Академик российской академии медицинских наук Юрий Беленков: Сердцу не прикажешь горькие и жесткие выводы из трагедии в Чехове

ВОЗВРАЩАЯСЬ К НАПЕЧАТАННОМУ
СМЕРТЬ АЛЕКСЕЯ ЧЕРЕПАНОВА: ПОЧЕМУ?

Чуть менее месяца прошло с момента трагической гибели в подмосковном Чехове 19-летнего хоккеиста омского «Авангарда» Алексея Черепанова. Уже названы первые виновные, не обеспечившие оказания спортсмену квалифицированной медицинской помощи на месте. Но вопросы, прозвучавшие 13 октября, по-прежнему актуальны: почему с Алексеем случилась беда и, главное, как впредь избежать подобного? Видением проблемы с читателями «Советского спорта» сегодня делится ведущий кардиолог России, член-корреспондент РАН, академик РАМН Юрий Беленков.

ВНЕЗАПНО СМЕРТНЫ

— Увы, никто из нас не вечен, все мы смертны, но некоторые больно уж внезапно. Когда из жизни уходят молодые, вроде бы полные сил и здоровья, оторопь берет. А что в таких ситуациях испытывают специалисты, Юрий Никитич?

— У врачей есть специальный термин — СВС, синдром внезапной смерти. Хотя,конечно, ничего случайного в нашей жизни нет, на все имеются свои причины и объяснения. Смерть оказывается неожиданной для родных, друзей, знакомых. Вроде бы жил человек, не тужил, ни на что не жаловался, и вдруг его не стало. Медики начинают разбираться, и почти всегда выясняют, что предпосылки для трагедии были, но их вовремя не заметили или не придали им должного значения.

— Прошляпили, другими словами.

— Понимаете, задним умом все сильны. У меня нет оснований сомневаться, что Алексей Черепанов проходил в клубе медицинский осмотр. На том уровне, который принят в Континентальной хоккейной лиге. Достаточно ли было его, чтобы предотвратить беду? Вот ключевой вопрос. Не секрет ведь, что спортивная медицина часто использует рутинные, если не сказать примитивные, методы обследования.

— Даже так?

— Наиболее распространенный тест общефизического состояния атлета — тредмил, проба на беговой дорожке. Снимается кардиограмма, записывается функция внешнего дыхания. Любой тренированный человек без труда выдерживает испытание, при этом никакие болезни не выявляются. Что совершенно естественно, поскольку при подобных исследованиях крайне сложно диагностировать патологию. Это может произойти скорее случайно, по счастливому совпадению, стечению обстоятельств. На самом деле тесты на тредмиле нужны не для проверки здоровья атлета, а чтобы определить степень его тренированности.

Допускаю, спортсменам и их наставникам не слишком понравится то, что сейчас скажу, но по сути почти все атлетические тренировки сводятся к трем вещам — наращиванию мышечной массы, повышению уровня переносимости гипоксии, то бишь недостатка кислорода в организме, и снижению порога болевой чувствительности. Все остальное заложено природой, папой с мамой. Хоть наизнанку вывернись, никакими занятиями быстрые мышечные волокна медленными не заменишь: если на роду написано быть пловцом, тяжелоатлетом не станешь.

Поэтому кардиограмма хорошо подготовленного спортсмена мало что дает: атлет преодолевает большую нагрузку без видимых изменений ЭКГ. Для того он, собственно, и тренируется. Взять, к примеру, спринтеров, они же бегут в долг.

— То есть?

— На дорожке атлеты хоть и дышат учашенно, но к концу дистанции в крови практически не остается кислорода, вот после финиша и валятся спортсмены на землю в изнеможении. Причина в той самой гипоксии.

— Вывод?

— Обычные методы медицинского контроля малоэффективны в ситуациях с представителями спорта высших достижений. Это первое. Отсюда естественным образом вытекает тезис о необходимости специализированной диагностики. Хорошо бы начинать проверку на этапе отбора в детские спортивные секции, тогда можно отсечь имеющих врожденные патологии. Может, и Лешу Черепанова удалось бы спасти, если бы болезнь выявили на ранней стадии, не дав ей развиться, набрать силу. Ведь когда речь заходит о факторе внезапной смерти, почти всегда причиной трагедии оказываются именно проблемы с сердцем.

