Бонусы букмекеров
ЭКСКЛЮЗИВХОККЕЙ
НЕГРОМКАЯ ДАТА
Когда я первый раз позвонил Владимиру Юрзинову, он оказался на хоккее. Условились перенести разговор о событиях 10-летней давности на пару дней. «Ох и разбередили вы мне душу… Хожу сам не свой», – в ответ на приветствие грустно произнес главный тренер вице-чемпионов Игр-98, когда я с ним снова связался…
– Владимир Владимирович, уже десять лет минуло после Олимпиады, в которой впервые участвовали профи НХЛ. В памяти болельщиков выступление россиян оставило двоякое впечатление. Да, у нас была команда-звезда во главе с суперкапитаном Павлом Буре, который в полуфинале сделал невозможное – забил пять голов в ворота финнов. Но до вершины мы так и не дошли…
– Честно говоря, про Нагано я стараюсь не вспоминать… – Юрзинов делает паузу, вздыхает. – Для меня это была шестая Олимпиада из восьми, в которых участвовал. Время тогда было смутное. После Кубка мира-96 возникли раздоры. Вася не хочет играть с Петей, Петя – с Колей, эти на этих, те на тех… Весной 97-го Сыча (президент ФХР. – Прим. ред.) убили. Умер Дмитриев (тренер сборной России на ЧМ-97. – Прим. ред.)…
Я попал на Олимпиаду в общем-то случайно. Работал в финском клубе ТПС. Летом позвонил Стеблин (президент ФХР. – Прим. ред.) и предложил возглавить команду в Нагано. Поначалу я хотел отказаться. Но, хорошенько подумав, решил взяться. И, когда на следующий день Стеблин перезвонил, мы уже обсуждали планы подготовки.
«ИГРАЛИ ЗА СТРАНУ»
– Начали с формирования штаба?
– Мне удалось собрать прекрасных тренеров – Петя Воробьев, Зинэтула Билялетдинов, Леша Касатонов. Каждый из нас отвечал за определенную пятерку. С вратарями занимался Владислав Третьяк. Пригласил я в качестве консультанта и Юрия Ляпкина, который тогда работал в Японии.
Свою главную цель видел в том, чтобы всех объединить в команду. Чтобы мы снова стали вместе, чтобы мы были едины. Тренеры и игроки. В традициях отечественного хоккея превыше всего ставить командность. Должна быть не команда звезд, а команда-звезда. Я рад, что нашел полное понимание у ребят. Они тоже соскучились по нашему стилю. Мы договорились играть в пас, комбинационно. В советский, или, точнее сказать, лучший хоккей. Очень много говорили о чести флага. О том, что мы – часть страны. Что мы обязаны поддержать традиции российского хоккея.
– Вы стараетесь не вспоминать о Нагано, потому что остановились в шаге от золота?
– Финал я никогда не забуду. Даже не сам матч, а раскатку. Мы утром провели хорошую интенсивную тренировку. После нас должны были заниматься чехи. Смотрю, что-то никого нет. Наконец появляется один, потом, вижу, Ягр выкатывает в… летних шортах и маечке. Глинка (тренер сборной Чехии. – Прим. ред.) с чашечкой кофе выходит. Ну, думаю, этих пижонов мы сегодня обыграем. Разве так готовятся?! К финалу! Позже мне чешские коллеги объяснили: «Владимир, если хочешь работать у нас, таких утренних раскаток не делай». Чехи просто привыкли к подобному распорядку. Меня это шокировало.
Я считаю, что финал мы не проиграли. Матч был равный. Мы сохранили самое главное – достоинство и честь флага, страны. Нам не в чем себя было упрекнуть. Но я должен признать, что Глинка собрал отличную команду. И, конечно, Гашек… Если все же быть до конца откровенным, чехи играли получше.
И еще один нюанс. Мы в Нагано жили на доверии. Игроки приехали с женами, мы не закрывали ребят в Олимпийской деревне. Но перед финалом я устроил сбор. Я видел, что многие, например Паша Буре, согласились только из уважения ко мне. Надо было оставить все как есть.
«БУРЕ МЕНЯ ПОРАЗИЛ»
– Буре капитаном вы назначили?
– До Нагано Пашу я особо не знал. Он стал для меня настоящим открытием. Очень хороший, порядочный человек, великолепный парень. Буре меня просто поразил! А назначить его капитаном мне подсказал Касатонов.
Но там же еще был один момент. Я не вызвал в сборную ни Фетисова, ни Ларионова. Летал специально в Детройт, чтобы объяснить им, почему не приглашаю. Честно говоря, боялся смуты… А сейчас понимаю, что ошибся. Мне не хватило их уверенности в финале. У меня просто не было времени, чтобы еще пару раз слетать в Америку, разобраться в ситуации. Кроме того, считаю, и Виктора Тихонова надо было пригласить. В качестве советника.
– Что вы такое сказали Буре перед полуфиналом, что он пять голов наколотил?
– Да ничего особенного… Мы, как я говорил, работали каждый со своей пятеркой. Для меня этот матч был не простым еще и потому, что полкоманды финнов – мои воспитанники: Лехтинен, Койву, Кипрусофф, Ринтанен… Я знал их силу. У меня руки тряслись, закрывал глаза, когда они выходили. Боялся как огня. Так что я не очень смотрел, кто у нас забивал. Следил прежде всего за выполнением установки…
Но я хочу вернуться к началу разговора – почему стараюсь не вспоминать Нагано. Что такое Олимпиада? Это 6–7 игр за 10 дней. Для тренеров – это сам матч, потом всю ночь смотришь запись, затем готовишься к следующему сопернику, тренировка и опять игра. За всю Олимпиаду я ни разу не вышел из деревни! Колоссальное напряжение да еще и разница во времени. Когда после финала увидел себя по ТВ, понял, что постарел лет на пять. Поэтому, когда вернулся в Финляндию, уже работать не смог. Не было сил. ТПС проиграл в первом же круге плей-офф, и моя финская карьера завершилась…