Артем Дзюба: Я многое сделал, чтобы попасть в сборную России

Был фильм «Король говорит». У нас сейчас нечто похожее – «Дзюба говорит». Не король пока, но все же. Нападающий «Зенита» дал большое и откровенное интервью в передаче «Футбол России» на канале «Россия 24». Приводим его полную расшифровку

- Когда в прошлом году стало окончательно ясно, что Манчини на вас не рассчитывает?
- Наверное, я допустил небольшую ошибку – надо было уходить уже после первых сборов – мне дали ясно понять, что Манчини не очень хотел видеть меня в команде. было много околофутбольных разговоров. Я приехал к нему в гостиницу, чтобы поговорить лицом к лицу. Если я не устраиваю, как футболист, я готов покинуть команду. Он сказал, что его все устраивает, но ему не нравятся какие-то околофутбольные вещи.

- Какие околофутбольные вещи?
- Первая – какие-то проблемы с моим коленом, из-за которых я прямо не могу тренироваться, хотя я не пропустил ни одной тренировки. То, что я расслабляю Кокорина – это было главным, наверное… Расслабляю Кокорина, разлагаю коллектив, не могу тренироваться из-за колена.

- Вы с ним один раз разговаривали, или несколько?
- Это все были разговоры в пустоту. Я тогда допустил ошибку – хотел упереться, доказать что-то – никогда в жизни так не тренировался, пахал. Он мне сказал, что я должен бегать больше всех, работать больше всех, выигрывать все бега. Я везде старался быть первым. В итоге добирался и падал замертво. Я понял потом, что бился в закрытую дверь – дурак был.

- Правда, что для вас важно, чтобы с тренером были близкие, доверительные, может чуть-чуть неформальные отношения?
- Наверное, это каждому важно. Есть мнение, что я не справляюсь, когда есть конкуренция. Но конкуренция конкуренции рознь. Одно дело, когда она адекватная и объяснимая, но другое – когда она в одну сторону. Любого человека в любой профессии, когда начальник ему верит и уважает его, чувствует и понимает его, это окрыляет. Так было с Виллаш-Боашем и Луческу. Манчини немного другой. Есть пример, когда Дриусси травмировался и не работал две недели, а я работал, но он сразу выходит на предыгровую тренировку и на следующий день уже играет, а я не играю. Это не конкуренция.

- То есть, нормальной конкуренции не было?
- Я отпустил эту ситуацию. Единственное, наверное, надо было уходить раньше. Я доволен, что так все сложилось, потому что в конце уже вели себя некрасиво.

- Кто?
- Новое руководство. Люди, которые пытались придумать мне травму. Они дали понять, что для них приемлемо, если мы с Шатовым будем находиться в «Зените-2» и, играя там получать свою зарплату.

- История про 120 тысяч евро правда? Вы действительно рассматриваете такой вариант, что заплатите эту сумму, чтобы сыграть против «Зенита»?
- Да. Другой вопрос, что, если я это сделаю, то уйду в ноль – приехал просто три-четыре месяца поиграть в футбол. Но я это сделаю. Я не лукавлю. Если никто не поспособствует этому, то да, я заплачу из своего кармана, чтобы выйти. Теперь, если этого не сделаю – буду крохобором на всю страну.

- Когда поняли, что едете в «Арсенал»?
- Когда понял, что в другие клубы меня не отпустят. Когда я поговорил с Миодрагом Божовичем, такой звоночек у меня отложился, но я ждал ответа от другой команды. Но, когда я понял, что ответа не будет, в последний момент, когда я уже отчаялся, мне позвонил Гурам Аджоев. Я дал ему понять, что очень хочу играть и доказывать свою состоятельность.  Это важно, потому что многие сказали, что Дзюба уже не тот, он зажрался, он ему ничего не надо… Это для России нормально – сначала в грязь, потом ты царь, потом снова в грязь… У меня до сих пор в голове сидит фраза Слуцкого: «Встречай ругань и успех одинаково – помни, что эти голоса лживы». Спасибо Гураму Аджоеву и губернатору. Если бы они не включились, я до сих пор был бы в «Зените-2».

- Как вам в Туле живется?
- Очень хороший коллектив, доброжелательные люди. Здесь супер: коллектив, тренерский штаб. Здесь очень любят «Арсенал» - болельщики приходят по морозу, скандируют – молодцы. Я люблю такую простоту, правду. Такие ребята могут сказать все в лицо, не лицемерят – лучше горькая правда, чем сладкая ложь.

