Миллионы за кортом. Поучительная история Бублика на пути становления в теннисе

Не секрет, что лучшие теннисисты России входят в число богатейших спортсменов страны. Но если вывести Даниила Медведева, Андрея Рублёва, Мирру Андрееву и прочих звёзд первой величины за скобки, мы увидим безрадостную картину. У подавляющего большинства людей, избравших теннис делом жизни, вся профессиональная карьера, по сути, уходит на то, чтобы отбить колоссальные вложения в свою подготовку. И далеко не каждому в итоге удаётся выйти в «плюс». В отличие от футбола или хоккея, на стабильную прибыль здесь рассчитывать не приходится.

Бывшая третья ракетка мира Надежда Петрова недавно призналась, что тренировочный процесс начинающего теннисиста обходится примерно в 800–900 тысяч рублей в месяц. Если не ставить задачу обязательного выхода на профессиональный уровень, можно уложиться примерно в полмиллиона в год. Но когда родители и тренеры замечают способности ребёнка, расходы тут же взлетают до небес.

По оценкам «Советского спорта», до десяти лет полноценная подготовка стоит в районе 1,5 млн рублей ежегодно. Большую часть бюджета «съедают» индивидуальные занятия и аренда корта. А в период 10–13 лет стоит закладываться на сумму до 3 млн. Теперь тренировки проходят каждый день, добавляются турниры по всей стране (особенно это накладно для семей из регионов, которые зачастую отсекаются на начальном этапе), растёт уровень спарринг-партнёров…

Некоторые издержки невозможно точно отразить в бухгалтерии. Родители начинают сопровождать спортсмена на соревнованиях, отказываются от части работы, оплачивают дополнительное образование ребёнка или переводят его на индивидуальный учебный график. Фактически они становятся бесплатными менеджерами «инвестиционного проекта» с неочевидным потенциалом. Ведь главный парадокс тенниса заключается в том, что профессиональные условия игроку необходимо создать задолго до того, как становятся хотя бы примерно понятны его реальные перспективы как профессионала.

Никакие деньги не гарантируют попадание в топ-100 или даже топ-500 мирового рейтинга, независимо от результатов на юниорском уровне. Именно поэтому государство не торопится увеличивать число доступных теннисных секций. Гораздо выгоднее финансировать тот же футбол, где профессионалом может стать даже не самый талантливый спортсмен, а расходы на ребёнка в среднем намного ниже.

В 13–16 лет любому теннисисту необходимо выходить на международную арену, регулярно играть с представителями лучших академий, осваивать разные покрытия, привыкать к перелётам и смене климата. По словам олимпийской чемпионки Елены Весниной, этот решающий этап подготовки ко взрослому туру обходится в € 50–60 тыс. за сезон: «Количество часов на корте возрастает, возникает потребность в тренерах по ОФП, массажистах, восстановлении. Это уже не дети, а маленькие профессионалы».

Но многие ли в нашей стране готовы тратить от 4–6 млн рублей в год, колеся со своим ребёнком по всему миру? Одна поездка может стоить сотни тысяч рублей. При этом поражение в первом круге не уменьшает расходов: билеты уже куплены, отель забронирован, тренер приехал… Сезонный календарь приходится рассматривать как самый настоящий инвестиционный портфель, чтобы найти идеальное сочетание силы участников турнира, стоимости маршрута и доступности тренировочных кортов. Ошибка в планировании способна загубить бюджет нескольких месяцев!

И если европейский юниор может легко переместиться в соседнюю страну на машине или поездом, то российским талантам нужно регулярно покупать авиабилеты, оформлять визы, закладывать дополнительные дни на акклиматизацию. Неудивительно, что те же Медведев или Андреева с юных лет начали тренироваться за пределами РФ на постоянной основе. Однако зарубежные академии становятся лишь фундаментом подготовки. Родители платят десятки тысяч евро в год за то, чтобы их ребёнку обеспечили там занятия под началом ведущих специалистов, проживание и учёбу. А вот выезды на турниры и расходы на врачей, как правило, приходится покрывать из собственного кармана.

Чемпион US Open – 2020 Доминик Тим как-то назвал теннис «спортом для богатых». И с австрийцем сложно не согласиться. Рядовая семья вряд ли в состоянии вложить миллионы в ребёнка, пока ему 13–18 лет и он почти ничего не зарабатывает. А на гранты от международной федерации, которые в разные годы получали, скажем, Елена Рыбакина, Онс Жабер и Каспер Рууд, могут рассчитывать только сверходарённые спортсмены, которых много не бывает.

То, что в теннисе как нигде широко распространены случаи смены спортивного гражданства, лишний раз подчёркивает острую потребность игроков в дополнительном финансировании. Так что, когда очередной россиянин переходит под флаг условного Казахстана, не спешите упрекать его в отсутствии патриотизма. Если в другой федерации юному теннисисту готовы помогать деньгами больше, чем на родине, у него не остаётся выбора. Иначе он просто не выживет в этом бизнесе.

