22 ноября исполняется 70 лет со дня открытия Олимпиады-1956 в Мельбурне, завершившейся первой победой СССР в общекомандном зачёте летних Игр. Мы встретились с одной из героинь тех Игр, легендой спортивной гимнастики, вдовой знаменитого футболиста сборной СССР Валентина Иванова.
Материал подготовлен специально для ежемесячного журнала «Советский спорт + Футбол». Ещё больше статей по ссылке. Двукратная олимпийская чемпионка Лидия Гавриловна Иванова – сама жизнь. До сих пор каждый день у неё расписан. То встреча в Союзе спортсменов в ОКР, то поездка в Брянск. Со всеми она на связи, без проблем пользуется популярными приложениями на мобильном телефоне.
Иванова замечает любую деталь: от одежды собеседника до красивой посуды в кафе. Её русский язык чёток и приятен. Её жизненная энергия вдохновляет. Рядом с этой великой женщиной понимаешь, какие люди побеждали более полувека назад на Олимпиадах. Стойкие, неунывающие, настоящие, красивые.
…Наша встреча состоялась на Лужнецкой набережной. И детство Лиды Калининой (эту фамилию она носила до того, как вышла замуж за олимпийского чемпиона, легендарного торпедовца Валентина Козьмича Иванова) тоже прошло на берегу главной московской реки - на Балчуге, в крохотной комнате с двумя лавками по стенам. Оттуда начинался её путь к золоту Мельбурна-1956.
Я попросил Лидию Гавриловну вспомнить, как это было. Она взяла меня под руку и повела по волнам жизни…
«Наше поколение знало, что такое война и беднота»
– Как-то вы сказали, что Олимпиада – это война. К Играм 1956-го было такое же отношение?
– Война – наверное, слишком резкое слово. Спортивная война – так будет точнее. Без стрельбы… Олимпиада – всегда высший старт, ради которого стоит напрягаться и страдать.
– Как лично вас напрягали перед теми Играми?
– Да мы сами были настроены только на победу! Даже не знаю, откуда это бралось… Но слушайте, я такая была ещё молодая тогда! Уже потом стала понимать, что и в 1956-м политическая ситуация была напряжена из-за ввода советских войск в Венгрию. А ведь всего десяток лет прошёл, как страна победила в Великой Отечественной! И кто был в нашей команде? Те, кто знал, что такое война, беднота, холод и голод.
– Где вы жили во время войны?
– В самом центре Москвы, на Садовнической улице. В советское время она носила имя Полины Осипенко. В комнате жили мама, я и брат.
– А отец?
– Как-то мама мне про него не рассказывала. Слово «папа» я ни разу в жизни не произнесла. По-моему, он был пьяницей. Помню две фразы из маминого разговора с соседями: «выгнала его» и «одеялко пропил».
«Мать ужаснулась, когда я положила перед ней деньги»
– Дом, в котором вы жили, сохранился?
– Конечно. Это здание штаба Московского военного округа.
– И как вы в нём оказались?
– Мама там работала уборщицей. Очевидно, ей дали угол. В комнате с двумя лавками по стенам. В начале войны многие эвакуировались, но мама никуда не поехала. Мне три года, брату – пять… Некуда было ехать. Не на что. И не к кому.
Зная, что у мамы нас двое, солдаты и офицеры оставляли ей продукты или продуктовые карточки. Это и помогло выжить. Вот Валентин в войну объедки какие-то собирал, из картофельных очистков что-то мать им готовила. А нам как-то раз целая банка сгущёнки перепала. Так Валентин надо мной всю жизнь посмеивался: «Да она в войну сгущённое молоко ела!»
– Ваша спортивная школа находилась неподалёку от дома?
– Да. Спортшкола Кировского района считалась лучшей в Москве. Впервые пришла туда за компанию с подружкой Ниной Захаровой, которая мечтала заниматься гимнастикой. Её не приняли, и я в знак солидарности тоже бросила это дело. Уже в обычной школе меня тренер одёрнул: «Чего на тренировки не ходишь?» Спокойно так отвечаю: «Нину не взяли – и я не пойду!»
Вот ведь какой тонкий человек был Борис Евгеньевич Станкевич. Что-то увидел во мне и сказал: «Бери подругу – и сама приходи!» Нина в итоге закончила спортшколу и была счастлива до безумия. А я стала кандидатом в мастера спорта и продолжила выступать на соревнованиях.
