Неприкасаемая. Волейболистка, лидер казанского «Динамо» и сборной Екатерина Гамова признана лучшей спортсменкой 2010 года

После финала чемпионата мира Катя обернулась к телекамерам с глазами, полными слез. А губы – смеялись. Это было как проблески солнца в разгар «слепого дождя». Ее глаза в то мгновение словно ничего и не видели. Она побежала по площадке, обнимаясь с девочками, плача, смеясь и, кажется, не понимая, куда и зачем бежит…

Она вошла в число 12 лучших спортсменов 2010-го по мнению зрителей канала «Россия 2». Во время итогового голосования в декабре ее соперниками за звание «Спортсмен года» были Устюгов и Мустафина, Дацюк и Акинфеев… Именно в финальном «сражении» с вратарем футбольной сборной Гамова и стала лучшей.

По возвращении из Японии ее едва не растерзали на память, будто уверовав, что, несколько минут поговорив с ней, становишься частью легенды.

Стать легендой при жизни, не выиграв золота Олимпиады, дано не всем. Вернее — почти никому. Сколько сумасшедших эмоций породил финиш лыжника Крюкова, выскочившего из-за спины всю дистанцию лидировавшего Панжинского и в шпагате взявшего свою добычу! Но не Крюкова называют лучшим спортсменом года, хотя и он, безусловно, заслужил. Как заслужила это и гимнастка Алия Мустафина, ставшая чемпионкой мира и в многоборье, и в команде, а командной победы гимнасток мы не видели 18 лет!

Ее феномен заслуживает подробного изучения. «Даже последний лох, ничего не понимающий в волейболе, увидев игру Гамовой, замирает от восхищения. Ее игра – это песня», — сказал мне телекомментатор Владимир Гомельский.

Лет десять назад я дала послушать Высоцкого знакомому ирландцу. Заиграла «Лирическая», я попыталась переводить, но была остановлена нетерпеливым жестом: «Зачем, я не знаю русского, но я все понимаю!». Он слушал взволнованно, весь подавшись вперед, невзирая на то, что громкость была достаточной, и, помолчав, в каком-то отчаянии воскликнул: «Почему мы не знаем его? Почему нам никогда не давали его слушать?! Как такое могло произойти?!».

Владимиру Гомельскому я позвонила потому, что он работал советником президента московского «Динамо» в то время, когда за столичный клуб играла Гамова.

— Я с Катей лично почти не общался, — поначалу разочаровал меня Владимир Александрович. – В качестве советника президента клуба я занимался другими вопросами. Но как болельщик своими впечатлениями поделюсь охотно. Поскольку я все-таки тренер, пусть и не волейбольный, могу точно передать, что именно меня как тренера в ней особенно поражает.

Можно сколько угодно рассуждать о том, что природа и родители дали ей рост, прыжок и длину руки. Но до чего она все-таки зрячая! Гамова направляет мяч в незащищенную зону площадки. Спокойствие, с которым она вычисляет эту зону, доведено у нее до флегматичности! Но в то же время я заметил, что она играет тем сильнее, точнее и ярче, чем сложнее соперник. Мы часто видим во время волейбольных матчей, как пасующие за спиной показывают партнерам пальцами, какая комбинация будет сейчас разыгрываться. А в случае с Гамовой не надо, по-моему, никаких пальчиков. Набросьте на нее мяч — она сделает все, как нужно!

— После победы над Бразилией в финале плакали все. Бразильянки от горя, Гамова – от счастья. Она столько всего выиграла в волейболе, кроме Олимпиады, и все-таки – плачет…

— Да, я тоже на это среагировал. Победа не первая и не последняя, а плакала – навзрыд.

– Николай Васильевич, можно ли назвать Екатерину Гамову одной из лучших волейболисток в истории?

– Для того, чтобы делать подобные выводы, должно пройти время. На сегодняшний момент лучшей волейболисткой в истории я склонен назвать Инну Рыскаль. Катя Гамова же, безусловно, находится в числе выдающихся.