Подготовка в период с 18 до 20 лет стоит уже около € 200 тыс. в год – такую оценку даёт президент Федерации тенниса России Шамиль Тарпищев. Молодой профессионал может проводить до 36 турниров за сезон, и близко не покрывая расходы призовыми. Заявляясь на «челленджеры» и в квалификации, сделать это невозможно. А до основной сетки турнира ATP добраться непросто. Примерно в таких реалиях в 2016 году решился сменить федерацию Александр Бублик. Вот как он описывал это в интервью на YouTube-канале Виктора Кравченко:

«Я смотрел в боксе игру Миши Кукушкина (уже перешедшего под флаг Казахстана. – Прим. «Совспорта»), и его тогдашняя супруга Настя мне говорит: «Как у тебя с финансированием?» Отвечаю: «Да особо никак. Как-то помогают, какие-то деньги выделяют, но, конечно, не в тех масштабах, которые нужны». На последовавший вопрос, хочу ли я играть за Казахстан, я ничего определённого не ответил. Но после моего матча мне позвонили из их федерации с соответствующим предложением. Договорились мы быстро. Контракт, документы, флаг».

История Бублика, в итоге добравшегося до топ-10 рейтинга ATP, абсолютно типична. Начинающий теннисист может экономить на чём угодно: путешествовать без тренера, снимать жильё вместе с другими игроками, покупать дешёвые билеты и до предела сузить географию выступлений. Но всё это в конечном счёте будет иметь спортивную цену. Без наставника сложнее анализировать матчи, контролировать нагрузку и готовиться к соперникам. Некачественное восстановление повышает риск травмы, а неудачный маршрут отнимает силы. И почти наверняка Бублик не смог бы достичь нынешних высот, не прими он десять лет назад предложение Казахстана, где в его подготовку согласились инвестировать сотни тысяч долларов.

Сам по себе статус профессионала не означает финансовой свободы. Игроки за пределами топ-100 продолжают зависеть от родителей и спонсоров. Та же Петрова вспоминала, что в первые годы взрослой карьеры ей приходилось возвращать призовые одному польскому бизнесмену, который до этого оплачивал её тренировки в Кракове в подростковом возрасте. В случае Надежды это длилось недолго, ведь она довольно быстро добилась серьёзных турнирных успехов. Но для теннисистов средней руки подобная «кабала» может растянуться до бесконечности. В зависимости от условий контракта с «инвестором».

Попадание в первую сотню мирового рейтинга – условная граница, после которой теннисист начинает извлекать прибыль из своих выступлений. Но параллельно растёт окружающая его команда, которая у некоторых включает физиотерапевтов, психологов, аналитиков, персональных врачей… В год на оплату их услуг может уходить более $ 1 млн. При этом публикуемые в открытых источниках призовые за турниры нельзя автоматически приравнивать к чистому доходу теннисиста. Не забывайте вычитать из них налоги, которые во многих странах кусаются.

Показательно, что ATP запустила программу Baseline, которая гарантирует теннисистам сезонный «прожиточный минимум», если они не выбрали его призовыми:

Само наличие такой программы показывает, насколько тяжело приходится в профессиональном туре даже крепким игрокам. А теперь представьте положение тех, кому не посчастливилось закрепиться в числе лучших 250.

Суммировав затраты на подготовку теннисиста до совершеннолетия и в первые годы знакомства со взрослым туром, мы получим приблизительно $ 2 млн. А знаете, сколько человек за всю историю перешагнули этот порог по размеру призовых? В WTA – 370, в ATP – 552. Смехотворный процент от общего количества тех, кто сделал теннис своей профессией.

Надо заметить, что у женщин программ, аналогичных Baseline, нет. Поэтому теннисистки гораздо чаще теннисистов совмещают выступления в одиночном и парном разрядах. В WTA приходится считать каждую сотню долларов. И это не фигура речи: на маленьких турнирах призовые для парниц действительно измеряются крошечными суммами. Но и они не бывают лишними для тех, кто не пробился на самый верх.

Вот почему развитие тенниса не может сводиться к строительству кортов. Они всего лишь приоткрывают двери в этот безумно дорогой вид спорта. А дальше начинаются главные инвестиции. Идеальной схемы поддержки молодых талантов на самом деле не существует. В этом «уравнении» слишком много «неизвестных». И это касается не только России – такова специфика тенниса. Но за счёт точечных грантов, открытия региональных центров подготовки и упрощённого доступа к спортивной медицине вполне реально хотя бы сократить число игроков, которые не выдерживают конкуренцию просто потому, что у их семей закончились деньги.