Тренер сборной России Игорь Захаркин: Верить в команду учился у Тарасова

ХОККЕЙ
ЭХО ЧЕМПИОНАТА МИРА

Не многие знают, что тренер золотой сборной России-2008 Игорь Захаркин, будучи руководителем комплексно-научной группы при команде СССР, впервые попал на чемпионат мира еще в 1987 году. Тот турнир вышел неудачным – ничья со шведами оставила нас вторыми. Зато на следующем чемпионате Захаркина, в 1993 году, сборная под флагом России впервые взяла медали высшей пробы. Капитаном тогда был Вячеслав Быков. С тех пор ни Быков-игрок, ни сборная на вершину не взбирались – до того момента, когда Быков и Захаркин объединились в тренерском штабе ЦСКА и возглавили главную команду России.

О ЗНАЧЕНИИ ЗОЛОТА

— После той массовой эйфории, охватившей Москву и страну, после того грандиозного приема, который устроили команде во Внукове, после встреч с близкими и с совсем незнакомыми людьми, когда все говорят только о хоккее, понимаешь, сколь важна наша победа для России. Этот частный спортивный успех, пусть прозвучит высокопарно, объединил нацию.

Огромное значение эта победа имеет и для игроков. Большинство из них на взрослом уровне прежде ничего не выигрывали. Даже Сергей Федоров, в коллекции которого было два золота чемпионатов мира и три Кубка Стэнли, в последние пять лет ушел в тень сначала в «Анахайме», потом в «Колумбусе»… При этом поколение россиян начиная с 1983 года рождения в чисто хоккейном плане превосходит сверстников из других стран. Для этой возрастной группы, которая в юниорах доминировала, выиграла несколько молодежных чемпионатов мира, победа среди взрослых нужна была для психологического прорыва. И теперь есть все предпосылки для того, чтобы российский хоккей развивался по нарастающей, закрепился на лидирующих позициях в мире.

О ВЕРЕ В УСПЕХ

— Я перед московским чемпионатом мира сказал, что мы его выиграем. Не сомневался в победе и на сей раз. Откуда такая уверенность? Она основывается на объективном анализе состояния мирового хоккея.

Вот шведы после резкого подъема, когда в один сезон победили на Олимпиаде в Турине и чемпионате мира в Риге, отступили. Все их звездные ветераны, такие, как Сундин, Лидстрем, Альфредссон, Форсберг, Нэслунд, объявили об окончании карьеры в «Тре Крунур», а сменщики к большим свершениям не готовы. Такая же ситуация у чехов, финнов, тем более – у словаков.

В этих условиях Россия – та новая сила, которая должна захватить пальму лидерства в международной гонке.

Да, есть еще Канада. Но это очень интересный случай. Исторически так сложилось, что с ней мы играем, как правило, очень удачно. Если с европейцами у нас прежде всего стратегическое, тактическое противостояние, то с канадцами всегда эмоциональное состязание, в котором россияне берут верх чаще.

Мы были уверены, что наша система работы со сборной даст результат. Это касается и отбора игроков, функциональной тактической подготовки и так далее. Главное, в эту систему поверили хоккеисты. И в прошлом году, и в этом команда была отменно подготовлена физически, тактически, морально. И я не сомневался, что будем биться только за золото.

Другое дело, что результат обуславливается множеством факторов, не все из которых можно предусмотреть и учесть. Что и случилось год назад в Москве. Вспомните, в решающий момент мы потеряли из-за травм трех лидеров – Морозова, Андрея Маркова, Счастливого. Сразу рассыпались три звена, сломались наработанные схемы реализации большинства.

Мы сделали выводы и перед ЧМ-2008 несколько изменили принципы комплектования сборной. Поражение в Москве от финнов показало, что в плей-офф нужен особый тип игрока. Который может переломить ход матча волевым усилием, создать что-то необычное у ворот соперника, взять ответственность в концовке атаки на себя. То есть нужны, как в Швеции говорят, «победные головы», которые вытащат команду в трудной ситуации. Таких вот вожаков в нынешней сборной было больше, чем год назад.

О ПОДГОТОВКЕ К ФИННАМ

— К реваншу мы стали готовиться сразу после поражения в полуфинале в Москве. Что тогда произошло? У меня по ходу турнира сложилось ощущение, что у нас настолько замечательная команда, что не в основное время, так в овертайме, за счет атакующей мощи продавим, казалось бы, такую неуклюжую оборону финнов. Сомнений в победе не возникало никаких! Но мы проиграли, и это был горький опыт. Мы поняли, что надо максимально серьезно, ответственно готовиться к каждой встрече. Нельзя поддаваться эмоциям, вызванным удачным выступлением. Чрезмерная вера в команду ослабила бдительность.

Поражение в Москве сделало нас, тренеров, мудрее, опытнее, и все последующие матчи, уже в этом сезоне в рамках Евротура, мы искали ключики к обороне финнов.

