Заслуженный артист России Николай Фоменко: Скоро в «Ф-1» появится русская команда

Музыкант, актер, ведущий и автогонщик, один из идеологов проекта первого российского суперкара «Marussia» высоко оценивает дебют первого российского пилота в «Формуле-1» и обещает, что через два-три года в «Больших призах» появится русская команда.

Николай Фоменко сегодня – это уже не тот стиляга, кумир молодежи восьмидесятых из легендарного бит-квартета «Секрет». И даже не шоумен, над чьими «Русскими гвоздями» хохотала вся Россия в девяностых. Николай заматерел, посерьезнел. Наша беседа состоялась в Монце, во время «Гран-при Италии» в моторхоуме команды «Вирджин», техническим партнером которой является русская компания «Марусси», основанная Фоменко.

– Николай, вы варитесь в мире автогонок, в мире «Формулы-1» много лет. А большинство россиян открыли для себя этот мир только нынешней весной.

– И здорово, что открыли. «Формула-1», поверьте, не самое плохое дело на земле.

– С этим не поспоришь. Вопрос в другом: насколько важна «Формула-1» для России, если масштабный интерес к ней возник только с появлением в «Больших призах» российского пилота?

– Что значит – насколько важна? Границы между странами стираются, мир становится все более глобальным, и к этому миру нам все равно придется в конце концов присоединиться. Тем более в свете постановлений партии и правительства касательно передовых технологий, – смеется мой собеседник. – «Формула-1», кроме своей популярности и престижности в мире, как раз и является олицетворением высших технологий. И нашей стране она необходима. В связи с этим подвиг Александра Матросова, он же Виталик Петров, его прорыв в «Формулу-1» для России неоценим.

– Почему это произошло именно сейчас? Ведь и прежде россияне пытались пробиться в «Формулу-1». Например, тот же Злобин несколько лет был близок к цели.

– Виталий Петров тоже появился не сегодня. Это итог большой планомерной работы, которая рано или поздно должна была увенчаться успехом. Все, что было прежде, это... Скажем так: прежде было намного сложнее. Сейчас спорт – системно более выравнен, что ли. Когда Злобин пытался или когда я гонялся, это был период перестройки.

– Погодите, Николай, перестройка, кажется, лет на десять раньше была…

– А я вовсе не ту перестройку имею в виду. Я говорю об изменении «Формулы-1» – от Айртона Сенны до позднего Шумахера. Тогда был очень важен человеческий фактор: нужно было садиться в машину и ехать. А сегодня нужно садиться в машину и ехать профессионально. Чувствуете разницу? Гонщик сегодня значит чуть меньше, чем техника. Хотя правила возвращаются, и это не может не радовать. Сейчас мы наблюдаем все увеличивающееся количество обгонов, от гонщика начинает зависеть все больше – и Виталий здесь вовсе не смотрится чужаком.

Более того, считаю: он заслуженно и планомерно добрался до того места, где он сегодня находится. Что будет дальше – это уже другой вопрос.

– Петров – это первая и единственная российская «ласточка» в «Формуле-1»?

– Уверен – не единственная. Хотя в России, знаете, все так непредсказуемо. Могу сказать по себе: мы с Алешей Васильевым долбили эту дорогу в мировой автоспорт, выдолбили ее – а после нас наступила глобальная пауза. Тишина.

– Почему? Денег не было или желания?

– Думаю, не в деньгах дело. Точнее, не только в деньгах. Потому что, если задуматься, те, кто гоняется в «Формуле-1» и вообще в мировом автоспорте, это дети небогатых родителей.

– Вы говорите парадоксальную вещь: детям бедных родителей всегда было нелегко попасть в этот очень недешевый вид спорта.

– Я не сказал: «бедных родителей» – я сказал: «небогатых». Богатые родители, которые способны были бы потратиться всерьез, как правило, отправляют отпрысков в Оксфорд и Кембридж. Что, наверное, правильно...