- Вы в гостинице живете, или квартиру снимаете?
- Квартиру. Если бы я жил в гостинице, получилось бы, что я живу на сборе два с половиной месяца – я в такие моменту начинаю «тухнуть».

- После совместной работы в «Ростове» вы с Божовичем общались?
- Переписывались иногда, но не то чтобы прямо общались – поздравляли друг с друга с праздниками, с событиями, передавали приветы через общих знакомых.

- Он изменился за это время?
- Нет, вообще нет. Похорошел только.

- Его требования к вам изменились по сравнению с тем, что было в «Ростове»?
- В принципе нет. В «Ростове» был такой эпизод… Я любил распыляться вправо, влево, отходил назад за мячом. Мне нравилось играть свободного нападающего.  Но он сказал мне стоять в штрафной и ждать своего шанса. Тогда был Джано Ананидзе, другие ребята, которые могут все это сделать, могут меня найти. Но, если меня не будет в штрафной – там не будет никого. Я после этого высказал журналистам. Когда я играл в «Спартаке» под нападающими, много бегал, но не забивал – меня ругали за это. Пришел в «Ростов», мне сказали стоять и ждать моментов, чтобы забить. Я забил 17 голов. Те же люди после этого начали говорить: голы есть, но где движение, где работа на команду?

- То есть вы сейчас играете центрального нападающего?
- Такого прямо "столба" у нас нет. Но мы же на тренировке работаем, наигрываем что-то. Я понимаю, что от меня требуется, привыкаю. Каждому футболисту нужно адаптироваться. Это я понял, когда пришел в «Зенит». Первые семь туров – ноль голов. Я просто стоял и укорачивался от ударов. Нужно было понять, как играет команда, найти подход к ребятам, стать своим в коллективе, чтобы тебя начали воспринимать. Нельзя просто прийти и сказать: «Парни, не знаете, что делать с мячом – отдайте его мне». Такое здесь не прокатит.

- Вы назвали несколько тренеров, при которых очень хорошо играли. Что у них общего? Или они все совсем разные?
- Единственная отличительная черта – они все суперпорядочные люди. Бывает по разному: хороший тренер – плохой человек, хороший человек – плохой тренер, бывает все хорошо, бывает все плохо… Но это – уникальное явление, когда и человек плохой, и тренер ужасный – это беда для всей команды.

- А если плохой человек, но хороший тренер, может можно и нужно потерпеть?
- Так и будет. Если будет результат, любая команда будет молчать, все игроки заткнутся. В пример можно «Челси» привести. Когда они были чемпионами – все молчали и Конте был королем. Сейчас результата нет и болячки начинают вылезать. Так везде. Конечно, хорошо, когда тренера все любят и уважают. Важно, когда и тренер своих подопечных уважает – дистанции не должно быть. Хорошо, когда тренер прислушивается к игрокам.

- Из тех матчей, что провели в «Арсенале», каким больше всего довольны?
- С «Ростовом». Не потому что два мяча забил, а по качеству: много единоборств выигрывал, много сохранял – все получалось.

- В интервью вы говорили, что хотите забить семя мячей. Раз так хорошо пошло, может и больше забьете – десять, например?
- Это было вырвано из контекста – Журавель негодяй. Он меня там провоцировал. Я сказал, что неблагодарное дело – загадывать. Я пришел играть. Мне дали шанс. Везде, куда ты ни придешь, нужно давать результат. Две игры не забьешь – начнут кричать с трибуны. У меня нет такой цифры. Сколько надо – столько и будет.

- Главный стимул – попасть на чемпионат мира?
- Да. Я ради него очень многим пожертвовал. Много всего пришлось перетерпеть. Я все это сделал, чтобы прийти сюда.

- Зарплата сократилась?
- Да. Я не считаю, что это какое-то великое дело, но да, неприятно, когда зарплата падает в два раза. Но тут выбора не было – я долго не думал и сразу принял решение. кто-то из родственников мог сказать, что надо подумать, взвесить, но для меня всегда футбол был на первом месте. Я в этом плане уже тертый калач – и в «Томь» съездил, и в «Ростов», и каждый раз терял в зарплате. Если ты хочешь играть – иди играй. Не хочешь играть, хочешь получать большие деньги – можешь сидеть в «Зените-2».

