Бонусы букмекеров
Ольга Петрикова – телеведущая «Матч ТВ» и одно из лиц программы «Все на Матч!». За её плечами есть работа на региональном телевидении и спортивное прошлое в лыжных гонках и биатлоне. Корреспондент «Советского спорта» поговорил с Ольгой о внутренней кухне телевидения, ошибках в прямом эфире, хейте, стереотипах о женщинах в спортивной журналистике и жизни вне кадра.
Прочитав интервью, вы узнаете:
- нужно ли стараться понравиться зрителю;
- как справляется с хейтом;
- что страшнее в прямом эфире – оговориться или зависнуть;
- кто из спортсменов мог бы стать отличным телеведущим;
- о неожиданном увлечении за пределами профессии;
- какой стереотип о ведущих «Матч ТВ» раздражает больше всего;
- есть ли цена у популярности;
- о желании попробовать себя в актёрстве.
«Думала, в Москве меня, такую красавицу с опытом работы на ТВ, с руками оторвут. Но быстро поняла: тут таких миллион»
— Какую правду о телевидении вы поняли слишком поздно?
— Наверное, не то чтобы поздно поняла. Когда я работала на телевидении в Сургуте и решила переехать в Москву, мне казалось: сейчас приеду – и меня, такую красавицу после конкурсов красоты, да ещё и с телевизионным опытом, оторвут с руками и ногами. А приехала и довольно быстро поняла: таких здесь миллион.
— Наверное, не то чтобы поздно поняла. Когда я работала на телевидении в Сургуте и решила переехать в Москву, мне казалось: сейчас приеду – и меня, такую красавицу после конкурсов красоты, да ещё и с телевизионным опытом, оторвут с руками и ногами. А приехала и довольно быстро поняла: таких здесь миллион.
И тогда осознала одну важную вещь: телевидение – это во многом вкусовщина. Ты можешь быть талантливым, опытным, прекрасно работать и выглядеть в кадре – и просто не попасть в типаж или формат конкретного канала. У каждого свои представления о том, каким должен быть ведущий.
И, наверное, главное, что я поняла: не надо из кожи вон лезть, чтобы понравиться. Делай хорошо свою работу и оставайся собой. Потому что никогда не знаешь, где и когда тебя застанет твоя звезда.
— Что сложнее: понравиться зрителю или не раздражать его? И нужно ли вообще ставить перед собой такую цель?
— Ещё раз повторюсь: важно быть собой. Речь точно не о том, чтобы понравиться. А раздражать зрителя можно на раз-два. Что-то не то сказал – и тебя моментально накрывает волна хейта.
— Ещё раз повторюсь: важно быть собой. Речь точно не о том, чтобы понравиться. А раздражать зрителя можно на раз-два. Что-то не то сказал – и тебя моментально накрывает волна хейта.
И здесь часто включается какая-то стадность: прав ты, не прав – уже неважно. Кто-то один задал тон, остальные подхватили – и понеслось.
Поэтому, наверное, сложнее не раздражать. Но вопрос – зачем вообще под это подстраиваться? Вот Дмитрий Губерниев, мне кажется, вообще ни на кого не смотрит, он питается хейтерами и периодически сам подкидывает на вентилятор, чтобы они еще больше раскачивали его популярность.
Так что мой ответ – ни то, ни другое. Важно быть собой, кайфовать и делать то, что ты действительно любишь.
«Поначалу комментарии меня цепляли, с годами я закалилась»
— Вы пришли к такому отношению не сразу? Как раньше справлялись с хейтом и реакцией зрителей?
— Конечно, всё это приходит со временем. Когда начинаешь работать на федеральном канале, на тебя смотрят очень пристально. Одно дело – региональное или кабельное телевидение, другое – федеральный канал, третья кнопка, прямой эфир. Тем более в моей спортивной нише: тебя смотрят не только любители спорта, обычный зритель, но и сами спортсмены, тренеры, функционеры. Оценивают абсолютно всё.
