Частные инвестиции в спорте – норма. Почему же ФИФА столкнулась с серьёзным сопротивлением

Разбираемся, зачем понадобилась эта сделка, что именно не устраивает её противников и насколько реалистично воплощение проекта в жизнь.

Ранее стало известно, что ФИФА намерена создать дочернюю компанию FIFA Forward Enterprise (FFE), которая возьмёт на себя коммерческую деятельность, связанную с турнирами под эгидой организации, включая мужские и женские чемпионаты мира, а также клубный чемпионат мира. Контрольный пакет останется у ФИФА, однако до 21% акций планируется продать частным инвесторам за сумму до $ 4,2 млрд. Общую стоимость новой структуры в организации оценивают примерно в $ 20 млрд.

По замыслу ФИФА, FFE станет специализированным предприятием, которое будет управлять медиаправами, спонсорскими контрактами, продажей билетов и другими коммерческими активами. При этом инвесторы, владеющие миноритарной долей, не получат никакого влияния на спортивную составляющую: они не смогут участвовать в принятии решений о форматах соревнований, правилах, международном календаре или иных вопросах управления. Логика проста: речь идёт о продаже доли в коммерческой структуре, а не в самой ФИФА.

С экономической точки зрения инициатива объяснима. В ФИФА считают, что новая модель позволит эффективнее монетизировать коммерческие права на крупнейшие турниры и, как следствие, увеличить финансирование всех 211 национальных ассоциаций, входящих в организацию. Такой подход вполне соответствует курсу Джанни Инфантино. Возглавив ФИФА в 2016 году, он сделал ставку на расширение финансовой поддержки национальных федераций, и эти обещания последовательно выполнялись. Если до его избрания каждая ассоциация получала около $ 3 млн за четырёхлетний цикл, то в нынешнем цикле (2023–2026) выплаты составят уже не менее $ 8 млн. В следующем цикле, рассчитанном до конца 2030 года, планировалось увеличить эту сумму почти до $ 10 млн.

Однако новая инициатива предусматривает куда более масштабные выплаты. В случае её одобрения каждая из 211 национальных федераций сможет единовременно получить по $ 20 млн, а затем ещё по $ 20 млн в течение следующих четырёх лет. Несложно подсчитать, что общая сумма первоначальных выплат составит те самые $ 4,2 млрд, которые ФИФА рассчитывает получить от инвесторов. Больше денег национальным федерациям, причём каждой в равном объёме, при этом никакого управления над футболом со стороны – что тут может не нравиться?

Привлечение частного капитала – привычная практика в мировом спорте, в том числе и в футболе. В 2021 году Ла Лига при поддержке большинства клубов заключила соглашение с инвестиционным фондом CVC Capital Partners. Фонд вложил около € 2 млрд в новую коммерческую структуру LaLiga Impulso, получив взамен право на почти 9% будущих доходов от телевизионных и коммерческих прав сроком примерно на 50 лет. Из 42 испанских клубов против сделки выступили лишь трое – «Реал», «Барселона» и «Атлетик», но судебные процессы к отмене соглашения не привели. Чуть позже похожую сделку с CVC заключила французская Лига 1. В обоих случаях привлечение инвестора объяснялось необходимостью поддержать клубы после пандемии коронавируса.

В 2006 году CVC приобрёл контрольный пакет акций Formula One Group – коммерческой структуры, стоящей за ведущим мировым чемпионатом по автогонкам, – примерно за $ 2 млрд. Без протестов со стороны гоночных команд не обошлось и тогда, однако это не помешало закрыть сделку. При этом ФИА сохранила за собой функции спортивного регулятора. За 10 лет под контролем CVC доходы Формулы-1 выросли примерно на 80% благодаря расширению календаря, выходу на новые рынки, реализации коммерческих прав и долгосрочным контрактам с вещателями. В 2016 году серия перешла под контроль Liberty Media, а СVС заработал на продаже своей доли около $ 3,1 млрд.

Есть подобные примеры и среди международных спортивных федераций. В 2021 году Международная федерация волейбола (FIVB), испытывавшая серьёзные финансовые трудности, также привлекла инвестиции CVC. Фонд вложил $ 100 млн в созданную маркетинговую компанию Volleyball World, управляющую коммерческими правами на главные турниры, включая чемпионат мира и Лигу наций. FIVB сохранила за собой 67% акций компании, CVC получил 33%, а дивиденды распределялись пропорционально долям. В краткосрочной перспективе сотрудничество принесло результат: в 2022 году прибыль Volleyball World достигла $ 58 млн, из которых почти $ 39 млн получила FIVB.