– Где сейчас ваша подружка Нина?
– Живёт в США. Её дочь с семьей вернулась в Россию, а Нина осталась. И вот её разбил инсульт – она там совсем одна…
– Гимнастика уже в те голодные годы стала вас кормить?
– Да. Мы получали государственную стипендию. Помню, как первый раз принесла в нашу комнатушку 1200 рублей. Говорю: «Так теперь будет каждый день». Мама искренне ужаснулась: «Лида, чем же ты занимаешься?» Она не могла понять, что мои выступления и успехи могут быть так оценены.
Не знаю, как до этого мама наскребала нам на еду. Мы в школу уходили, выпив стакан чая с кусочком сахара и заев ломтиком хлебушка. После третьего урока часто голова кружилась – хотелось есть…
Источник фото: NFT / «Советский спорт»
«Вот выиграем – тогда натанцуемся»
– К Олимпиаде в Мельбурне вас готовили на сборах в Узбекистане. Спортивные руководители считали, что тамошний климат чем-то похож на австралийский. Правда?
– На самом деле – не совсем. Там было тепло, даже жарко, а в Мельбурне – нет. И ещё в Ташкенте другая напасть была.
– Что такое?
– К нашему общежитию вела аллея, а над ней гроздями свисал виноград. Я, москвичка, никогда подобного не видела. Ягоды так низко, и солнце так ярко их освещает… Нам сказали, что можно спокойно этот самый виноград есть. Ну, мы и ели. А ведь это чистейшая глюкоза!
На контрольной тренировке начальство говорит: «Что это у нас Калинина такой тётей Мотей стала?» Пришлось потом голодать, в том числе во вкусной Австралии. Хотя, как можно было отказаться от десерта в олимпийской столовой? Мы с Тамарой Маниной пропускали в Мельбурне всё – и первое, и второе, и салат. Но десерт брали обязательно.
Там мальчик раздавал мороженое. Спрашивает меня: «Two?» Отвечаю: «Two-two». Он подумал, что это значит «два плюс два» — и поставил на поднос четыре мороженых. Потом поворачивается к Тамаре: «Two-two?» Она, само собой, кивает. Потом нашли закуток и пулей слямзили все восемь порций. А в мороженом и фрукты, каких мы никогда не ели, и вафелька красиво вставлена…
– Как выглядела олимпийская деревня в Мельбурне?
– У входа в женскую половину стояли автоматчики-охранники. К нам никто не мог пройти. А в мужскую часть проход для всех был свободный. И там жизнь била ключом: фильмы, танцы, кафе. Как раз на танцах мы по-настоящему и познакомились с Валентином.
– А до этого уже виделись?
– Да, мельком. Ещё в Ташкенте нас познакомила Галя Шамрай, олимпийская чемпионка по спортивной гимнастике, жена Толи Ильина, который играл с Валентином за сборную СССР по футболу. Дело было на стадионе, когда нас провожали в Мельбурн. «Валя, это Лида. Лида, это Валя», - сказала Галя. Мне кажется, он в тот момент покраснел, как и я.
В Ташкенте больше не общались, а снова встретились уже в Австралии. Во время танцев я поняла, что Валентин слышит музыку. Оказывается, он играл когда-то на саксофоне, что ли. Сам Валя отшучивался: «Ага, на похоронах». И вот, следующим утром на построении начальник команды говорит: «Калинина, шаг вперёд!» И при всех мне толкует: «Ты уж старайся по танцам не ходить. Вот выиграем – тогда натанцуемся».
Так по-доброму это было сказано, а я готова была в землю зарыться. Встречаю вечером Валю, а он: «Меня начальник команды отругал. Мол, ты что сюда, танцевать приехал?»
– Танцы – ладно. Знаменитый бегун Владимир Куц, выиграв золото Мельбурна, умудрился попасть в аварию прямо в олимпийской деревне.
– Да, ему один журналист, кажется, предложил прокатиться на своём авто, и Володя не справился с управлением – вписался в первый же столб. К счастью, всё обошлось. На следующий день появилась табличка: «В этот столб врезался олимпийский чемпион Владимир Куц».
«Мы были хорошенькие, чего уж там»
– Из Австралии на родину вы возвращались сначала на теплоходе «Грузия» до Владивостока и оттуда поездом через всю страну. А как добирались до Мельбурна?