Об этом свидетельствует и официальная статистика: 90 процентов нетравматических смертей у спортсменов связаны с сердечной патологией. Вспомним защитника «Севильи» Антонио Пуэрту, потерявшего сознание на поле и скончавшегося в больнице; латвийского хоккеиста Сергея Жолтока, умершего в реанимации, куда его в бессознательном состоянии привезли из дворца спорта; испанского велосипедиста Алессио Галетти, замертво упавшего на трассе гонки по Астурии; игрока бразильского клуба «Сан-Каэтану» Сержиньо, чье сердце остановилось во время футбольного матча. К сожалению, список потерь не исчерпывается этими именами. За последнюю пару лет почти два десятка спортсменов стали жертвами СВС. Только с начала этого года в России было пять подобных случаев.

ГДЕ ТОНКО, ТАМ И РВЕТСЯ

— Неужели врачам не удалось вычислить хоть какие-то закономерности?

— Ну почему же? Все эти ЧП можно разделить на две условные группы. Причиной внезапной смерти нередко становится тяжелая аритмия, когда мышца сердца начинает сокращаться хаотично и несинхронно, она как бы фибриллирует, по ней пробегает разрушительная волна. В результате кровь перестает поступать в мозг и он умирает. Вторая группа связана с коронарной патологией, ведущей к острому инфаркту миокарда.

Что я подразумеваю под врожденными аномалиями? К примеру, вы слышали о так называемом мышечном мостике? Обычно коронарная артерия идет по поверхности сердца, но иногда в силу ряда причин вдруг ныряет в глубь сердечной мышцы, и там образуется своеобразный мышечный мостик. В принципе в этом нет ничего страшного для человека, не испытывающего в повседневной жизни запредельных нагрузок. Когда же речь заходит о спортсмене, ситуация меняется. В пиковые моменты сердце атлета подвергается огромному напряжению, верхнее давление зашкаливает далеко за двести, а нижнее равно нулю. В какой-то миг мышечный мостик может пережать коронарную артерию и вызвать ишемию миокарда.

Или другая врожденная аномалия — отхождения и впадения коронарных артерий. Все это выявляется с помощью специальных исследований.

— Сложных?

— Нужна компьютерная томография. Методика разработана, современная аппаратура есть. Почему, например, космонавтов каждый год в обязательном порядке проверяют, а спортсменов — нет?

— К звездам летают единицы, а на игровые площадки выходят десятки тысяч человек.

— Мы сейчас о чем говорим? Об организационных трудностях или о спасении людей? Проще ничего не делать, а потом горько плакать над могилой очередного юного дарования. Да и врачам удобнее лечить больного, нежели выявлять патологию у внешне здорового. Вот какую причину смерти Алексея Черепанова озвучили официально?

— Гипертрофия сердечной мышцы, миокардиопатия.

— Раньше это называлось спортивным сердцем.

— У Алеши оно весило 495 граммов при норме 290.

— Такое часто бывает у атлетов, когда сердечная мышца утолщается. Риск аритмии возрастает, что нередко и приводит к нарушению метаболизма миокарда.

— Это катастрофично?

— Нет. Если вовремя принять меры. Спортивная гипертрофия сердца обратима. И здесь мы подходим к серьезной проблеме. Не хочу обижать коллег, но у меня создалось ощущение, что в спортивной медицине сейчас никто не занимается серьезной наукой. В этой области мы сильно отстаем от ведущих стран мира, что, к слову, показали и итоги Олимпиады в Пекине.

Выяснилось, что при жестком графике выступлений у наших атлетов ниже порог выносливости, они медленнее набирают форму и хуже восстанавливаются после соревнований. Раз так, легко предположить и повышенную нагрузку на сердце с возможными осложнениями. Поэтому крайне важно, чтобы спорт высших достижений опирался на результаты современных научных исследований. Не только в области фармакологии, но и в близкой мне кардиологии.