— Конечно, всё это приходит со временем. Когда начинаешь работать на федеральном канале, на тебя смотрят очень пристально. Одно дело – региональное или кабельное телевидение, другое – федеральный канал, третья кнопка, прямой эфир. Тем более в моей спортивной нише: тебя смотрят не только любители спорта, обычный зритель, но и сами спортсмены, тренеры, функционеры. Оценивают абсолютно всё.
Поначалу я очень переживала: если ошибусь или сделаю что-то не так – что скажут, как воспримут? Комментарии меня действительно цепляли. Я думала: «Как такое можно писать? Они же не были в этой ситуации». Я вообще человек с обострённым чувством справедливости, и, когда читала что-то откровенно несправедливое, мне хотелось тут же вступить в спор-разговор.
Но с годами я закалилась. Сейчас я смотрю на некоторые комментарии и думаю: а кто и зачем это пишет? Особенно когда взрослый мужчина позволяет себе написать девушке какую-то гадость из-за её причёски, платья или декольте. И у меня уже не обида, а скорее недоумение: неужели тебе действительно больше нечем заняться?
Сейчас я к этому абсолютно спокойна и не ведусь. Тем более, я заметила одну закономерность: любая волна хейта живет примерно три дня. Три дня все бурно обсуждают, а потом идут заниматься своими делами. Если ты попал в такую историю, лучше эти три дня вообще не открывать соцсети и ничего не читать. Потом выходишь – и ощущение, будто ничего и не было.
Источник фото: личный архив Ольги Петриковой
— Бывало ли, что после эфира с вами связывались спортсмены или функционеры – с претензией или, наоборот, с благодарностью?
— Претензий не было. Мне, честно говоря, повезло: я не сталкивалась с жёстким хейтом, у меня очень достойная публика. И чтобы мне позвонили и сказали: «Ты что там наговорила?» – такого не было.
— Претензий не было. Мне, честно говоря, повезло: я не сталкивалась с жёстким хейтом, у меня очень достойная публика. И чтобы мне позвонили и сказали: «Ты что там наговорила?» – такого не было.
Мне кажется, я достаточно думающий человек и умею разделять. Прежде чем что-то сказать, думаю, насколько это уместно, стоит говорить или нет. Поэтому прецедентов, чтобы мне предъявляли за сказанное, не было.
При этом я люблю острые вопросы в своей работе – особенно после гонки или матча, здесь и сейчас, по конкретному событию. Но, как мне кажется, всё это у меня остаётся в рамках корректности.
А положительная реакция особенно чувствуется, когда приезжаешь в регионы. Там немного иначе воспринимают ведущую федерального канала. Я не говорю, что сама какая-то суперизвестная, но в регионах, особенно после спортивных мероприятий люди подходят: «Ольга, спасибо за ваши эфиры, всё так здорово!» Стараются сделать комплимент, поблагодарить, говорят: «Продолжайте сиять и радовать нас эфирами». И это, конечно, очень приятно.
«Зависнуть на несколько секунд в прямом эфире – подобно смерти»
— Что для ведущего страшнее: оговориться, зависнуть в эфире или сказать банальность?
— Однозначно – зависнуть. Оговориться в прямом эфире вообще ерунда: тут же исправился и пошёл дальше. За это я и люблю прямые эфиры.
— Однозначно – зависнуть. Оговориться в прямом эфире вообще ерунда: тут же исправился и пошёл дальше. За это я и люблю прямые эфиры.
Оговорки особенно понятны в начале карьеры, когда встречаются незнакомые фамилии, хотя и сейчас я, конечно, знаю не все фамилии от и до. Если сказала банальность, потом могу проанализировать: «Оль, надо было поинтереснее».
А зависнуть на несколько секунд в прямом эфире, когда тебя видят, – это подобно смерти. Моё первое зависание случилось в самом начале карьеры на сургутском телевидении, где я вела «Новости спорта». Это было 20 лет назад. Ведущая основного выпуска должна была передать мне слово, а я – без суфлёра сказать на камеру несколько предложений о том, что будет в спортивном блоке, и уйти на рекламу, пока переставляют камеру. Много камер на сургутском телевидении тогда ещё не было.