А лучшим игроком мира она была названа абсолютно заслуженно. Я хотел бы отметить ее высокую… даже очень высокую психологическую устойчивость, ее технику. Вот в чем прежде всего она превосходит тех же бразильянок. Тут огромная заслуга тренера сборной Владимира Кузюткина: насколько грамотно он использует Катю в построении игры, давая показать Гамовой все, что она знает, умеет и чем владеет.

 

Главный тренер сборной Владимир Кузюткин, по-моему, сейчас немного нервничает. Любовь Соколова решила взять паузу в игре за сборную. И есть опасение, что ее примеру может последовать Екатерина Гамова. На Олимпиаде обе примы сыграть очень хотят. Но что если в их отсутствие команда элементарно не попадет на Олимпиаду?

— Владимир Иванович, Катя пока официально увольнительной у вас не просила. Но слухи ходят. Что происходит? Россия с Гамовой и Россия без Гамовой – не одно и то же.

— От самой Кати я ничего не слышал. Такие разговоры пошли, потому что аналогичное решение приняла Люба Соколова. Ну и в восприятии публики возникает, видимо, что-то вроде цепной реакции… Верю, что Катя будет играть за сборную, ибо знаю ее как человека, у которого слово не расходится с делом. Лишь один раз она свое слово нарушила… Тогда, уйдя из сборной на два года, сама, без уговоров с моей стороны вернулась через месяц.

— Полагаете, Екатерина не сможет отказаться?

— Очень надеюсь на это. Лично мы на эту тему пока не разговаривали, и мне представляется… Да что там! Зная Катю, я глубоко убежден, что если бы у нее возникло желание отдохнуть от сборной, я услышал бы об этом первым. И не из прессы, а от нее лично.

— Почему она упорно не желает быть капитаном сборной?

— Говорит, что не хочет руководить. Это ее натуре не близко. Но она все равно влияет на девочек своим примером. И когда я провожу с молодыми игроками индивидуальные беседы, Катя и Люба Соколова обязательно присутствуют при этом общении. Они участвуют в разговоре наравне со мной. Не я их возвысил, Катя и Люба сами себя возвысили своим многолетним самоотречением. Они – достояние; и понимают это.

Многие тренеры любят подчеркивать, что для них неприкасаемых не существует. А я не побоюсь во всеуслышание объявить: «Катя – неприкасаемая!». И, уверен, эти слова ей не навредят. Нет в ней ни высокомерия, ни снобизма. Катя требовательна к себе даже в мелочах. Вот, представьте, у нас в выходной день на каком-то турнире в плане экскурсия. Если бы Катя отказалась, сославшись на то, что ей просто хочется побыть одной, я бы это понял. «Что дозволено Юпитеру…» Но Катя даже такими маленькими привилегиями, которые могли бы быть по отношению к ней с моей стороны, не пользуется. Все вместе – значит вместе. Экскурсия – так экскурсия… И из своего номера она спускается в холл отеля одной из первых. Тоже характерная деталь… Могла бы не то что опоздать, а прийти одной из последних. Но она никогда не ставит в положение, при котором ее нужно ждать!

— Гамова живет и играет под большим давлением. Это и невозможность снизить планку, поднятую на фантастическую высоту, и постоянное внимание, от которого иной раз хочется спрятаться. В одном из интервью Катя призналась, что от нагрузок у нее иногда случается психоз. Она умеет справляться с этим сама, задерживая дыхание и отсчитывая до десяти. Не помогает с первого раза – снова задерживает дыхание и по новой считает. А вы как тренер пытаетесь что-то сделать, когда возникает такая ситуация? Или человека в подобном случае лучше оставить в покое?

