Это конец? Что означают 2876 подозрительных допинг-проб, обнаруженных WADA

Сегодняшняя информация о том, что в Московской антидопинговой лаборатории обнаружены несколько тысяч подозрительных допинг-проб, вызвала у меня огромное количество вопросов. Не сомнений, я-то как раз уверен в том, что допинг существовал в России при молчаливом одобрении со стороны государства, что в принципе уже дает повод многим нашим «друзьям» за рубежом говорить о существовании государственной допинг-системы.

Итак, о вопросах. Что мы имеем: WADA опубликовало данные о количестве подозрительных записей в Московской антидопинговой лаборатории. Той самой, из которой извлекалась информация инспекторами антидопингового агентства вплоть до минувшего воскресенья. Об этих данных ничего нового пока нет и быть не может. Потому как глава РУСАДА Юрий Ганус, еще во вторник отвечая на мои вопросы, четко рассказал об алгоритме, по которому теперь пойдет вся эта история: отдел расследований WADA проведет работу по анализу баз данных. Если выяснится, что база подвергалась модификации, то РУСАДА вновь сочтут не соответствующей всем необходимым критериям. Если все ок, то составят список спортсменов, чьи пробы будут перепроверены. И если все ок и здесь, то 30 июня вся эта работа будет закончена.

Так что праздновать нечего пока. «Победа», как ее окрестили неразобравшиеся журналисты на ТВ или в других ангажированных изданиях, еще не одержана.

О каких же данных идет речь в публикациях четверга? 2876 подозрительных допинг-проб (по другим данным – их 9453) – это цифры из переписки комитета WADA по соответствию с руководством WADA. Переписка датируется прошлым годом. То есть периодом, когда у инспекторов еще не было допуска к нашей лаборатории. Ссылаются они, очевидно, на данные неизвестных нам информаторов. Это не Родченков – тот был уволен из лаборатории в 2015 году. Это некие иные, нам пока не известные люди.

На этом можно было бы поставить точку. Если бы не два «но». Первое «но» – чисто формальное: у меня нет уверенности, что наш традиционный бардак позволит проверить все пробы к середине года. С куда более простой задачей – всех допустить в лабораторию до 31 декабря – мы и то не справились. А второе «но» – куда более серьезное.

Вы задумывались, что будет включать в себя анализ базы данных на аутентичность? Это и математические модели (как делали комиссии Освальда и Шмидта перед нашим допуском на Олимпиаду в конце 2017 года), и банальное сравнение данных от информаторов с данными, полученными сейчас. И если есть эти самые сомнительные тысячи проб, то скандал может разразиться куда более масштабный, чем тот, что мы уже пережили.

Из мирового спорта нас не выкинут – мы нужны и инвесторам в мировой спорт в том числе. Но чистка рядов нас может ждать такая, что нам пока и не снилось.