Мария Шарапова: Не думаю, что сыграю за сборную

– Тяжелый выдался матч! Что пошло не так? – первый вопрос россиянке на пресс-конференции.
– Серена показала взрывной теннис. Часто во время розыгрышей я не могла идти вперед, не могла срезать углы достаточно остро. Соперница отыгрывалась почти в любой ситуации и очень мощно действовала на приеме.

– Но можно было что-то изменить? Например, в первом сете.
– Возможно, если я бы я сделала счет 5:5, все сложилось бы иначе. Может, в этом случае у Уильямс бы немного пошатнулась уверенность в себе. Но всякий раз при счете «ровно» она буквально прижимала меня к задней линии и завладевала инициативой. А когда выиграла первый сет, в начале второго стала действовать еще мощнее.

– Вы рассказали про ее уверенность, но ведь Серена не сразу вошла в игру, отдала свою подачу. О чем подумали, видя такое начало матча? И почему не сумели сохранить свое преимущество?
– Знаете, 2:0 – не такое уж большое преимущество. Для победы надо выиграть два сета. Все решается не в первых розыгрышах и даже не в середине партий. А в концовках…

– Не возникло ощущения в какой-то момент, что игра не идет совсем?
– В начале второго сета? Не знаю. Серена очень мощно подала четыре раза подряд. Возможно, это как-то повлияло на нее, добавило куража. А в игре от приема я не могла что-то сделать. Мячи после ударов Уильямс находили все линии и углы корта. Уже по ходу второго гейма я поймала себя на мысли, что дело плохо и надо действовать внимательнее, но это мало что изменило.

– Какой изначально был план на этот четвертьфинал?
– Цепляться за все возможности и выигрывать очки, когда Серена позволяла это делать. Конечно, самой пытаться создавать подобные моменты. Искать малейший шанс переломить ход матча. Рассчитывать, что Уильямс все отдаст сама, не приходится. Если не искать возможности заставить ее ошибиться, упустить инициативу, то шансов на успех немного.

– Условия матча немного отличались от ваших предыдущих встреч. Вы играли под крышей из-за дождей, а сегодня в Мельбурне было жарко.
– Да, есть такой момент. Самый первый матч на турнире я провела вечером, потом три подряд – на закрытой арене… Но это не повлияло на мой теннис. Несмотря на жару, я чувствовала себя нормально – сказалось то, что я много тренировалась в Мельбурне в такие же теплые дни. И физически ощущаю себя в порядке – все-таки, у нас было не так много затяжных розыгрышей.

– Поделитесь планами на ближайшие недели?
– Мне надо немного подлечить свое предплечье. Из Мельбурна я лечу в Москву, на матч Кубка Федерации против Голландии (пройдет 6-7 февраля. – Прим. ред.), чтобы стать частью российской команды. Но не думаю, что сыграю в «Олимпийском». И вообще где-либо до Индиан-Уэлса (стартует 9 марта. –Прим. ред.). Все это время я посвящу подготовке к длинному сезону.

– В четвертом круге против Белинды Бенчич вы исполнили 21 эйс. В матче с Сереной ничего подобного не получилось. Может, на вас психологически давит мысль об игре с Уильямс и вы подаете хуже? Либо американка просто лучше принимает, чем остальные соперницы?
– Когда ты подаешь под 180 км/ч, это почти всегда эйс. Только, если на той половине корта не Серена. Прием – один из главных козырей Уильямс. Она все время находится прямо на задней линии, рано обрабатывает мяч и не оставляет тебе пространства для атаки. Поэтому у меня было не так много легких очков в этом четвертьфинале.

– Вы потерпели 18-е поражение подряд. Насколько расстроены тем, что вам никак не удается победить Уильямс?
– Каждое такое поражение огорчает. Но оно и мотивирует. Трудно сидеть здесь с вами, спустя полчаса после игры, и рассуждать о том, насколько я расстроена… Хотя это часть моей профессии. Когда понимаешь, что теннис Серены – это какой-то совершенно другой уровень, то появляется желание тренироваться еще и еще, где-то начинать все с чистого листа, где-то искать новые возможности улучшить собственную игру. Причем речь не только обо мне – о всех остальных теннисистках тоже. Уильямс заставляет нас работать. Это вдохновляет.

– Сможет ли кто-то обыграть Серену в Мельбурне?
– Не знаю. Не уверена.