Срок подходит к концу? Спортсменки, дисквалифицированные вчера на два года, могут появиться на стадионе… уже весной

Вчера президиум Всероссийской федерации легкой атлетики (ВФЛА) дисквалифицировал на два года семь спортсменок, обвиняемых Международной ассоциацией легкоатлетических федераций (ИААФ) в подмене допинг-проб – Юлию Фоменко (бег на 1500 м), Гульфию Ханафееву (молот), Дарью Пищальникову (диск), Елену Соболеву (800 и 1500 м), Татьяну Томашову (1500 м), Светлану Черкасову (800 м) и Ольгу Егорову (5000 м). Срок дисквалификации начинается с момента забора первой пробы, то есть с апреля или мая 2007 года. Для того чтобы это решение ВФЛА вступило в силу, в течение 30 дней оно должно быть одобрено ИААФ.
Срок подходит к концу? Спортсменки, дисквалифицированные вчера на два года, могут появиться на стадионе… уже весной
20 октября 2008 23:54
автор: Константин Бойцов

СОБЫТИЕ ДНЯ. ЛЕГКАЯ АТЛЕТИКА
ДОПИНГ-СКАНДАЛ

Вчера президиум Всероссийской федерации легкой атлетики (ВФЛА) дисквалифицировал на два года семь спортсменок, обвиняемых Международной ассоциацией легкоатлетических федераций (ИААФ) в подмене допинг-проб – Юлию Фоменко (бег на 1500 м), Гульфию Ханафееву (молот), Дарью Пищальникову (диск), Елену Соболеву (800 и 1500 м), Татьяну Томашову (1500 м), Светлану Черкасову (800 м) и Ольгу Егорову (5000 м). Срок дисквалификации начинается с момента забора первой пробы, то есть с апреля или мая 2007 года. Для того чтобы это решение ВФЛА вступило в силу, в течение 30 дней оно должно быть одобрено ИААФ.

Корреспонденты «Советского спорта» застали двух из «приговоренных» спортсменок в столовой Олимпийского комитета России, в здании которого находится штаб-квартира ВФЛА. Сидевшие за одним столиком Елена Соболева и Светлана Черкасова уже завершали трапезу конфетами «Рафаэлло» и оживленно беседовали с вице-президентом ВФЛА Татьяной Лебедевой. Олимпийскую чемпионку Афин и обладательницу двух серебряных наград Пекина избрали на должность месяц назад, но приступить к исполнению своих служебных обязанностей она толком еще не успела и разговаривала с Еленой и Светланой скорее как недавняя подруга по сборной, нежели как представитель организации, только что вынесшей столь малоприятное для собеседниц решение.

С момента его объявления прошло немногим более часа, однако ни видом, ни поведением легкоатлетки не походили на убитых горем.

«ЭТО ЗАГОВОР!»

— Угощайтесь, — пригласила нас к столу Черкасова.

Светлана, — обращаемся мы к ней, – еще неделю назад вы были полны решимости идти на самые радикальные шаги вплоть до публикации Открытого письма Президенту России, а сегодня спокойно сидите и обсуждаете решение по собственному делу. Что изменилось?

— Переболели… Публикация каких-либо писем вряд ли бы помогла. Все мы отчетливо понимали: президиум примет решение под давлением ИААФ. Ради чего скандал – если он ни на что толком уже не повлияет? Более того, если решение ВФЛА будет утверждено, то уже 26 апреля мы с Леной сможем «вернуться в профессию». Можно сказать, принятое решение – лучший для нас вариант в данных условиях.

— А если ИААФ не утвердит это решение и назначит более суровое наказание – скажем, начнет отсчет дисквалификации с августа этого года?

— Тогда нам не останется ничего другого, как судиться. По действующим законам сперва придется затевать тяжбу против ВФЛА, потом против ИААФ… Решиться на такой шаг непросто. Требуется адвокат, а это немалые деньги, которых у нас сейчас просто нет и заработать их в ближайшее время мы едва ли сможем. К тому же нет никаких гарантий того, что суд решит дело в нашу пользу. Да, у нас есть серьезные аргументы против тех, кто обвиняет нас в нарушении антидопингового законодательства. Но они касаются в первую очередь процедуры прохождения допинг-контроля: наши первые пробы были вывезены из России нелегально и в течение года нас никак не уведомляли о расследовании. Однако в ИААФ на каждую нашу претензию есть с десяток объяснений, а надо будет, найдется еще десяток. «У двух ваших допинг-проб не совпал ДНК, — говорят нам. — Наши нарушения на этот факт никаким образом не влияют и, значит, не имеют к вашему проступку никакого отношения».

— Вы, если не ошибаемся, потребовали вскрыть пробу Б, однако про результаты этого анализа до сих пор ни слуху ни духу.

— Не удивимся, если в итоге выяснится, что пробу вскрыли еще три месяца назад, — вступает в разговор Елена Соболева. — Уверена, у ИААФ и на этот счет найдется объяснение. Я лично до сих пор не могу отделаться от мысли, что все это чей-то заговор. Судите сами – документы были брошены на стол в тот момент, когда первые лица ВФЛА уже уехали на Олимпиаду и едва ли могли повлиять на то, чтобы мы все же приняли участие в Играх. А ведь по закону у нас было 14 дней для того, чтобы подать апелляцию. Какое там – никто даже физически не был в состоянии это сделать! Тем более что ответчики наверняка не пришли бы на суд, притом по уважительной причине…

«ПРЕТЕНЗИЙ К НАШЕЙ ФЕДЕРАЦИИ НЕТ»

— К национальной федерации у вас претензии есть?

— Нет. Мы понимаем, какое оказывалось давление и что, встань ВФЛА за нас «во весь рост», пострадать могла бы вся сборная команда, которую могли не допустить к Олимпиаде.

— Вы многократно говорили, что при существующей процедуре сдачи допинг-проб подменить ее невозможно физически, а именно в этом вас обвиняют…

— Подмена действительно невозможна! Сдача мочи происходит под личным наблюдением офицеров, которые за сговор со спортсменами также могут понести суровое наказание.

— На каком в таком случае уровне произошла подмена?

— Утверждать что-либо и обвинять кого-либо мы не можем. Мы со Светой можем лишь сказать, что нарушений с нашей стороны и стороны офицеров, которым мы сдавали анализы, не было.

— Татьяна, — задаем вопрос Лебедевой. – Что вы, как представитель национальной легкоатлетической федерации, думаете по данному вопросу?

— Что касается принятого решения, считаю, что это один из наиболее гуманных вариантов. Очень надеюсь, что девчонки уже в скором времени вернутся к активной соревновательной деятельности, и все случившееся останется в их памяти не более чем досадным недоразумением.