Что-то не припоминаю новых работ, посвященных метаболизму сердечной мышцы у спортсменов, а тема ведь серьезная. Мы все еще предпочитаем действовать по старинке, а потом удивляемся победам атлетов из Китая и Америки. Там медицинское сопровождение спорта поставлено на высший уровень. В Миннеаполисе, к примеру, давно и успешно функционирует Heart Institution Founda-tion, который, как явствует из названия, занимается исследованиями в области сердца. Американцы регулярно проводят масштабные проверки спортсменов, включающие не только весьма распространенную ныне радиографию грудной клетки или эхокардиографию, но и анализы на генетическом уровне, а также другие научные достижения, в том числе и протеомику. Это и позволило заокеанским коллегам просчитать вероятность врожденной патологии у атлетов.

Сердечные аномалии, грозящие серьезными проблемами в будущем, встречается в среднем у пяти спортсменов из ста тысяч обследованных, а риск внезапной смерти оценивается как 1 к 200 000. Чаще других подобному подвержены представители спорта высокой интенсивности — фехтовальщики, конькобежцы, бегуны, боксеры, футболисты, хоккеисты, гребцы, регбисты, штангисты, ватерполисты.

— У нас подобная статистика, надо полагать, не ведется?

— Увы. В советскую эпоху по всей стране действовали специализированные спортивные диспансеры, в них наблюдались не только члены сборных команд, но и начинающие атлеты. Сегодня система практически разрушена.

— Все спустилось на клубный уровень?

— Давайте обойдемся без самообмана. Ведь чем по большому счету занят врач команды? Лечением травм. Особенно это актуально для игровых видов спорта. Тренер требует безотлагательно поставить на ноги тех, кто получил ушибы да вывихи, где уж тут выкроить время для серьезных проверок сердца?

Сегодня уже упоминался трагический случай с футболистом «Севильи» Антонио Пуэртой, который в 2007 году потерял сознание на поле, а через три дня скончался в госпитале. А вы знаете, что минувшим летом испанские медики провели в Мадриде международную конференцию, на которой обсуждали пути выявления сердечных заболеваний у спортсменов? Вот это подход к делу!

— У нас же списали в запас каких-то генералов из Омска, поскольку выяснилось, что Алексей Черепанов якобы служил в армии и должен был жить в казарме с другими срочниками.

— Не хочу скатываться в критиканство, но полагаю, всем очевидно: меры — не показушно-декоративные, а действенные, эффективные — принимать необходимо.

СЕРДЦЕ, ТЕБЕ НЕ ХОЧЕТСЯ ПОКОЯ

— Вы же знаете, Юрий Никитич, в России долго запрягают. Пока расшевелимся, жареный петух еще не раз клюнет. Может, порекомендуете какие-то профилактические шаги?

— Опять-таки сошлюсь на западный опыт. За границей во многих местах уже вовсю используются так называемые дефибрилляторы публичного доступа. Что это такое? Упрощенный вариант прибора, дающего электрический импульс для запуска остановившегося сердца.

— Именно такого аппарата и не оказалось в Чехове, когда умирал Черепанов.

— Вот видите? У нас карета «Скорой помощи» приехала с разряженным аккумулятором, а на Западе дефибрилляторы вывешивают на вокзалах, стадионах, в аэропортах и прочих местах массового скопления людей. При этом приборы предельно просты в применении, на них лишь две кнопки — включения и выключения. Аппараты устанавливают в пределах трехсот- метровой досягаемости, поскольку известно, что помощь эффективна лишь в первые 5—6 минут после остановки сердца, иначе без кислорода умрет мозг.

— А как же непрямой массаж?

— Он позволяет обеспечить некоторую гемодинамику, но не факт, что руками удастся завести сердце. Даже дефибриллятор помогает далеко не всегда.

