Бонусы букмекеров
ЭКСКЛЮЗИВХоккей. Трагедия в Ярославле.
Дождаться официальной панихиды болельщики не смогли. В пятницу я вновь отправился к «Арене-2000». Как и в среду, к ней по-прежнему стекались толпы людей. Стихийно возникший у стен дворца мемориал разрастался. Появилась и новая деталь. Стены были обклеены записками, фотографиями и целыми письмами игрокам…
«Ванечка, не могу поверить»
«Ванечка,
не могу поверить»
…Вспоминаю ночь после трагедии. Тогда асфальт у стен арены был устлан цветочным ковром. Сейчас цветов целые курганы. Холмы высотой чуть ли не в человеческий рост…
Но сегодня здесь уже не только цветы, но и плюшевые мишки – талисманы «Локомотива». Прямо на стене фотографии, где игроки стоят в обнимку с болельщиками…
Среди траурных венков явно самодельный чемпионский Кубок… А вот плакат с фотографией лидера «Локо» Ивана Ткаченко. Ваня как всегда улыбается своей немного застенчивой улыбкой, в которую фанатки влюблялись с первого взгляда. В уголке – приклеена написанная от руки записка «Ванечка, я не могу поверить!».
Такие послания игрокам тянутся по всей стене. Но больше всего их на «Листе памяти». Он исписан полностью, до последнего сантиметра. Подхожу ближе, и вижу, что слова часто повторяются. Ключевые – «Помним, любим…».
А вот еще один самодельный плакат: «Дорогие наши, помним вас и уже скучаем!» Под ним подписалась целая семья.
На моих глазах один из фанатов что-то пишет на плакате, посвященном Саше Галимову. Подхожу поговорить.
– Погибла лучшая хоккейная команда! – говорит молодой болельщик. – Это горе не только наше, но и всей страны, мира! Они лучшие.
– Вы Галимову письмо написали?
– Он должен жить! Мы в это верим. Должны верить! Он должен жить за всех. А наш «Локомотив» и его ледовые подвиги не забудем никогда. Ничего другого нам не остается.
не могу поверить»
…Вспоминаю ночь после трагедии. Тогда асфальт у стен арены был устлан цветочным ковром. Сейчас цветов целые курганы. Холмы высотой чуть ли не в человеческий рост…
Но сегодня здесь уже не только цветы, но и плюшевые мишки – талисманы «Локомотива». Прямо на стене фотографии, где игроки стоят в обнимку с болельщиками…
Среди траурных венков явно самодельный чемпионский Кубок… А вот плакат с фотографией лидера «Локо» Ивана Ткаченко. Ваня как всегда улыбается своей немного застенчивой улыбкой, в которую фанатки влюблялись с первого взгляда. В уголке – приклеена написанная от руки записка «Ванечка, я не могу поверить!».
Такие послания игрокам тянутся по всей стене. Но больше всего их на «Листе памяти». Он исписан полностью, до последнего сантиметра. Подхожу ближе, и вижу, что слова часто повторяются. Ключевые – «Помним, любим…».
А вот еще один самодельный плакат: «Дорогие наши, помним вас и уже скучаем!» Под ним подписалась целая семья.
На моих глазах один из фанатов что-то пишет на плакате, посвященном Саше Галимову. Подхожу поговорить.
– Погибла лучшая хоккейная команда! – говорит молодой болельщик. – Это горе не только наше, но и всей страны, мира! Они лучшие.
– Вы Галимову письмо написали?
– Он должен жить! Мы в это верим. Должны верить! Он должен жить за всех. А наш «Локомотив» и его ледовые подвиги не забудем никогда. Ничего другого нам не остается.
«Сашенька обещал, что вернется»
К арене стекается не только молодежь. Люди идут сюда целыми семьями – с сыновьями за руку, маленькими дочками на плечах и детскими колясками…
– Сыночек, помоги, – чуть не падает на меня чья-то бабушка. – Еле дошла сюда. Цветочки, развяжи, пожалуйста. Тут же Сашенька, крестник мой…
Вместе с ней мы опускаем цветы возле траурных венков.
– Сашенька мой, Беляев, – уже рыдает старушка. – В команде работал. Всю жизнь в «Локомотиве» провел. С первого класса в спорте… И перед отлетом мне звонил. Обещал, что вернется и обязательно забежит, проведает. Дачу вот собирался строить. Все шутил: «Поставлю дом, обязательно тебя на свежий воздух отвезу». А оно вон как обернулось… Сашенька, Сашенька… Я ведь тебе звонила. А тебя и в живых тогда уже не было… Меня дочка из дома не отпускала. Боялась, что не дойду. Так я тайком, когда она на работу ушла. Доковыляла вот. Завтра уже не смогу, затолкают.
– Сыночек, помоги, – чуть не падает на меня чья-то бабушка. – Еле дошла сюда. Цветочки, развяжи, пожалуйста. Тут же Сашенька, крестник мой…
Вместе с ней мы опускаем цветы возле траурных венков.