Она называет мою фамилию, я поднимаю голову от текста – и понимаю, что в голове белый лист. Смотрю в камеру, здороваюсь, улыбаюсь – и всё. Самое обидное: у тебя в руках лист. Опусти голову и прочитай строчку, если не можешь воспроизвести. Но меня будто парализовало. Это продолжалось, может быть, секунд десять. Это очень долгая пауза, просто катастрофа.
Ведущая поняла, что у меня беда, и сама ушла на рекламу: «Ну а новости спорта – смотрите после рекламы». Потом я, конечно, всё прочитала, но на следующий день меня сняли с новостей. Компания разделилась на два лагеря. Одни говорили: «Оля, как это непрофессионально! Так нельзя!» Другие: «Оль, ты так искренне улыбалась, была такой настоящей, что тебе можно было простить всё».
Через некоторое время меня пригласили на другой канал: человек, который поставил меня на спортивные новости, перешёл туда и сказал: «Оля, давай попробуем ещё». Так моя история продолжилась. Но зависнуть – самое страшное, что может случиться с ведущим.
Был ещё случай уже на «Матч ТВ», очень давно, в самом начале. Я читала новости за кадром, а в кадре показывали графику, и в этот момент отключился суфлёр. Новости читать без суфлера невозможно, тем самым задается определенный новостной темп. Я в этот момент растерялась. Произошло зависание, но редактор молодец: он подхватил текст и через ухо мне выдавал информацию, а я её воспроизводила.
Сейчас я уже знаю что делать: я взглянула бы на монитор, увидела графику и смогла бы рассказать что там, кто как сыграл или забил. Кажется, тогда речь шла о результатах хоккейного матча. Или опустила бы голову к листу и спокойно продолжила. Это называется опыт. Но зависание всё равно самое страшное.
Источник фото: личный архив Ольги Петриковой
— Можно ли сказать, что профессиональный рост на телевидении происходит в том числе благодаря таким ошибкам?
— Мне очень нравятся телевизионные факапы, потому что на них растёшь. Может быть, не сразу в моменте. Особенно в прямом эфире важно, сможешь ли ты в данную секунду среагировать, сымпровизировать, выкрутиться, выйти из этой лужи.
— Мне очень нравятся телевизионные факапы, потому что на них растёшь. Может быть, не сразу в моменте. Особенно в прямом эфире важно, сможешь ли ты в данную секунду среагировать, сымпровизировать, выкрутиться, выйти из этой лужи.
Если получилось, ты собой гордишься и ликуешь: выходишь после эфира победителем – «Да, я это сделала, я не растерялась». Если не получилось, это тоже своего рода рост. Выходишь и думаешь: «Как же так? Надо было вот так отреагировать или если в беседе с гостем так сказать если» или «Когда слетел суфлёр или я запнулась, надо было вот так вывернуться».
Ты делаешь работу над ошибками. Понятно, что все факапы разные, но в следующий раз ты в любом случае вооружён, знаешь, что с этим делать. Происходит анализ, работа, а потом рост. На факапах мы и учимся, без них никуда.
«Красивая девушка в мини рассуждает о Лиге чемпионов – и у мужчины начинает коротить в мозгу»
— Какой стереотип о ведущих «Матч ТВ» раздражает вас больше всего?
— Наверное, стереотип по отношению к девушкам-ведущим. Мы, девушки, работающие на спортивном канале, как будто каждый раз должны доказывать, что что-то понимаем в спорте. Я ни разу не слышала, чтобы в каком-то ведущем или корреспонденте-мужчине вдруг засомневались: «А он вообще соображает в спорте?» Но когда в кадре появляется эффектная девушка, которая хорошо себя держит, то часто говорят: «Да она ничего не смыслит в этом, кроме своих нарядов, да и наверняка по знакомству».
