Бонусы букмекеров
Алексей Урманов: «Эта олимпийская победа сложнее, чем 32 года назад»
13 февраля 2026 года вошло в историю фигурного катания как день главной сенсации Олимпиады в Милане. Михаил Шайдоров из Казахстана, ученик легендарного Алексея Урманова, стал олимпийским чемпионом в мужском одиночном катании — и принёс своей стране первое в истории золото в этом виде спорта.
Для 52-летнего Урманова эта победа стала особенной. Ровно 32 года назад, в 1994 году, он сам выигрывал Олимпиаду в норвежском Лиллехаммере, став первым российским олимпийским чемпионом в мужском катании. Теперь, в качестве тренера, он воспитал нового олимпийского чемпиона — и повторил свой собственный подвиг уже в качестве наставника.
«Советский спорт» представляет эксклюзивное интервью с Алексеем Урмановым. Наше издание следило за карьерой Алексея Евгеньевича с самого начала: в 1994 году мы освещали его победу в Лиллехаммере, когда он, 20-летний фигурист из Ленинграда, произвёл настоящую сенсацию, обойдя таких грандов, как четырёхкратный чемпион мира Курт Браунинг, трёхкратный чемпион мира Элвис Стойко, олимпийские чемпионы Виктор Петренко и Брайан Бойтано. Спустя три десятилетия мы беседуем с ним о золоте — только теперь о золоте его ученика.
— Алексей, с какими реальными ожиданиями вы ехали на Олимпиаду?
— Мы ехали на Олимпиаду очень серьёзно настроены, мы очень плодотворно и хорошо работали и очень, очень сильно настраивались именно на этот турнир, потому что это турнир четырёхлетия, это самый главный в сезоне турнир. Михаил очень-очень активно и серьёзно работал на всех тренировках и на всём этом подготовительном периоде времени. Мы не думали о медалях, мы думали о своей работе, о своём катании. Мы абсолютнейшим образом настраивались на то, чтобы исполнить обе программы как можно лучше. Поэтому у него это получилось, и это, наверное, был правильный путь.
— В этом сезоне вам пришлось вернуться к старой короткой программе. Вы действительно верили, что этот путь — не ошибка, или просто гнали сомнения прочь?
— Мы в этом не сомневались. Это был осознанный шаг, потому что мы попробовали ту программу, и она получалась, скажем так, в тренировках, но не очень-то получалась в соревнованиях. И нами совместно абсолютнейшим образом было принято решение, что нужно вернуться к старой короткой программе. Такое случается и с другими спортсменами, поэтому это был абсолютно осознанный шаг.
— Вы знаете вкус этого золота лучше других. Чей триумф 32 года спустя был труднее — ваш в Лиллехаммере-94 или Михаила здесь, в Милане?
— Что касается золота, которое было 32 года назад, и золота сегодняшнего, это очень разные на самом деле ощущения. Я бы сказал, как говорила мой тренер Наталья Витальевна Голубева: «Лёша, каждый последующий год или каждый последующий сезон сложнее предыдущего». Поэтому, на мой взгляд, вот эта олимпийская победа для меня, по крайней мере, как для тренера, наверное, далась сложнее, чем та, которая была 32 года назад.
— Вы уже признались, что четверной флип в произвольной программе был «сырым» и вы мало его тренировали. Вы сказали фразу, которая звучит как приговор для любого другого спортсмена: «Будь на его месте другой, ни за что не отправил бы». Урманов-тренер, рискнувший репутацией, и Урманов-чемпион, понимающий цену момента, — кто из них принимал это решение за минуту до выхода на лёд?
— Я уже давно работаю с Михаилом, и он своими турнирами, своим характером и своей напористостью доказывал мне уже неоднократно, что, что ему можно доверять. Поэтому мы абсолютнейшим образом не сомневались. Мы шли на тот контент, который мы спланировали и не собирались отступать назад.
— В западной прессе сейчас много пишут о вас как о «продукте русской школы», сумевшем сохранить наследие. Вы ощущаете себя послом этой школы или уже просто тренером чемпиона, для которого флаг на пьедестале — дело десятое?
— Я очень многому научился, занимаясь фигурным катанием в СССР и потом в России, и я уже говорил про Наталью Витальевну Голубеву. И огромные слова благодарности Алексею Николаевичу Мишину, у которого я очень многому научился. И, конечно же, я это воплощаю в своих учениках. Без этого просто невозможно, это же большой опыт, который я ещё потом усовершенствовал и продолжаю двигать сам себя и двигать своих спортсменов, вносить что-то новое. Поэтому это, безусловно, отголоски школы, которая пройдена именно мной. Они здесь сегодня, они сейчас, они со мной, они с нами.
— Почему, на ваш взгляд, дрогнул непобедимый Малинин?
— Я, к сожалению, не смогу вам точно сказать, почему дрогнул спортсмен. Это только какие-то догадки. Ну, наверное, всё-таки нервы они тоже не железные. И нет, наверное, железного человека, который может выдержать всё. В Милане что-то произошло, какой-то сбой компьютерной системы, и сложилось для него, к сожалению, всё вот таким вот образом. Тренерский штаб Ильи должен будет делать какие-то выводы, что пошло не так.
— Не могу не спросить, как оцениваете выступление Петра Гуменника.
— Петя Гуменник — огромный молодец и прекраснейшим образом прошёл обе свои программы. И на самом деле я его поздравляю, пускай никто на меня не обижается, но я поздравляю его с тем, что он сделал на Олимпиаде. Он просто здорово выступил, и это прекрасно.