– В Германии талантам вроде братьев Шумахеров или Себастиана Феттеля с раннего картингового детства обеспечена мощная спонсорская поддержка. Почему в России такой системы нет?

– Спонсоров-то найти можно. Но, если бы я решил, что один из двух моих сыновей будет заниматься автоспортом, я бы, потратив ровно в три раза меньше денег, посадил его в карт за рубежом. Картодромов-то мы понастроили, но цены... В Европе карт можно купить за три тысячи, у нас – за восемь. И так – во всем. Ладно, деньги нашли, картодромов построили достаточно – а дальше? Школы-то у нас нет, тренеров тоже нет.

– Но кто-то же учит мальчишек на тех самых многочисленных картодромах…

– Учит, вот только чему и как? Эти тренеры в свое время гонялись в СССР. На технике, которая, как бы это помягче сказать, абсолютно по-другому устроена. Этот опыт сегодня совершенно не нужен.

– Мрачноватую вы картину нарисовали…

– Реальную. Главная проблема – у нас нет базы, вокруг которой может строиться автоспорт. Если бы АвтоВАЗ был полноценным заводом, у него был бы большой спортивный сектор и огромные деньги вкладывались бы в автоспорт. Это были бы совсем другие технические возможности. Под брендом «Лада» создавалась бы команда, росли бы пилоты. Как это делается под любым серьезным автомобильным брендом мира.

– Так если «Лада» не тянет, может, стоит мировые бренды подтянуть? То же «Рено», скажем?

– Западным брендам развивать наш автоспорт нет никакого смысла. В автомобильной промышленности мы – как третий мир. Думаете, «Рено», которое и так собирает у нас автомобили, очень нужен именно русский пилот? Ошибаетесь – для «Рено» это не реклама. А вот для «Формулы-1» появление в ее рядах россиянина – это действительно серьезный промоушен. Ведь Виталий Петров в такой большой стране повысил интерес к «Большим призам» неизмеримо.

– И этим интересом грех не воспользоваться. Но как сделать автогонки в России действительно массовым видом спорта?

– Главное – непременно что-то делать. Шаг за шагом, постепенно двигаясь вперед.

– Так, как это делаете вы со своим проектом «Маруся»?

– Можно и так. То, что делаем мы, – это действительно долгая дорога. Пилоты, команда, «Формула-1» – все это длинный проект, который развивается планомерно и на который когда-нибудь нельзя будет не обратить внимания.

– Кому не обратить и когда?

– Кому? Ну, скажем, людям оттуда, – Николай выразительно показывает наверх и заразительно смеется. – Шучу. Надеюсь, внимание обратят все, кто хоть немного интересуется автоспортом. А когда это произойдет? Отдаленная перспектива – это 2012—2013 год. Надеюсь, в эти годы чисто русская команда уже появится в «Формуле-1». И я готовлю для нее молодые отечественные кадры.

– Кадры, конечно, решают многое. А как с деньгами? Ведь страшно даже подумать, какой у формулической конюшни должен быть хотя бы минимальный бюджет.

– Не так уж все страшно, как кажется. Величина бюджета зависит от современности или несовременности подхода. Российская команда «Формулы-1» будет жить по современным законам – тем, которые только сейчас будут в формулический мир приходить. А это значит, что и бюджет будет... Скажем так – он будет реальным.

– Ваша уверенность заражает. Но 2012 год – это не отдаленная перспектива, это уже совсем рядом. Более того, при таком варианте решение о допуске команды в «Формулу-1» должно быть принято уже следующим летом.

– Мне приятно, что журналисты создают мифы – и эти мифы отлично работают. На самом деле все делается немножко не так. Не волнуйтесь: мы делаем свое дело, и все будет хорошо. Будет команда – я за свои слова отвечаю.

– Команда будет называться «Маруся»?

– Я надеюсь.

– Допустим, у вас все получилось. Но будет ли чисто русская команда конкурентоспособной в «Формуле-1»?