— Наверное, стереотип по отношению к девушкам-ведущим. Мы, девушки, работающие на спортивном канале, как будто каждый раз должны доказывать, что что-то понимаем в спорте. Я ни разу не слышала, чтобы в каком-то ведущем или корреспонденте-мужчине вдруг засомневались: «А он вообще соображает в спорте?» Но когда в кадре появляется эффектная девушка, которая хорошо себя держит, то часто говорят: «Да она ничего не смыслит в этом, кроме своих нарядов, да и наверняка по знакомству».
Этот стереотип железный. Думаю, вы тоже у себя в «Советском спорте» наверняка не раз такое слышали: «Что с неё взять? Что она понимает? Может только быть говорящей головой читая по суфлеру».
Я на это не обижаюсь. У нас спортивный канал и преимущественно мужская аудитория. Поэтому хейтеры, диванные писаки, которые навешивают эти стереотипы, – непременно мужчины.
В печатном тексте можно прочитать материал и не обратить внимания на то, кто его написал, мужчина или женщина. А на телевидении ты видишь картинку, и сразу происходит анализ: картинка, слова. Красивая девушка в мини рассуждает о Лиге чемпионов – и у мужчины начинает коротить в мозгу: «Да ну! Она не может». Я, конечно, говорю не обо всех, а об определённой категории мужчин. Почитаем, что они напишут в комментариях под нашим интервью.
Источник фото: личный архив Ольги Петриковой
— Вы чувствуете, что со временем этот стереотип ослабевает?
— Здесь дело даже не в прогрессе. Возьмём хотя бы моих коллег. Когда ты приходишь в новый коллектив, они тоже могут смотреть на тебя через этот стереотип. Но это быстро проходит. Люди знакомятся с тобой, видят, что ты из себя представляешь, как работаешь, что знаешь, – и этот стереотип со временем стирается.
— Здесь дело даже не в прогрессе. Возьмём хотя бы моих коллег. Когда ты приходишь в новый коллектив, они тоже могут смотреть на тебя через этот стереотип. Но это быстро проходит. Люди знакомятся с тобой, видят, что ты из себя представляешь, как работаешь, что знаешь, – и этот стереотип со временем стирается.
Я уверена, что про любую красивую девушку, которая приходит в спортивную редакцию, первое время кто-то обязательно скажет: «А что она вообще понимает в спорте?» Новая ведущая всегда привлекает внимание, её несколько дней обсуждают, присматриваются – это нормально.
Поэтому не могу сказать, ослабевает этот стереотип в целом или нет. Я просто давно перестала на него обращать внимание. Но то, что он существует, – это факт.
«Никита Нагорный – умница, он был бы отличным телеведущим»
— Насколько вы суеверны? Есть ли у вас ритуалы перед важными эфирами?
— Нет. Я давно проработала в себе привычку верить в такие вещи. Забыл ключи, вернулся и не посмотрел в зеркало – значит, день будет провальным, хотя впереди важный эфир. Если так жить каждый день, можно загнать себя в психологическую яму и стать жертвой собственных мыслей.
— Нет. Я давно проработала в себе привычку верить в такие вещи. Забыл ключи, вернулся и не посмотрел в зеркало – значит, день будет провальным, хотя впереди важный эфир. Если так жить каждый день, можно загнать себя в психологическую яму и стать жертвой собственных мыслей.
Лет десять назад у меня ещё были бытовые суеверия – не обязательно связанные с эфирами: вернулся за ключами – посмотри в зеркало; кошка перебежала дорогу – обойди это место. Такая суеверность заложена в нас с детства бабушками: «Сплюнь, постучи». Мы на этом росли.
Около десяти лет назад меня озарило. Я проходила один марафон, где нужно было избавиться от ненужных тараканов в голове, которые тобой управляют и тормозят. Стала анализировать и посмотрела на суеверия по-другому: мы сами придумали эти истории, поверили в них, соблюдали правила, а потом ещё переживали, если чего-то не сделали. Всё это в голове.
Когда я приняла, что суеверие – просто выдумка, то освободилась от него. Если сейчас что-то забываю и возвращаюсь, не смотрю в зеркало – и всё у меня прекрасно. Если кошка перебежала дорогу, мир от этого не становится хуже. Это только в голове.