Первый матч нового сезона на Кубке «Карьяла» в Хельсинки опять проиграли. А перед вторым в рамках Кубка Первого канала подготовили ролик, на котором собрали моменты, где финны наших игроков попросту уничтожают. Где уже не хоккей, а бойня. Показали ролик ребятам, чтобы они знали, чего ждать от соперника. И это дало эффект! В Москве легко превзошли финнов не только в счете, но и в характере, силовых единоборствах. То есть переломили их психологически.

При следующем свидании, на Шведских играх в Стокгольме, пошли дальше. Обилие удалений позволило найти систему противодействия финнам, основывающуюся на активной агрессивной обороне в нашей зоне и разящих контратаках.

Наконец в Москве, в четвертом матче Евротура, мы скомбинировали две эти составляющие. Предложили жесткую борьбу по всему полю, с одной стороны, и тактически выверенную игру по нашим лекалам, с другой. А именно — мы отдавали гостям борта, углы, но как только шайба оказывалась на дальнем пятачке, накатывали на соперника, отбирали шайбу и тут же убегали в контратаки. Эта тактика принесла успех.

После Евротура мы четко представляли, как победить финнов. Потому в Квебеке ничего менять не стали. Вспомните, оба первых гола мы забили с контратак, после того как финны потеряли шайбу в нашей зоне. Это были шедевры в советском стиле. Скорость, открывания, атака широким фронтом, передачи в касание, мастерское завершение — словом, отечественная классика.

О ФИНАЛЕ

— Финальный матч я не пересмотрел ни разу – уж очень много сил забрал канадский турнир. До сих пор чувствую себя полностью опустошенным. Но что радует, постепенно где-то в подсознании возникают мысли, идеи, как развивать сборную дальше.

Возвращаясь к финалу, я слышал мнения, что, забей канадцы при счете 3:1, 4:2 еще одну шайбу, победу бы они не упустили. И вообще не многие верили, что мы сумеем отквитать два гола и выиграть. Скажу по этому поводу следующее.

Я считаю одним из наших со Славой главных качеств как бы раздвоение личности в процессе руководства сборной. С одной стороны, это трезвый анализ матча, что позволяет правильно выбирать для тех или иных задач игроков, вносить коррективы в действия команды. С другой – абсолютная вера в себя, в то, что мы делаем. Любое сопротивление, любая незаброшенная шайба дают нам только дополнительную энергию для того, чтобы реализовать следующий момент. Вот и в финале каждый гол канадцев вызывал у нас только ярость – как такое, мол, возможно? При этом мы чувствовали, что наша энергетика, уверенность передается команде, и мы, тренеры и игроки, выступаем уже как единое целое.

Подобное характерно не только для сборной, но и для ЦСКА. Мы всегда стараемся так строить работу, чтобы находиться с игроками на одной психологической волне. Ведь игрок для нас – главный приоритет.

Поэтому вопрошать – при счете 1:3, 2:4 верили мы в победу или нет? — некорректно. Что ведь случилось в первом периоде и о чем я в перерыве сказал в интервью шведскому телевидению? Мы уступали в две шайбы исключительно «благодаря» шведским судьям. Они не выдержали давления трибун. Нас удаляли, а канадцев за точно такие же нарушения – нет. К примеру, перед тем, как забить второй гол, хозяева завалили Сушинского, а свисток промолчал. Шведские телекомментаторы согласились со мной, и даже им, как мне кажется, было стыдно за их «полосатых» соотечественников.

При счете 2:3 мы еще во втором периоде хотели перейти на игру в три звена, чтобы усилить давление на канадцев. Потому что видели – функционально наши готовы лучше хозяев. И тут нелепый, на мой взгляд, гол Хитли, который стал не следствием системной командной игры, а результатом великолепного индивидуального мастерства форварда.

Тем не менее было заметно, что, снова поведя в две шайбы, канадцы не только уступают нам в скорости, они еще и нервничать начали. К тому же я был уверен, что хозяева станут играть на удержание, отбрасываться, что нам опять же только на руку. И наконец, мы видели, что потенциал нашей команды все еще нереализован. Ребята зажаты, находятся под психологическим прессом неуверенности в своих силах.

В третьем периоде, когда перешли на игру в три тройки нападения, оставив четыре пары защитников, все встало на свои места.

О ТАРАСОВЕ И ДРУГИХ

— В сборную я впервые попал в 1979 году. Меня, тогда 21-летнего, пригласили в научно-методическую группу на время Приза «Известий». Как-то сразу сложились очень хорошие отношения с Михайловым, Петровым, он писал тогда диссертацию и в Новогорске даже опекал меня. Михайлов, когда возглавил СКА, позвал в Ленинград, и я впервые поругался с Тихоновым. Виктор Васильевич тогда убрал Петрова из сборной, а я считал, что Владимир по-прежнему сильнейший центрфорвард страны. В СКА оставался до 1986 года, пока не позвонил Тихонов и не сказал, что пора возвращаться домой. Мы многое обсуждали с Тихоновым, но с игроками общался только он. Я подумал: а почему сам, без «переводчика», не могу доносить мои идеи до хоккеистов? В России тренерской должности не нашлось, и в 1993 году уехал в Швецию, где вместе с Томми Сандлином (в 1987 году с «Тре Крунур» он взял золото ЧМ. – Прим. ред.) руководил «Брюнесом». Там пришлось непросто, ведь среди тренеров я был один русский. Но в тяжелые моменты всегда вспоминал тех, кто стоит за моей спиной, и это придавало сил. Вспоминал свой институт, Тихонова, Михайлова и обязательно Анатолия Тарасова.