- Вы говорили, что часто общались с Черчесовым, в глаза друг другу смотрели. Когда это было в последний раз.
- Перед Кубком конфедераций – с тех пор не общались. Не было, наверное, какой-то нужды. Я не заслуживал вызова в сборную своей игрой – это было очевидно. Понятно, что Станислав Саламович многих вызывает, даже если они мало играют. К кому-то больше доверия, к кому-то – меньше. Мой путь – нужно заслужить, доказать. Но никаких проблем не было – пожали руки и все.

- Смотрите матчи сборной, на которые не поехали, или это тяжело?
- Смотрю. Просто я люблю смотреть, но это и правда тяжело. Мыслями ты думаешь, что мог бы там оказаться, помочь. Но нет такого, что я прямо умираю у телевизора.

- С Кокориным общались после его травмы. Как он держится?
- Мы постоянно с ним общаемся. Он нормально держится, молодец. Когда травма прямо только произошла, я написал много СМСок. Он мне по-доброму ответил, что все в порядке – через неделю будет играть. Но ночью приходит сообщение, что травма тяжелая. Для меня это быдло очень неприятно. Многие тут же восприняли это, как шанс для меня. Но мы же разные нападающие. Я считаю, что мы в сборной должны были играть вместе. Осталось только мне это доказать. То что произошло – настоящая трагедия. У него сильные мышцы. Может его перегрузили на тренировках. Не знаю… Несчастье. Может ему не надо было идти в этот стык… Я с ним очень близко сдружился.

- В сборной вам все равно, на какой позиции играть? Может на фланге?
- У меня были подобный эпизоды. Валерий Непомнящий в «Томи» меня ставил на фланг, чтобы там перекрыть Янбаева в «Локомотиве».

- Вот поставят с Уругваем – перекрыть Суареса…
- Значит закроем Суареса, перекроем, покусаем его прямо там на бровке.

- Вы – человек откровенный в интервью. Не жалеете? Тот же эпизод с Карпиным, который громыхнул…
- Я такой человек. Может, стоило где-то сдержаться и промолчать. Я каждый раз так думаю, но потом воспоминания как схватят. У нас так принято – не говорить ничего – время лизоблюдов, чтобы все потише и поспокойнее. Я так не могу. Со временем постараюсь справиться, но пока не могу.

- Вы легко отходите? Чего не смогли бы простить?
- Предательство, наверное, не смог бы простить. Для меня есть такое: есть черное и белое. Если кто-то обидел моего друга – я с этим человеком не смогу общаться. Если кто-то обидел моего друга – он обидел меня. Может, это неправильно, но у меня всегда так. Я вспыльчивый в этом плане, но предательства не прощу никогда.

- Есть приложение для смартфонов, которое позволяет узнать, как вы записаны в других телефонах. Обсуждали, как записаны вы в других телефонах: «Снова причинит боль». Может причинить боль. О чем речь? Может о ком-то из голкиперов?
- Мне бы хотелось, чтобы это был кто-то из вратарей, но нет. Я даже небольшое расследование провел – не нашел. Мне кажется, никто не признается.

- Кто будет фаворитом чемпионата мира?
- Французы и немцы. Испания очень сильна, не так, как в то время, когда они всех громили. По составу французы вообще бешеные. Но немцы приезжают на Кубок конфедераций третьим составом и всех обыгрывают. меня это пугает. Поэтому: Франция и Германия.

- Мы выйдем из группы?
- Не могу сказать на сто процентов. В нашей группе Уругвай – это величина. Египет – понятно, что там Салах, но в футболе один – не воин. Но команда у них крепкая. Было бы круто выйти со второго места. Но побороться можно, в том числе и с Уругваем. Там есть сильные футболисты, есть Кавани, Суарес, но в футбол сейчас все научились играть, а обороняться – так точно. Было бы здорово выйти из группы – на домашнем чемпионате мира. Должны постараться.

- А провалиться на домашнем чемпионате мира?
- Будет нереально огромное давление. На футболистов, в принципе, всегда оказывается огромное давление, потому что мы в любой момент можем учудить. Но тут – либо нереальная любовь, либо общая ненависть. Другого не дано.