— Какая тема в спортивных сюжетах, на ваш взгляд, недополучает внимания?
— Я не всегда знаю, какую оценку получил тот или иной сюжет, поэтому скажу не о конкретной работе корреспондента, а о теме. На «Матч ТВ» часто делают сюжеты о паралимпийцах – о людях, которые после тяжёлых жизненных обстоятельств проходят огромный путь, чтобы снова выйти на старт. И, как правило, это очень сильные истории.
— Я не всегда знаю, какую оценку получил тот или иной сюжет, поэтому скажу не о конкретной работе корреспондента, а о теме. На «Матч ТВ» часто делают сюжеты о паралимпийцах – о людях, которые после тяжёлых жизненных обстоятельств проходят огромный путь, чтобы снова выйти на старт. И, как правило, это очень сильные истории.
Когда я их смотрю, часто думаю: почему эти спортсмены не получают такого же внимания, как мировые звёзды футбола или хоккея? Мне кажется, здесь его действительно не хватает.
Мы не просто так делаем такие сюжеты. Хочется, чтобы зритель увидел и понял, насколько сложен путь паралимпийца. И здесь зачастую даже не результат главное. Медаль, секунды, место – всё это уже потом. В первую очередь это история о силе человека. Вот на таких историях я бы заостряла гораздо больше внимания.
— С каким спортсменом вы хотели бы на один день поменяться профессиями? Может, из лыж или биатлона?
— После тринадцати лет в спорте я бы сейчас точно не хотела поменяться с кем-нибудь и пойти бегать. Но буквально недавно к нам в студию приходил парашютист Сергей Бойцов, который совершил прыжок с высоты 11 тысяч метров.
— После тринадцати лет в спорте я бы сейчас точно не хотела поменяться с кем-нибудь и пойти бегать. Но буквально недавно к нам в студию приходил парашютист Сергей Бойцов, который совершил прыжок с высоты 11 тысяч метров.
Когда я была моложе, всё время мечтала прыгнуть с парашютом. Потом родила детей и подумала: «Зачем мне это нужно?» Пока Сергея готовили к эфиру, мы сидели в гримёрке и много разговаривали. Он спросил, прыгала ли я с парашютом и хотела бы попробовать. Я ответила, что раньше мечтала, а сейчас точно нет.
Он рассказал, насколько изменились современные прыжки: можно прыгать с инструкторами, которые в случае чего подхватят тебя ещё в воздухе. Раньше я представляла, что прыгаешь одна и сама со всем справляешься. А он объяснил, что сейчас рядом может быть один или два инструктора, которые едва ли не под руки спустят тебя с неба на землю. И уверил в полной безопасности этого действа.
Вечером я размышляла над нашим разговором и словно снова захотела прыгнуть с парашютом. Поэтому, скорее всего, поменялась бы с Сергеем Бойцовым.
Сергей Бойцов / Источник фото: Дирекция Всемирного фестиваля молодежи
— А кто из спортсменов без большого телевизионного опыта мог бы стать прекрасным ведущим?
— Мы уже знаем, что это вполне рабочая история. В кадре прекрасно работает олимпийская чемпионка Оля Васюкова, Яна Батыршина. Анжелика Стубайло тоже была ведущей «Матч ТВ». Кирилл Кошарин – ещё один пример. Вообще у нас немало людей из профессионального спорта, которые прекрасно чувствуют себя в кадре с микрофоном.
— Мы уже знаем, что это вполне рабочая история. В кадре прекрасно работает олимпийская чемпионка Оля Васюкова, Яна Батыршина. Анжелика Стубайло тоже была ведущей «Матч ТВ». Кирилл Кошарин – ещё один пример. Вообще у нас немало людей из профессионального спорта, которые прекрасно чувствуют себя в кадре с микрофоном.
Но первым мне почему-то пришёл в голову Никита Нагорный. Я участвовала вместе с ним в реалити-шоу «Титаны» и увидела, что этот человек – далеко не только про мастерство в своей дисциплине, спортивной гимнастике. Мне кажется, ему очень легко далась бы профессия журналиста или ведущего. Он прекрасно формулирует мысли, умеет парировать, задавать вопросы, быстро реагирует. В общем, Никита Нагорный – просто умница.