— Да все у нас бывает… Бывает, и смотреть друг на друга не хочется (смеется). И раздражение… Но в отношении Кати я придерживаюсь того принципа, что талант, дар позволяют ей работать меньше. Я не даю волейболисткам дурных нагрузок по типу «Возьми сто килограммов и бегай с ними по залу несколько часов!». Утрирую, конечно, но на дурную нагрузку и реакция будет соответствующей. Я услышу о себе, что я дурак, — и это будет справедливо.

Катя умеет понять тренера, она вообще человек понимающий. Вплоть до того, что я спрашиваю ее: «Ты свои слабые стороны видишь?». И она сама произносит то, о чем я в тот момент думал. В точности! После чего нам остается посмотреть друг на друга и рассмеяться.

— Где же они, ее слабые стороны?

— Это наш секрет, раскрывать его я не буду. Могу лишь заметить, что из десяти игровых аспектов восемь у нее являются сильными.

— Сатирик Жванецкий забавно описал свои впечатления после японского чемпионата мира от ударов Гамовой по мячу: «Мяч у нее – будто отрубленная голова некоего мерзавца, который ей лично сделал что-то очень скверное, вот она и бьет по нему с такой силой, что не по себе становится».

— Это сатирики пусть упражняются на тему ударов Гамовой в изящной словесности. А мне как главному тренеру сборной куда больше нравится ее собственная голова!

Мама у Кати умерла несколько лет назад. Отец отказался от нее еще в роддоме. И тетя, Любовь Борисовна Гамова, – единственный родной человек. После японского чемпионата мира журналисты ее продолжают терзать вопросами нещадно.

— В первое время не успевала открывать и закрывать дверь! – восклицает Любовь Борисовна. – А что я могу рассказать? Мы видимся так редко. Все больше по скайпу дружим… дожили!

— Вы были Катиным первым тренером, в таких случаях принято спрашивать: «Она уже и тогда была особенной?».

— Думаете, я понимала тогда что-нибудь? Я сама в тренерском деле делала первые шаги. А уж когда Катю взяли во взрослую команду в основной состав… причем ей всего 14 лет было, и ей пришлось играть наравне с состоявшимися женщинами. Взяли ее летом, чемпионат страны тогда начинался раньше, и пятнадцать Кате исполнялось только в октябре. Две партии она держалась стойко, но потом силенок уже не хватало. И тренер сажал ее на скамейку, давал прийти в себя и в концовке снова выпускал. Я думаю, ей было очень одиноко. Все были намного старше, у них уже были свои, взрослые разговоры и интересы… Но Катя не жаловалась. А тренер «Метара» уже понимал, конечно, что она собой представляет. Все бегал и переживал: «Ведь заберут у меня ее, обязательно заберут. Что бы придумать, чтобы Карполь ее не увез?».

— Ее отец за все годы ни разу не проявился? Увидев дочь по телевизору, иные папаши склонны прибежать «за своим миллионом».

— Нет, ни разу. Челябинск не очень большой город, у нас есть общие знакомые. Что-то до меня доносят. Вот говорят, например, что он очень гордится Катей, рассказывает знакомым, что она его дочь. Но встреч не ищет…

— В вашем роду до Кати были двухметровые люди? И что вы знаете, кстати, о ваших предках?

— Обидно, потому что толком ничего не знаю. Мой папа и, соответственно, Катин дедушка был шофером, но он умер, когда мне было всего три годика. Мама всю жизнь на заводе отработала. А когда я была уже в сознательном возрасте, в том, начиная с которого начинают интересоваться своими предками, спрашивать оказалось не у кого. Так что о Катиных прадедах и прабабушках неизвестно ничего… А роста все, кого я застала, были чуть выше среднего. Катя у нас первая такая.

— Катя хорошо рисует, у вас сохранилось что-нибудь из ее детских работ?

— Еще школьницей она под Новый год сильно заболела и попросила лист ватмана. Нарисовала елку, снег и тигренка – тигренка, наверное, потому что наступал год Тигра. Этот ватман у меня и хранится, свернутым в рулон. Прошлый год был годом Тигра, я его повесила на стене накануне 31 декабря…