Римас Куртинайтис: Я бы пошел на конфликт с Леброном

- Следили за карьерой Дэвида Блатта в «Кливленде»?
- Конечно. Мы знаем, как в Европе трудно разговаривать с некоторыми ребятами, у которых большие контракты. Им кажется, что они самые главные в этой жизни. В НБА это еще труднее. В «Химках» играл очень высокооплачиваемый баскетболист Лэнгфорд. Отличный игрок, но мы были вынуждены с ним попрощаться из-за его характера. Сложный человек. Пришлось отрезать палец, чтобы потом не надо было отрубать руку. После его ухода команда получила импульс, мы даже выиграли Еврокубок. А Лэнгфорд сейчас играет в УНИКСе.

- Свой случай вы проецируете на Блатта?
- Дэвид тренер не конфликтный, отличный дипломат, умеет выслушать игроков. Первый сезон в НБА у него получился прекрасным, «Кливленд» был близок к чемпионству. Но, возможно, причина того, что не хватило немного для победы в том, что в «Голден Стэйт» был прекрасный коллектив, чего мы не можем сказать про «Кливленд». Там кроме Леброна еще есть такие ребята, что я даже не знаю, как из них можно слепить хоть какой-то коллектив.

- Т.е. проблема «Кливленда» в отсутствии коллектива?
- Я не могу давать такие категорические оценки, для этого надо находиться внутри команды. Но мое мнение сложилось из того, что я читал - из высказываний игроков. Некоторые из них потеряли веру в Блатта из-за того, что он не решился возражать Леброну. А надо было хотя бы раз пойти с ним на конфликт, когда тот был не прав.

- В чем это выражалось?
- Я пересказываю лишь мнение игроков «Кливленда». Они говорят, что при разборе матча Блатт им указывал на ошибки. И в то же время, все видели, как Леброн не возвращался в защиту, а Блатт ни одного упрека ему не предъявлял. Или надо сделать замены. Другие меняются, а Леброн остается, и это явная ошибка. И опять – тишина. После этого некоторые игроки потеряли веру в авторитет тренера.

- Чтобы вы сделали на месте Блатта?
- Я бы вступил в конфликт с Леброном, несмотря на то, что его авторитет не только в «Кливленде» и во всей лиге непререкаем. Если игрок не прав и будь это хоть сам Леброн, ну как я, тренер, могу ему на это не указать?! И пусть меня уволили бы… Хотя все это, конечно, сложно, и каждый случай индивидуален.  

Я болел за «Кливленд» только из-за того, что там был Блатт. А сейчас Блатта уволили и для меня эта команда не существует. Потому что я считаю, что с Дэвидом поступили очень несправедливо. 

- В «Химки» в этом сезоне тоже пришел звездный игрок – Алексей Швед. Что о нем скажете?
- Алексей – очень хороший парень по своим человеческим качествам. То, что пишут про его зарплату, не соответствует действительности, хотя игрок он высокооплачиваемый. И это обстоятельство автоматически накладывает на игрока ярлык лидера. На Лешу обрушилось большое давление прессы, специалистов. Леше надо было в первые месяцы справиться с этим давлением.

- Удалось?
- Леша первое время пытался доказать свое лидерство за счет индивидуальных действий. Это нам ломало командную игру. Это первое время порождало конфликты между нами. Со временем нам удалось это изменить, теперь Швед играет на команду.

Леша – большой талант, мне не хотелось его привязывать к жестким схемам, чтобы не нивелировать его индивидуальность. И нам удалось вписать индивидуальные качества Алексея в командную игру. Чему я очень рад. И я считаю Шведа на данный момент одним из сильнейших баскетболистов в Европе.

- Сменим тему. Вы как-то говорили, что детство наложило отпечаток на ваш характер.
- Характер формируется в детстве. Мы жили за городом в частном доме. До центра Каунаса - на автобусе 45 минут. По литовским меркам это очень прилично.

Мы росли активными: играли в футбол на нашем лугу. Там паслись коровы и часто у нас возникали конфликты с хозяевами коров. До Немана было 50 метров. К дереву мы приделали обруч от бочки, он заменял нам кольцо. Мы все называли себя именами игроков «Жальгириса». Я был Масальскисом.

Считаю, что мне в этом плане повезло: тогда мальчишки активно занимались спортом. Это дало хорошую закалку перед тем, как я поступил в спортивную школу.