«Главное – не переходить грань, после которой у зрителя возникает ощущение, что комментатор болеет за одну из команд»
— Можно ли быть хорошим спортивным журналистом или телеведущим, если ни за кого не болеешь и полностью нейтрален?
— Конечно. Мне кажется, это даже помогает быть объективнее. В журналистике важно, например, посмотреть матч и сделать хороший сюжет – для этого совершенно необязательно болеть за одну из команд.
— Конечно. Мне кажется, это даже помогает быть объективнее. В журналистике важно, например, посмотреть матч и сделать хороший сюжет – для этого совершенно необязательно болеть за одну из команд.
Когда у тебя есть любимая команда, а рассказать нужно обо всём матче, всегда есть риск небольшого перекоса в сторону своих. В профессиональной работе такого быть не должно, хотя, мне кажется, иногда это всё-таки случается.
Поэтому спортивному журналисту необязательно болеть за конкретную команду. Гораздо важнее любить сам спорт. Эмоции могут быть любыми, главное – чтобы они не мешали объективности.
Источник фото: личный архив Ольги Петриковой
— Но может ли ведущий позволить себе эмоционально оценить выступление спортсмена?
— Эмоции – это прекрасно. Ты видишь, что происходит на поле, и ты человек, а не робот. Конечно, можешь сказать, хорошо это или плохо, ярко или скучно.
— Эмоции – это прекрасно. Ты видишь, что происходит на поле, и ты человек, а не робот. Конечно, можешь сказать, хорошо это или плохо, ярко или скучно.
Другое дело – восприятие болельщиков. Мне не раз звонили знакомые: «Кто сейчас комментирует матч? Ты послушай, они же душат «Спартак»!» Я отвечала: «Да не может быть». Но мне это говорил заядлый болельщик, для которого про «Спартак» вообще ничего плохого сказать нельзя. Хотя команду можно и ругать: если она играет плохо, почему об этом не сказать?
Поэтому эмоции обязательно должны быть, особенно если ты комментируешь матч. Главное – не переходить ту грань, после которой у зрителя возникает ощущение, что комментатор уже не рассказывает об игре, а болеет за одну из команд.
Лучшие бонусы и фрибеты для ставок на спорт
5,0
5728 получили
Проверено
5,06251 получили
Проверено
5,05866 получили
Проверено
5,05528 получили
Проверено
«Если бы не телевидение, стала бы ландшафтным дизайнером, строителем или прорабом»
— Если бы вы могли провести эфир с любого спортивного события в истории, что бы выбрали?
— Недавно я посмотрела сериал «Игры» про Олимпиаду-80 с младшим Верником. Там настолько подробно показывают внутреннюю кухню тех времён: масштаб, бюрократию, подковёрные игры и интриги. Я почему-то сразу вспомнила этот сериал и то, как классно сыграл Григорий Верник. И подумала: как же интересно было бы оказаться внутри этого события.
— Недавно я посмотрела сериал «Игры» про Олимпиаду-80 с младшим Верником. Там настолько подробно показывают внутреннюю кухню тех времён: масштаб, бюрократию, подковёрные игры и интриги. Я почему-то сразу вспомнила этот сериал и то, как классно сыграл Григорий Верник. И подумала: как же интересно было бы оказаться внутри этого события.
В 1980 году я ещё не родилась, но очень хотела бы увидеть ту Олимпиаду своими глазами, увидеть улетающего Мишку, всплакнуть и почувствовать всю атмосферу стадиона.
Тем более у меня до сих пор хранится бабушкина кофта с символикой Олимпиады-80. Её уже, конечно, немного поела моль, где-то появились дырки, но она классная. Беру её в руки и понимаю, сколько в ней истории.
Так что, наверное, я бы выбрала Олимпиаду-80. И с удовольствием провела бы оттуда эфир.
— О какой вашей черте зрители, глядя на вас в эфире, могут не догадываться?