– Туда летели самолетами, с несколькими пересадками – в Индии и Сингапуре, если не ошибаюсь. Нужно было быть в тонусе и не пропускать тренировочные дни. Поэтому для нас разработали наиболее быстрый на тот момент маршрут. А обратно, да, добирались почти месяц. За это время можно было и влюбиться, и жениться. Разве что не родить.
– Давайте пробежимся по другим знаковым событиям 1956-го. Помните лозунг Никиты Хрущёва «Догнать и перегнать Америку»?
– Никогда и не забывала. Я была хорошей комсомолкой и коммунисткой. И мы этот призыв понимали. Вспоминаю, как после войны все говорили про большие стройки. Как мы сами старались строить, в том числе, свою жизнь. Работать. Любить. И мы искренне радовались любым достижениям Советского Союза, который я до сих пор очень люблю.
Далеко не всё было так плохо, как принято теперь считать. При всех недочётах – а сегодня я их ещё больше вижу – мы были счастливыми несмотря на то, что у нас ни хрена не было.
– Ещё в 1956-м страна впервые по-настоящему услышала Элвиса Пресли.
– Тоже припоминаю, что было такое. У нас появилась возможность покупать пластинки. Но я этим не увлекалась.
– А чем увлекались?
– Шмотками. Мы ж девчонки! В Австралии накупили себе, конечно… Туфли на шпильках, юбочки-клёш. Выпендрились – и уже в Москве пошли так на приём в Кремль.
– Вот у всех челюсти-то отвисли!
– Мы были хорошенькие, чего уж там… Но всё равно жизнь, в основном, состояла из тренировок, учёбы. Ну, и на свидание сходить обязательно. И как всё успеть?!
– Под ваше возвращение из Мельбурна на экраны вышла легендарная «Карнавальная ночь».
– Да! Между прочим, мы познакомились с Гурченко, когда жили с Валей на Ленинском проспекте. Люда тогда была замужем за Иосифом Кобзоном. Они проживали в соседнем доме. Кобзон увлекался футболом, и им с Валентином всегда было о чём поговорить.
«Услышала «Советский союз» – плечи сами расправились»
– Давайте вернёмся в Мельбурн 1956-го.
– Сама всякий раз с удовольствием в ту атмосферу переношусь. Вот я, девчонка с косичками, которая выросла на деревянной лавке в комнатушке, еду на Олимпиаду, в Австралию. Вижу эту пышную церемонию открытия, все мы стоим в ожидании, когда же и нашу делегацию вызовут на стадион. И как только объявили Советский Союз – до сих пор мурашки по коже – плечи сами расправились.
– Какое впечатление произвёл дворец спорта, в котором вы выступали?
– Невеликий такой, не огромный точно. Помню, выхожу на прыжок и запарываю первую попытку. Иду и переживаю. Ко мне подходит один из руководителей нашей делегации Андрианов. Хватает за косички и говорит по-отечески: «Калинина, ты чего это? Ну-ка, давай, соберись, а то будет причёска, как у меня!» А он был лысый.
Вроде и поругал, и подбодрил, и рассмешил. Я справилась со второй попыткой. И команда наша справилась – мы поднялись на высшую ступень пьедестала. В такие моменты слёзы сами из глаз льются. Потому что невольно вспоминаешь, как много для этого сделано.
– Негатив в отношении сборной СССР на Олимпиаде ощущался?
– Некоторый – да. Из-за событий в Венгрии, спортсменам которой, возможно, оказывали негласную поддержку. У них в сборной была хорошая гимнастка Агнеш Келети, а у нас – Лариса Латынина (обе – четырёхкратные чемпионки Мельбурна-1956. – прим. «Совспорта»)! Благодаря ей мы много золота поцапали.
Наш вид спорта не зря называют тяжёлой артиллерией. В олимпийской деревне висела доска, на которой мелом писали количество медалей. Проходя мимо, я каждый раз туда заглядывала. Долгое время США шли на первом месте. Но потом, наконец, Советский Союз американцев подвинул. Я тогда прямо подпрыгивала, подтанцовывала от счастья.
– Ещё бы!
