Знаете, что спросить, в какой момент, каким тоном. Вам же типа сенсации нужны. Вам же неинтересно, когда просто говорят, что «слева играл хорошо, справа плохо, а подача не шла». Вот вы и пытаетесь вывести людей из себя, цепляетесь. Девочкам на такое сложнее достойно реагировать, чем мальчикам. Так что с пониманием надо относиться.

– Это вы посоветовали ей новую команду аргентинских тренеров?

– Отчасти. Я порекомендовал ей обратиться за советом к своему бывшему тренеру Эрнану Гуми, а уж он навел на своих аргентинских коллег. Я их знаю – хорошие ребята.

– У вас ни разу не возникало мысли помочь ей в качестве тренера?

– Нет. Это невозможно. У меня есть работа, своя личная жизнь. Но, когда есть время, я, конечно, с удовольствием готов помочь.

– Даже после этого она может не вернуться в ТОР-10.

– Моя главная задача в том и заключается, чтобы подготовить ее к возможному прощанию с теннисом. Объяснить, что свет на нем клином не сошелся. Что за бортом есть жизнь – совершенно другая и не менее интересная. Надо просто быть к ней готовым. Тем более что возможностей реализовать себя у Динары будет множество. Лично я очень благодарен многим своим старшим товарищам, которые в свое время вдолбили в меня: жизнь – это не только спорт.

– Мудро. За мемуары засесть не думали?

– Нет. Но книгу я б написал – не о себе, а о мыслях своих. В моей жизни было много моментов, которые навсегда врезались в память: что я тогда подумал, как, почему. Вот это я бы напечатал, но... лет в 70.

НЬЮ-ЙОРК (США)

Открытый чемпионат США. Турнир «Большого шлема». Открытые корты. Покрытие – хард. Общий призовой фонд – 22 668 000 долларов США.

МУЖЧИНЫ

Одиночный разряд

Четвертый круг

Надаль (Испания, 1) – Лопес (Испания, 23) – 6:3, 6:4, 6:4. Вавринка (Швейцария, 25) – Кьюррэй (США, 20) – 7:6 (11:9), 6:7 (5:7), 7:5, 4:6, 6:4. Вердаско (Испания, 8) – Феррер (Испания, 10) – 5:7, 6:7 (8:10), 6:3, 6:3, 7:6 (7:4).

ЖЕНЩИНЫ

Одиночный разряд

Четвертьфиналы

В.Уильямс (США, 3) – Скьявоне (Италия, 6) – 7:6 (7:5), 6:4. Клийстерс (Бельгия, 2) – Стосур (Австралия, 5) – 6:4, 5:7, 6:3.

Родился 27 января 1980 года в Москве. Заслуженный мастер спорта России. Начал профессиональную карьеру в 1997 году. Выиграл 15 турниров серии АТП в мужском одиночном разряде, включая два турнира серии «Большого шлема» (Открытые чемпионаты Австралии и США). В 2000 году стал первой ракеткой мира. Кавалер ордена Почета за заслуги в развитии физкультуры и спорта.

US OPEN

Сегодня (прямые трансляции)

«НТВ–Плюс Теннис» – 18.55, 4.00

«Евроспорт» – 19.45, 21.10, 3.00

Сегодня на Открытом чемпионате США запланирован четвертьфинальный матч в мужском одиночном разряде:

Южный (Россия, 12) – Вавринка (Швейцария, 25).