— Если бы не нынешняя профессия, я вполне могла бы стать строителем, прорабом или ландшафтным дизайнером. Я это очень люблю. Мне кажется, зрителю сложно представить Олю, которая в красивом платье, с причёской и макияжем, а через час она уже стоит на участке в резиновых сапогах и выбирает со строителем фракцию щебня для отмостки.
— Если бы не нынешняя профессия, я вполне могла бы стать строителем, прорабом или ландшафтным дизайнером. Я это очень люблю. Мне кажется, зрителю сложно представить Олю, которая в красивом платье, с причёской и макияжем, а через час она уже стоит на участке в резиновых сапогах и выбирает со строителем фракцию щебня для отмостки.
Здесь, наверное, возникает некоторый диссонанс: неужели она может копаться в земле, что-то строить, спорить со строителями, где должен стоять кран? Думаю, зрители даже не предполагают, насколько мне всё это нравится.
Многие, наверное, думают, что я белоручка, езжу исключительно с водителем на машине бизнес-класса, а дома у меня повара и помощники. Нет, ребята. Я и гвоздь могу забить, и доску распилить, если понадобится.
— Как вы отдыхаете после тяжёлой недели эфиров, когда не хочется ни телевизора, ни людей, ни новостей?
— Я иногда устаю от людей. Мне важно побыть одной и восстановить ресурс в одиночестве – мне вообще очень комфортно наедине с собой. Причём устаю не столько от эфиров, сколько от постоянного общения: помимо телевидения есть мероприятия, другие проекты, где ты всё время должен быть в тонусе.
— Я иногда устаю от людей. Мне важно побыть одной и восстановить ресурс в одиночестве – мне вообще очень комфортно наедине с собой. Причём устаю не столько от эфиров, сколько от постоянного общения: помимо телевидения есть мероприятия, другие проекты, где ты всё время должен быть в тонусе.
Поэтому отдых для меня – это момент, когда можно ничего не делать. Просто полежать, почитать книгу, полистать ленту в телефоне.
Недавно в выходной я сначала что-то смотрела в телефоне по строительству, а потом просто ушла в ленту и в какой-то момент поняла, что листаю её уже целый час. Потом поделилась с подругами: «Девочки, представляете, я сегодня целый час просто листала ленту!» А одна мне отвечает: «Оль, так это тоже отдых. Ты просто расслабилась».
А у меня в голове это иногда не сходится: как это – целый час, который ничем полезным не закончился? Он же должен быть результативным, наполненным каким-то смыслом. И вот я учусь принимать, что не должен. Иногда позволить себе целый час абсолютно ничего не делать – это и есть отдых.
5000₽ ФРИБЕТАМИ ОТ PARI«Не готова выставлять личную жизнь в публичное поле»
— Что изменилось в вашей жизни после того, как вы стали публичным и узнаваемым человеком?
— У «Матч ТВ» всё-таки своя аудитория, и в первую очередь тебя знают люди, которые смотрят и любят спорт. Хотя бывает, что человек просто переключает телевизор, видит: «О, ведущая «Матч ТВ», – и, если у него хорошая зрительная память, запоминает.
— У «Матч ТВ» всё-таки своя аудитория, и в первую очередь тебя знают люди, которые смотрят и любят спорт. Хотя бывает, что человек просто переключает телевизор, видит: «О, ведущая «Матч ТВ», – и, если у него хорошая зрительная память, запоминает.
Но иногда я понимаю, что в определённый момент вообще не хотела бы, чтобы меня узнавали. Хочется просто расслабиться в ресторане с друзьями, погулять с парнем за руку, поцеловаться – и чтобы никто не подумал: «О, это Петрикова. А с кем это она? В каком ресторане сидит? Что они ели, что пили?» Не хочется, чтобы тебя постоянно оценивали. В такие моменты хочется быть не Олей Петриковой с «Матч ТВ», а обычным человеком и просто жить свою жизнь.