- Но были и бытовые трудности.
- В доме была печка, ее надо топить дважды в день. Родители работали на фабрике, они рано уходили на работу. Поэтому перед школой мне надо было протопить печь, сходить за водой. Колодец далеко, поэтому я брал сразу два ведра, чтоб два раза не ходить. Иногда я не мог сесть на автобус, который вез учеников в школу – он был полный, либо я опаздывал на него. Тогда бежал до школы бегом, а это больше двух км. Тоже хорошая тренировка.  

Питались? Питались нормально. С детства люблю докторскую колбасу. И сейчас, когда еду на рыбалку, всегда беру чеснок, батон и докторскую.

- В вашей тренерской карьере уже порядка десяти команд. Почему в этом списке нет родного «Жальгириса»?
- Когда я играл за дублеров «Жальгириса», то попал в молодежную сборную СССР, которая участвовала в первом чемпионате мира среди молодежных сборных в Бразилии. Тогда это был топ-уровень – сборная Союза. Я очень надеялся, что теперь меня точно возьмут в «Жальгирис». Но тренер Владас Гарастас решил по-другому: он привез баскетболистов из своего Биржая. Видел в них будущее «Жальгириса».

- И вы проделали извилистый путь, чтобы оказаться в родной команде…
- Я плохо учился в институте, пропускал занятия и меня отчислили. Оказался я в спортроте в Риге, играл за местный СКА в первой лиге. Меня заметил Гомельский и пригласил в ЦСКА. А оттуда уже вернулся в «Жальгирис». И сейчас хочу поблагодарить Владаса Гарастаса, что он не взял меня тогда в команду. Потому что из ЦСКА я пришел туда состоявшимся игроком. А те, кого тогда взял Гарастас, так и просидели на лавке.

- А с тренерством что?
- Я рассказал эту историю к тому, что ситуация похожа. Я как-то говорил, что готов тренировать «Жальгирис» и бесплатно. Когда я был министром спорта, команда переживала трудные времена. Я видел, в чем причина таких трудностей, что деньги расходуются неправильно. Журналисты как-то спросили: «Чтобы вы поменяли в «Жальгирисе», чтоб выйти из кризиса?» - «Руководство», - ответил я. После этих слов на меня обиделись.

Сейчас руководство поменялось,  но те долги до сих пор висят на клубе тяжелыми оковами. Их приходится выплачивать, кто-то постоянно подает в суд на клуб. Из-за этого команда не может нормально укомплектоваться.

Я все это к тому, что жизнь идет по кругу. Возможно, я повторяю свой путь игрока, прежде чем попасть в родной клуб уже в качестве тренера. Я вновь в Москве, но не в ЦСКА, а в «Химках». И возможно, кто знает, проделав такой путь, я опять окажусь в «Жальгирисе». Это команда моего родного города, мы все росли на ней.

- Вам же предлагали остаться в ЦСКА в 1982-м?
- Да, Гомельский предлагал. Обещали машину, квартиру, офицерское звание. И главное – это была гарантия, что будут играть в сборной. Но я отказался. Мое сердце принадлежит «Жальгирису».

- В Каунасе не возмущались, что вы согласились тренировать «Летувос Ритас»? Это ж такое литовское дерби, что доходит до прокалывания шин болельщиками противоположной команды.
- Да, шины прокалывают. «Ритас» самый принципиальный соперник для «Жальгириса». Болельщики, в Каунасе, конечно, свистели. И сейчас будут свистеть, когда мы приедем с «Химками». Это нормально… Знаете, я люблю работать. Я работал в Азербайджане, Польше, Киеве. Я поеду и в Антарктиду, если там будет кого тренировать и меня пригласят.

- Сабонис не раз говорил: как бывает в Москве, непременно бывает на могиле Гомельского. Вы часто проведываете своего учителя?
- Откровенно говоря, ни разу так и не выбрался. Это мое большое упущение, но обязательно в ближайшее время наведаюсь на могилу Александра Яковлевича. При жизни мы все каждый год 18 января приезжали в Москву из разных стран на его турнир. Я летел из Баку, из Варшавы. Мы все, из той сеульской команды, не пропускали ни одного матча на день рождения Папы.

Этот человек сыграл огромную роль в моей жизни. Каким он был психологом. Если игрок зазнался, он его быстро возвращал на землю. И, наоборот, помогал человеку, если у того что-то не получалось. Александр Яковлевич воспитал из нас бойцов, закалил наши характеры. Да, у него были жесткие методы. Но сейчас я их не могу применить в своей работе, времена изменились.

- На футбол.

- А можно и того, и того? Два бокала?

- Конечно, рок!

- Думаю, тренером «Химок».

- Однозначно, Каунас!