При всём внешнем сходстве напрямую сравнивать эти примеры с инициативой ФИФА всё же нельзя. В части случаев привлечение частного капитала было продиктовано объективными обстоятельствами: Ла Лига и Лига 1 искали дополнительные источники финансирования после пандемии, а FIVB пыталась выбраться из сложного финансового положения. ФИФА же находится в совершенно иной ситуации. Организация только что провела рекордный по доходам чемпионат мира и совсем не бедствует. Да и её масштабы несопоставимы с той же волейбольной федерацией.

Формула-1 – откровенно коммерческое предприятие, выгоду от которого получает узкий круг частных владельцев. ФИФА же является глобальной некоммерческой организацией, действующей в интересах всех национальных ассоциаций.

Международная федерация не планирует платить дивиденды инвесторам и предоставлять им контроль над футболом. Владельцы доли в FFE не получат мест в совете, права голоса на конгрессе, возможности влиять на форматы турниров, календарь или расширение чемпионата мира. Но это не благотворительность. Вкладывая средства, инвесторы рассчитывают получить очевидную выгоду. В ФИФА утверждают, что ценность – в самой доле в FFE, которую инвесторы могли бы более выгодно продать в будущем. Но за счёт чего эта доля должна дорожать? В этом контексте план ФИФА неясен, что порождает домыслы и предположения о не самом прозрачном характере потенциальной сделки.

Отсутствие прозрачности – одна из главных причин недовольства противников инициативы, прежде всего УЕФА. Разговоры о защите «души футбола» здесь, скорее, отходят на второй план. Куда больше беспокоит нехватка конкретики. Детальный план сделки национальным ассоциациям заранее не представили, а главным аргументом в её пользу стали обещанные многомиллионные выплаты. И хотя Инфантино утверждает, что пока это только предложение, а не обязанность, возникает информация о сжатых сроках для принятия решения. По данным The Athletic, члены ФИФА должны подтвердить своё участие в проекте до 19 сентября, чтобы претендовать на выплаты, а инвесторы – перечислить средства уже к концу октября. Такая спешка больше напоминает попытку форсировать процесс, чем стремление провести полноценное обсуждение масштабной реформы.

Но было бы наивно считать, что сопротивление УЕФА объясняется исключительно процедурными вопросами. За громкими заявлениями о прозрачности и принципах скрываются и вполне прагматичные причины.

Европа является главным активом мирового футбола. На последнем чемпионате мира шесть из восьми четвертьфиналистов представляли УЕФА, три из четырёх полуфиналистов были европейскими сборными, а победителем стала Испания. Именно европейские национальные команды, клубы, игроки и телевизионный рынок формируют значительную часть коммерческой ценности крупнейших международных турниров. Не случайно ФИФА и УЕФА уже не первый год спорят из-за международного календаря.

УЕФА протестует больше остальных из-за высоких рисков. Инвесторы будут давить на рост доходов, а следовательно требовать больше матчей, расширение турниров, изменения календаря, и в этом плане приоритет будет отдаваться коммерчески выгодным рынкам, к которым УЕФА имеет непосредственное отношение. И в Европе явно не хотят распространения инвесторских ожиданий на свои турниры.

Если ФИФА действительно привлечёт $ 4,2 млрд и распределит их между всеми 211 национальными ассоциациями, влияние организации на своих членов усилится. Для многих небольших федераций такие суммы сопоставимы с бюджетом на несколько лет. А значит, вместе с финансовыми возможностями вырастет и политический вес руководства ФИФА внутри организации. Для УЕФА, как самого влиятельного противовеса Инфантино, это тоже серьёзный риск.

Бойкот – эффективная мера. Формально европейские ассоциации не способны самостоятельно заблокировать инициативу: в состав УЕФА входят 55 федераций, а для принятия решения требуется большинство голосов членов ФИФА. Если остальные поддержат проект, он вполне может пройти. Но бойкот Европы практически обесценит его для инвесторов.

Для разрешения ситуации ФИФА стоит притормозить, представить детальный план, дать чёткие гарантии, сделать процесс максимально прозрачным и ответить на все возникающие вопросы. Иначе инициатива, задуманная как способ укрепить мировой футбол, может стать причиной ещё большего раскола.