– А почему нет? Конкурентоспособен же сегодня Виталий Петров. То, как он это сделал, – считаю, это максимум, чего можно было добиться.

– Что вы называете максимумом – сам факт попадания в «Формулу-1» или то, как Петров по ходу сезона растет?

– Максимум – это то, что он делает. Попадание – это не настолько сложно. Во всяком случае, не так сложно, как работать в «Формуле-1». В особенности работать, будучи первым русским пилотом.

– А в чем вы тут видите сложность? «Формула-1» – явление совершенно интернациональное.

– «Формула» – да. Но Виталий сразу оказался под таким давлением соотечественников, что можно сойти с ума. Вы же, журналисты, из него столько крови выпили... А он, молодец, держится. И ведь никого не интересует, что он не прошел тот путь, который прошел любой из его соперников. Что ему очень трудно: он очень высокий, и ему физически, точнее, физиологически тяжелее большинства пилотов переносить гоночные нагрузки. Это связано с особенностями циркуляции крови. И несмотря на это, он делает свою работу феноменально.

– То есть прогресс Виталия за эти полгода для вас очевиден?

– Конечно, очевиден. Я вижу, что он – профессиональный гонщик. Гонщик высшего эшелона, работающий по максимуму. Считаю, большего от парня ожидать нельзя.

– А что ожидать можно? Какое место Петрова по итогам сезона вы сочли бы успешным?

– Трудно сказать. Вообще профессионалы в автоспорте не занимаются местами – это удел журналистов и публики. Мы знаем прекрасно миллион выдающихся гонщиков, на которых вообще держалась «Формула-1», но которые ничего особенного не выигрывали. Как пример – Жиль Вильнев или Жан Алези. Люди, на которых, несмотря на отсутствие больших побед, держался интерес к «Большим призам». Все потому – что они были потрясающие гонщики, выдающиеся, великие. С ними всегда была борьба, были выдающиеся гонки.

– Не слишком ли – сравнивать сегодня Петрова с такими величинами?

– А я разве сравниваю? Просто объясняю, почему не хочу говорить ни о каких местах. А что касается Виталия – считаю, он уже проделал огромную работу, и я думаю, что ему еще повезет. Он научился... Научился учиться. Это – главное. А какое бы место он ни занял (хотя у него есть все шансы подняться достаточно высоко), думаю, он будет лучшим новичком сезона. Я хочу в это верить!

– А перед сезоном вы верили, что Виталий может так здорово интегрироваться в «Формулу-1»?

– Я, как мне кажется, достаточно разбираюсь в «Формуле-1», поэтому и весной не сомневался: Петров сможет хорошо проявить себя. Но он выступает даже чуть лучше, чем я предполагал. Он делает свою работу – супер! На этом – все, это надо уважать.

Родился 30 апреля 1962 г. в Ленинграде.

Заслуженный артист России, музыкант, актер, радио- и телеведущий. Автогонщик, президент компании «Marussia» – технического партнера команды «Формулы-1» «Вирджин».

Фоменко первым из российских автогонщиков принял участие в чемпионате Европы в классе «Grand Touring» (вместе с Алексеем Васильевым), выступал в чемпионате мира FIA GT. В 2004 году в составе команды Freisinger YUKOS Motorsport стал победителем международного чемпионата по автогонкам FIA Grand Touring в классе N-GT. В том же сезоне вошел в первый российский экипаж, принявший участие в легендарной гонке «24 часа Ле-Мана».

В 2005 году Фоменко основал команду «Russian Age Racing», которая стала первой гоночной командой с российской лицензией, выступающей в чемпионате FIA GT.

«Маруся Моторс» – российская автомобильная компания по производству спортивных автомобилей. Основана в 2007 году в Москве. Президент и один из основателей компании – Николай Фоменко. Штат сотрудников превышает 200 человек. Сотрудничает с британской моторной компанией «Косворт», является техническим партнером команды «Формулы-1» «Вирджин».