– Но потом, когда повзрослела, посетила столько Олимпиад, в том числе в роли арбитра, поняла, что стоит за общим медальным зачётом: прогнозы, расчёты… «Туристов» Советский Союз на Игры никогда не посылал. Если заведомо говоришь, что будешь, условно, седьмым, сиди дома!
– В Мельбурне состоялась легендарная встреча ватерпольных сборных СССР и Венгрии. Наши в итоге проиграли, а матч прозвали «кровавым», потому что венгры на фоне упомянутых вами политических событий устроили в бассейне настоящую драку.
– На том матче мне не довелось побывать. Но я была знакома с одним ватерполистом, который объяснил, что вся игра там идёт под водой. Как именно, может, постеснялся мне сказать…
«Тамара, Лариса и я всегда были дружны – и мы живы»
– Футбольный финал Олимпиады, в котором наши победили Югославию, смотрели?
– Была на трибуне. Валя и Эдик Стрельцов, до этого выходившие во всех матчах, пропускали финал из-за травм. Валя вообще всю жизнь с этим коленом мучился. После каждой игры разрабатывал его дома в ванной. Было такое костное образование, из-за которого колено заклинивало. Ещё перед Олимпиадой у него была страшная операция на мениске. Разрезали ногу, а оказалось, повреждён не внутренний, а наружный мениск. Валентин мне говорил, что это было смертельно больно. После операции хирург сказала: «Ходить сможет». Но Вале надо было не просто ходить, а дальше играть в футбол. И он смог. Вот так футболисты болеют игрой. Поэтому я всем жёнам игроков говорю: не лезьте вперед футбола. Тогда вам, возможно, посчастливится оказаться на втором месте.
– Сильно переживали за футболистов на трибуне?
– Визжали, конечно. Не поверите, это был мой первый поход на футбол в жизни. И это при том, что наш динамовский зал в Москве располагался под трибуной главного на тот момент стадиона страны. Я ещё ворчала, когда народ валил на какой-нибудь матч и нам приходилось прорываться через эту толпу…
После победы наших в финале на олимпийском стадионе состоялось закрытие Игр. Но не такое официальное, как открытие. Была такая вольная, дружная атмосфера. Тогда я почувствовала, что спорт – это всё-таки мир… Когда какой-нибудь неизвестный тебе человек улыбается, обнимает, как не ответить тем же?.. Жаль, что теперь наших спортсменов так зажали. Сколько козней строят! Вот недавно Хорватия поначалу отказывалась пускать на чемпионат Европы олимпийскую чемпионку Ангелину Мельникову. Ну, зачем так гадить? Откройте ворота уже!
– Состав сборной СССР по спортивной гимнастике в Мельбурне-1956 впечатляет. Тамара Манина, Лариса Латынина, София Муратова, Полина Астахова, Людмила Егорова, Лидия Калинина… Что ни имя – легенда. Какие у вас между собой были отношения?
– Очень тёплые – несмотря на то, что отбор был жёсткий. Например, Люся Егорова по подготовке изначально акробатка, а не гимнастка. Она была существенно ниже нас ростом. И сильно переживала из-за упражнения с булавами, которое тогда относилось к спортивной гимнастике. Это сейчас булавы идеально выпилены. А раньше – шар, железка и помпон из ваты. И на всех этих упражнениях-мельницах надо булаву не потерять. Толкую ей: «Люсь, ты не за шарик берись, а за…» Не буду говорить, как мы, девочки, эту часть называли. Стержень, короче. В общем, поддерживали друг друга, как могли… Да, золото в этом виде в Мельбурне не взяли – только бронзу, но всё же.
Мы 10 лет держали свои позиции, никого не подпускали. Никто не мог обойти нас. Ну, и плевать! Тамара, Лариса и я всегда были очень дружны. И мы живы! Правда, Лариса сильно болеет. Обязательно снова поеду к ней в дом престарелых. Такая у неё судьба... Девятикратная олимпийская чемпионка. В комнатке на 10 метров. И никто, кроме меня, не приходит. Изредка ещё дочь Таня бывает. И Ольга Коркач – директор детской спортивной школы имени Латыниной в Обнинске.
– Лариса Семёновна давно в доме престарелых?