– Сашенька мой, Беляев, – уже рыдает старушка. – В команде работал. Всю жизнь в «Локомотиве» провел. С первого класса в спорте… И перед отлетом мне звонил. Обещал, что вернется и обязательно забежит, проведает. Дачу вот собирался строить. Все шутил: «Поставлю дом, обязательно тебя на свежий воздух отвезу». А оно вон как обернулось… Сашенька, Сашенька… Я ведь тебе звонила. А тебя и в живых тогда уже не было… Меня дочка из дома не отпускала. Боялась, что не дойду. Так я тайком, когда она на работу ушла. Доковыляла вот. Завтра уже не смогу, затолкают.
«Все любимыми были»
…У людей вокруг текут слезы. Кто-то приклеивает на стену стихи, отпечатанные траурным шрифтом.
«Печальный день, 7 сентября.
Окрасил в черный лист календаря.
Перед глазами надпись лишь одна.
Разбился самолет Як-42…».
Замечаю в толпе женщину в свитере чешского лидера «Локомотива» Йозефа Вашичека. Она пришла к арене с мамой и сыном…
– Я ведь тут работаю, – говорит, глотая слезы. – В охране стадиона. Каждого лично знала. А 31 марта, когда они здесь последний матч в сезоне играли – против «Атланта», – вообще рядом со скамейкой игроков стояла, прямо вплотную.
– Но самым любимым из них был Вашичек?
– Все любимыми были! А свитер… Я ж всего один матч в прошлом сезоне пропустила. И сын всегда со мной. Вот он и выиграл хоккейный конкурс, свитер в подарок получил.
«Печальный день, 7 сентября.
Окрасил в черный лист календаря.
Перед глазами надпись лишь одна.
Разбился самолет Як-42…».
Замечаю в толпе женщину в свитере чешского лидера «Локомотива» Йозефа Вашичека. Она пришла к арене с мамой и сыном…
– Я ведь тут работаю, – говорит, глотая слезы. – В охране стадиона. Каждого лично знала. А 31 марта, когда они здесь последний матч в сезоне играли – против «Атланта», – вообще рядом со скамейкой игроков стояла, прямо вплотную.
– Но самым любимым из них был Вашичек?
– Все любимыми были! А свитер… Я ж всего один матч в прошлом сезоне пропустила. И сын всегда со мной. Вот он и выиграл хоккейный конкурс, свитер в подарок получил.
P.S.
К арене подъезжают все новые машины. На заднем стекле у многих печальная наклейка. Перечеркнутый траурной ленточкой логотип клуба и короткая надпись: «07.09.11. Вечная память». Их начали раздавать только в пятницу. Говорят, в центре города выстроилась огромная очередь.
Но я больше не могу слышать истории о людском горе. Воздух у арены пропитан им. И с каждым вздохом он тяжелее. Ухожу к служебному входу, поднимаюсь в пресс-центр. И прошу открыть для меня комментаторскую кабинку, откуда я уже десять лет пишу репортажи о том, как «Локомотив» бьется в плей-офф…
На арене идет демонтаж площадки после международного форума. И как-то нереально, что на ней в сентябре нет льда, какая-то производственная разруха. Словно самолет рухнул прямо здесь и разметал взрывом привычный уклад хоккейного клуба. Я понимаю, что к утру это все уже уберут. И пытаюсь представить, как на площадке в ряд встанут гробы с игроками. Но не могу.
Я вижу, как на ней сверкает лед. Как после гола вскидывает руки Вашичек, как летит к нему обниматься Демитра. А Вьюхин, воспользовавшись паузой, снимает шлем и протирает пот на вспотевшем, гладко выбритом черепе…
Как несется в атаку связка Калянин – Чурилов – Галимов – надежда нашей сборной. Как улыбается Собченко, успевший получить в команде кличку Куклачев – за веселый нрав и жизнелюбие. Как аплодирует трибунам после сирены Ткаченко…
Президент клуба Юрий Яковлев, наверное, прав. Сейчас именно они – основной состав «Локомотива». Другого я представить пока не могу…
Но я больше не могу слышать истории о людском горе. Воздух у арены пропитан им. И с каждым вздохом он тяжелее. Ухожу к служебному входу, поднимаюсь в пресс-центр. И прошу открыть для меня комментаторскую кабинку, откуда я уже десять лет пишу репортажи о том, как «Локомотив» бьется в плей-офф…
На арене идет демонтаж площадки после международного форума. И как-то нереально, что на ней в сентябре нет льда, какая-то производственная разруха. Словно самолет рухнул прямо здесь и разметал взрывом привычный уклад хоккейного клуба. Я понимаю, что к утру это все уже уберут. И пытаюсь представить, как на площадке в ряд встанут гробы с игроками. Но не могу.
Я вижу, как на ней сверкает лед. Как после гола вскидывает руки Вашичек, как летит к нему обниматься Демитра. А Вьюхин, воспользовавшись паузой, снимает шлем и протирает пот на вспотевшем, гладко выбритом черепе…
Как несется в атаку связка Калянин – Чурилов – Галимов – надежда нашей сборной. Как улыбается Собченко, успевший получить в команде кличку Куклачев – за веселый нрав и жизнелюбие. Как аплодирует трибунам после сирены Ткаченко…
Президент клуба Юрий Яковлев, наверное, прав. Сейчас именно они – основной состав «Локомотива». Другого я представить пока не могу…