Владимир Алекно: Не лепите из меня героя!

«Дайте хотя бы поужинать, мы только прилетели!» – попросил новый тренер мужской сборной.

Когда созвонились через час, разговор наш, естественно, начался с сенсационного заявления Алекно, сделанного в интервью «Советскому спорту» накануне о том, что он не возьмет за работу в сборной ни копейки.

– Владимир Романович, вы знаете, что игроки сборной Гранкин, Макаров и Вербов вас поддерживают и готовы играть за сборную России бесплатно?

– Узнаю об этом от вас. С Макаровым, Гранкиным и Вербовым я пока не успел пообщаться. Но я поговорил с Михайловым и Апаликовым. Хочу сразу подчеркнуть, что я им ничего не навязывал и мы общались в форме свободного диалога, мне было важно узнать мнение самих ребят. И они мне его высказали. Они полностью «за»!

– От какой суммы отказываетесь лично вы? По нашим сведениям, ваш предшественник итальянец Баньоли получал порядка полумиллиона долларов в год.

– Может, и так. Я не выяснял. Мне это неинтересно. Я не богатый человек, особенно если сравнивать мой тренерский контракт в клубе с контрактами игроков. Материальных проблем у меня хватает. И я сейчас хотел бы объясниться, почему я так решил. Мне в последнее время приходилось слышать от многих тренеров: «Я не пойду в сборную, это слишком большая ответственность!». Прошу прощения, а какую ответственность взял на себя Баньоли за пятое место на чемпионате мира, какую ответственность взял на себя Алекно за бронзу на Олимпиаде в Пекине? Ну, написали в газетах нечто нелицеприятное люди, которые ничего не понимают в волейболе. А по контракту все условия были выполнены!

Решение, которое я принял сейчас… Я считаю его честным. Отказываясь от зарплаты тренера сборной, я как раз и беру на себя самую настоящую ответственность. Экономическую. Только прошу вас не лепите из меня героя. Не надо пафоса. Я просто хочу быть честным.

– После тренерского совета вы сказали, что сборная должна получать только премиальные. За результат. А размер этих премиальных вы себе представляете?

– Нет. Я не думаю об этом, не хочу думать. Вопрос о премиальных будет обсуждаться не раньше, чем сборная выйдет в финал крупного международного турнира. Все это мы проходили миллион раз. Гипотетические премиальные обсуждались при Баньоли и при других, но все утонуло, как топор. Я хочу сначала что-то выиграть, мне это интересно, как тренеру. Я не выиграл еще как тренер ничего на международной арене: чемпионат мира, Мировая лига, чемпионат Европы, Олимпийские игры… Я очень хочу добиться серьезного успеха, а результат-то купить нельзя! Нигде и особенно в сборной. Клуб может купить хороших игроков, и сделать тем самым мечту более реальной, а в сборной ты ничего не купишь, если люди хотят играть за сборную и умирать на площадке, то они сделают это, если не хотят – то никакими деньгами их не заставишь! Это все иллюзии, что все продается и покупается.

– А какой, интересно, была реакция вашей жены и тещи на ваш небывалый для нашей циничной эпохи жест? Вы пока дома живете, не на вокзале?

– Моей тещи давно нет в живых, с женой из-за моих постоянных разъездов видимся редко… А сын очень расстроился. Но не из-за денег. Уверен, семья отнесется к моему поступку нормально, мы ведь не голодаем. Сын же расстроился оттого, что у нас были планы на лето, мы ведь и с ним проводим не так много времени, как хотелось бы. А теперь, поскольку я стал тренером сборной, планами придется пожертвовать. Но и он меня понял, он ведь сам волейболист…