– Четвёртый год. Почти не встает. И почти не разговаривает. Отвечает только «да». Я ей: «Лор, ну нажми кнопку на телефоне, когда я тебе звоню». Но она уже не так много понимает. Упрашиваю дежурных, чтобы передали ей трубку. Прошу её, чтобы повторяла слово «привет». Она повторяет. Её комнатка в самом конце коридора. Своя душевая, можно чайник согреть. Но она ничего этого уже не может. Вот как заканчивается такая яркая жизнь.
«Валя каждый день приносил мне яблочко»
– А какое у вас самое яркое впечатление от возвращения после Олимпиады на поезде из Владивостока в Москву?
– Как Валя приносил мне каждый день после обеда яблочко. Это было так трогательно!..
Ещё запомнился такой случай. Тренеры говорят: «Эй, футболистка! Иди Яшина найди, к нему дед пришёл». И я бегу в другой вагон: «Лев Иваныч, вас какой-то дедушка ищет». Человек и в самом деле много вёрст отмахал, чтобы на этом полустанке футбольного вратаря увидеть. Шуба, валенки, борода в сосульках – никогда мне эту сцену не забыть. Ведь о нас, спортсменах, большинство людей могло только по радио услышать, в газетах прочитать.
И я гордилась каждым советским спортсменом, гимном. Он у нас самый продолжительный. Правда, потом его стали сокращать, только первый куплет исполнять. А теперь всё пришло к тому, что гимн вообще на соревнованиях отменили. Попу кое-кому, видите ли, отрывать под него не хочется.
Источник фото: NFT / «Советский спорт»
– Вообще удивительно, сколько те месяцы вместили событий в вашей жизни. Вы победили, нашли счастье…
– Меня часто спрашивают, как мы это счастье сохранили, с интересом друг к другу 53 года прожили. Нам приходилось подолгу быть в разъездах, скучать друг по другу, искать моменты для встреч. И я была независимой, и Валя. Но мы всегда находили общий язык, хотя он всю жизнь был и капитаном, и главным тренером.
Кстати, Валя с Эдиком Стрельцовым – в молодости особенно – были озорные ребята. Когда попадали в перипетии, выручали их Яшин и Симонян. Никите Павловичу 100 лет могло бы в октябре исполнится, но, видите, он ушёл в прошлом году… Хотя мы даже договорились, что моё 90-летие и его век отметим вместе – за его счёт. Так смеялись…
Помню, когда Симонян звонил Вале, который уже болел, муж всегда тепло ему отвечал: «Никитушка!»
– Для Валентина Козьмича Олимпиада в Мельбурне стала единственной, а вы выступили и в Риме-1960.
– Так я могла поехать на Игры и в 1964-м. Но в последний момент получила травму… Стою в гипсе в коридоре такая радостная, говорю Вале по телефону: «Я закончила с гимнастикой – колено сломала!» Ведь Валентин был моим всем, моей стеной! И вдруг вижу перед собой Алексея Ивановича Александрова, своего тренера. И понимаю, что для него-то я – потеря. Потеря ученицы, в которую он вложил часть своей жизни. Положила трубку, подошла к нему: «Алексей Иванович, миленький, ну простите меня за эти слова».
– Чему больше радовались по дороге из Мельбурна в Москву – золотой олимпийской медали или яблочку от будущего мужа на полке в поезде?
– В тот момент, конечно, золотой медали. Потому что ещё и мыслей о замужестве никаких не было. Валентин только спустя три года предложение сделал… Но то, что наша с ним встреча в Мельбурне стала судьбоносной – факт.
ПРОФАЙЛ
Лидия ИВАНОВА (КАЛИНИНА)
Родилась 27 января 1937 года в Москве.
Советская гимнастка. Двукратная олимпийская чемпионка (1956, 1960), двукратная чемпионка мира (1958, 1962) в команде. Заслуженный мастер спорта СССР.
В 1970 – 1980 годах работала старшим тренером молодёжной сборной. В качестве судьи обслуживала соревнования на шести Олимпиадах (1972 – 1992). Тренер Объединённой команды на Играх-1992 в Барселоне. Заслуженный тренер СССР.
Много лет комментировала на телевидении крупнейшие соревнования по спортивный гимнастике. Награждена золотым значком Международной федерации, двумя орденами «Знак Почёта», медалью «За трудовую доблесть» и «Ветеран труда», почётным знаком «За заслуги в развитии физической культуры и спорта».
Материал подготовлен специально для ежемесячного журнала «Советский спорт + Футбол». Ещё больше статей по ссылке.