Познакомился с ним еще в юношеской команде ЦСКА. Кстати, я никогда не был вратарем, как писали в прессе, играл в нападении. Тарасов увидел, что мама несет мои клюшки, и тут же посоветовал тренеру выгнать меня из школы. Мол, хоккеист всегда должен держать клюшку при себе.

Следующий раз встретились, когда был студентом. Тарасов читал лекцию, и я на нее опоздал. Он приказал покинуть аудиторию. Слушал лекцию о том, что хоккей в исполнении канадцев чересчур жесткий, под дверью. Когда наступил перерыв, задал Анатолию Владимировичу вопрос: «А в чем разница между жестким и жестоким хоккеем?» Эта тема так задела Тарасова, что мы потом неоднократно возвращались к ней. Он, помню, рассказывал, что Лефлер, Орр, Хоу, Эспозито были не только прекрасными мастерами, но и предельно жесткими хоккеистами. Этим они продлевали себе жизнь в хоккее. Доходило до того, что если кто-то падал на Мистера Локоть, то есть на Горди Хоу, то потом извинялся.

Самое интересное, когда я вернулся на кафедру института физкультуры и стал вместе с Тарасовым читать лекции в Высшей школе тренеров, мы вспомнили друг друга! Мы много общались, и я осознал всю глубину личности мэтра. А главный для меня его урок на всю жизнь – вера в себя, вера в то, что ты делаешь, вера в конечный результат.

У Тихонова же я учился избегать поспешных выводов, скрупулезности, доскональному просчету всех вариантов. Михайлов подкупал эмоциональностью, присущей ему еще со времен капитанства в сборной.

Но наиболее яркое впечатление произвел швед Сандлин. Фундаментальные научные знания, абсолютная уверенность в себе, объективность. Как-то я предложил ему способ, как обыграть «Ферьестад» во главе с тренером-чемпионом мира Конни Эвенссоном, и когда это получилось, Сандлин публично признал в прессе, что победа эта не его, а Захаркина.

О ДУЭТЕ, КОТОРЫЙ ЕДВА НЕ СТАЛ ТРИУМВИРАТОМ

— С Быковым я знаком еще с тех пор, когда он выступал за ЦСКА. Впервые возможность совместной работы обсудили со Славой во время чемпионата мира 1995 года в Стокгольме. Он туда приехал вместе со сборной России, а я сразу после золотого ЧМ-93 подписал тренерский контракт в Швеции. Когда в 2004 году Быков принял ЦСКА, я, находясь в отпуске, зашел на предсезонный матч армейцев с «Динамо». Встретился со Славой, он сказал, что искал меня. Предложил вернуться в ЦСКА.

В нашей связке нет ведущего и ведомого. Позволю себе сказать за Славу, но я считаю, мы здорово дополняем друг друга, на деле подтверждая тезис, что 1+1 далеко не всегда в сумме дает 2, а гораздо больше. Мы потому нужны друг другу, что, находя какую-то идею, сразу же начинаем сообща работать над ней. Развивать ее, улучшать, в результате появляется план, по которому двигаемся дальше. Мы никогда не делаем ходы вслепую. Всегда знаем, почему поступаем так, а не иначе, и это придает нам уверенности. Вместе мы составляем и план на игру.

Нам комфортно вдвоем, тем не менее в Квебек хотели пригласить третьим тренером шведа Ульфа Далена (чемпион мира 1998 года, около 1200 матчей в НХЛ. – Прим. ред.). Он – отличный специалист по игре в неравных составах. Однако его «Даллас» далеко продвинулся в Кубке Стэнли, и от этого замысла пришлось отказаться.

…И О КОВАЛЬЧУКЕ

— Многих, знаю, удивляет наша безграничная вера в Ковальчука. Скажу так: если бы он даже не забил эти два гола в финале, отношение к Илье у нас не изменилось бы.

Команде нужны прежде всего личности, сильные характеры. Ковальчук — игрок системообразующий. Очень позитивный человек, работоспособный. Несмотря на всю звездность, всегда внимательно слушает указания и четко их выполняет. Старается работать на команду, не теряется в критических ситуациях, ведет ребят за собой. Даже не забивая шайбы, он всегда привлекает к себе несколько опекунов, чем развязывает руки партнерам. Илья умеет играть и на позиции защитника.

Мы хотели сделать из Ковальчука более командного игрока. Не забиваешь сам, радуйся за товарища! И мы увидели, что Илье нравится такой хоккей. Порой он даже увлекался излишними передачами.

Словом, мы четко представляли весь потенциал Ковальчука. Не использовать такого игрока – это просто преступление против хоккея.