Конечно, на спортивных соревнованиях обязана дежурить специализированная бригада медиков во всеоружии. Тут и говорить не о чем. Может, врачи, окажись они на месте, не спасли бы Черепанова, но по крайней мере мы были бы избавлены от мучительных терзаний в попытке осмыслить причины трагедии. Бесполезно теперь гадать, не был ли нарушен в организме хоккеиста баланс электролитов — кальция, магния, натрия, калия. Или, допустим, соблюдался ли разумный режим отдыха и работы. Все-таки в 19 лет организм продолжает расти, а нагрузки в КХЛ, как я понял, весьма приличные. В любом случае эти рассуждения сейчас не в состоянии ничего изменить — человек умер, его не вернуть. Но продолжают играть сотни таких же молодых ребят. Надо думать о них.

— Вот и прошу дать хотя бы общие рекомендации.

— Послушайте, все ведь знают, что необходимо беречь себя, не перенапрягаться сверх меры, однако как это сделать практически, если на горизонте маячит цель — карьера, медали, выгодный контракт с богатым клубом? От спортсменов нельзя требовать невозможного, часто и в тридцать лет они остаются детьми, не всегда понимающими, что творят. Значит, возрастает ответственность тренеров, руководства команд. Если морально-этические факторы не работают, надо включать финансовые, чтобы клуб был материально заинтересован в сохранении здоровья спортсмена.

Что касается медицинского аспекта, на каждого атлета в обязательном порядке должна быть заведена индивидуальная генетическая и метаболическая карты. Современные технологии позволяют записать необходимую информацию на микрочип, но без него спортсмена попросту нельзя допускать к соревнованиям.

— А сколько, к примеру, стоит спиральная компьютерная томография?

— Цена зависит от конкретных исследований, но поверьте, это не космические суммы. Тысяч шесть. Рублей, разумеется. Скажем, для футбольных клубов с бюджетом в десятки миллионов долларов в год это сущие копейки. Зато за несколько минут можно просканировать человека от головы до пят.

Полагаю, что профилактически есть смысл использовать современные препараты, защищающие кардиомиоциты. Задача врача — помочь спортсмену скорее восстановиться после чрезмерных нагрузок. Подбирать лекарства надо в индивидуальном порядке, учитывая, что практически все они имеют побочные эффекты. Единственная группа препаратов, оказывающих профилактическое действие от внезапной сердечной смерти, это бета-блокаторы. Они замедляют пульс, снижают сократимость миокарда, словом, переводят сердце в экономный режим работы. Но для спортсменов это категорически не годится! Нужны иные подходы.

Я уже говорил, что прежняя система диспансеризации разрушена. Раньше спортсмен наблюдался у лечащего врача, тот знал о подопечном почти все. А сейчас? Предсезонные сборы большинство российских клубов — футбольных, баскетбольных, хоккейных — предпочитает проводить за границей. Дескать, там условия для подготовки лучше. Наверное, так и есть, не спорю. В феврале в России не найти поля с зеленой травой, а в Турции или Испании — без проблем. Все правильно, но кто, скажите, наблюдает за здоровьем спортсменов в тот момент, когда нагрузки на организм многократно возрастают?

У тренеров свои задачи, они заставляют игроков набрать форму к сезону, но я-то говорю не о степени тренированности, а именно о медицинской стороне дела. Не на этих ли сборах закладывается мина замедленного действия, которая однажды может рвануть? Захочет ли спортсмен признаться в возникших проблемах, станет ли рисковать карьерой? Тут и должны сказать слово данные объективных исследований. Академическая медицина в состоянии помочь, дать необходимые рекомендации, осуществить надлежащий контроль, но к нам ведь никто не обращается за консультациями.

— Но если гора не идет к Магомету…

— Думаю, можно рассмотреть вопрос о создании в Академии медицинских наук секции спортивной медицины, но нужно встречное движение.

— Сердцу, Юрий Никитич, не прикажешь.

— Главное, что ему по-прежнему не хочется покоя…

ЧЕРНЫЙ СПИСОК СИНДРОМА ВНЕЗАПНОЙ СМЕРТИ

СЕРЖИНЬО

Сердце остановилось во время футбольного матча

Сергей ЖОЛТОК

Умер в реанимации, куда его привезли из Дворца спорта

Антонио ПУЭРТА

Потерял сознание на поле и скончался в больнице