В конце концов, иногда можно не причесаться и просто выйти на улицу. Хотя я этого не допускаю даже не потому, что ведущая «Матч ТВ». Просто, как назло, стоит выйти в том, что первым подвернулось под руку и с небрежным хвостом на голове – непременно встретишь человека, которого именно в таком виде встречать не должна. И думаешь: «Какого фига я сегодня не при параде?»
— Можно ли назвать необходимость постоянно держать себя в тонусе ценой популярности?
— Да, абсолютно верно. Цена популярности – необходимость соответствовать своему образу. Как ведущая федерального канала я всегда должна думать, где нахожусь, с кем, что делаю и говорю.
— Да, абсолютно верно. Цена популярности – необходимость соответствовать своему образу. Как ведущая федерального канала я всегда должна думать, где нахожусь, с кем, что делаю и говорю.
Если сказал или сделал лишнее, любая история может обернуться против тебя. Когда человек на виду, он уже не может позволить себе максимально расслабиться, чтобы это не вышло в массы. А для меня репутация очень важна.
Источник фото: личный архив Ольги Петриковой
— Что вы никогда не стали бы делать ради лайков, просмотров и рейтингов?
— Зрителю, который листает ленту, очень хорошо заходит лайфстайл-контент: личная жизнь, дом, дети – особенно когда ты полностью выворачиваешь себя и показываешь без остатка.
— Зрителю, который листает ленту, очень хорошо заходит лайфстайл-контент: личная жизнь, дом, дети – особенно когда ты полностью выворачиваешь себя и показываешь без остатка.
Я отношусь к этому очень внимательно и дозирую. Понимаю, что не готова выставлять личную жизнь в публичное поле. Долгое время вообще этого не делала. Исключением стал прошлый год: я пришла к Анфисе Чеховой и впервые рассказала о своих замужествах. Но показывать, с кем я, как и куда хожу, на постоянной основе не готова. Возможно, публика поглощала бы этот контент на ура, но я его дозирую.
— Если бы вам разрешили говорить в эфире абсолютно всё и без последствий, что вы сказали бы первым?
— Нет такого, что кто-то меня постоянно сдерживает и, если бы я не работала на федеральном канале, я бы сразу разошлась. Просто есть федеральный эфир, а есть диджитал. То, что можно позволить себе в диджитале, не всегда можно на федеральном канале. Работая на «Матч ТВ», ты всё-таки находишься в определённых рамках.
— Нет такого, что кто-то меня постоянно сдерживает и, если бы я не работала на федеральном канале, я бы сразу разошлась. Просто есть федеральный эфир, а есть диджитал. То, что можно позволить себе в диджитале, не всегда можно на федеральном канале. Работая на «Матч ТВ», ты всё-таки находишься в определённых рамках.
Ты не можешь в моменте выплеснуть все эмоции – например, выругаться, если очень хочется. Нужно держать и своё лицо, и лицо канала. В диджитале с этим проще: приходишь гостем в какую-нибудь программу – там уже можно немного оторваться.
Хотя галочка «Ты лицо федерального канала» всё равно никуда не исчезает. Даже вне эфира ты об этом помнишь.
Но если бы руководство завтра сказало: «Оля, полный карт-бланш, говори что хочешь», – у меня нет ничего такого, что сразу полилось бы потоком. Всему есть своё время, место и свой формат.
«Работа на ТВ – это не так просто, как может показаться на первый взгляд»
— Что должно произойти, чтобы вы сказали: «Всё, больше не хочу быть телеведущей и иметь отношение к телевидению»?
— Наверное, такую ситуацию можно представить. Зная свою натуру, я понимаю: пока испытываю эмоции к своему делу, оно будет жить. Но как только наступит День сурка, мне станет неинтересно и я пойму, что просто прихожу исполнять функцию, – думаю, долго не продержусь.
— Наверное, такую ситуацию можно представить. Зная свою натуру, я понимаю: пока испытываю эмоции к своему делу, оно будет жить. Но как только наступит День сурка, мне станет неинтересно и я пойму, что просто прихожу исполнять функцию, – думаю, долго не продержусь.
После каждого классного эфира, особенно с гостями, я выхожу настолько заряженной, наполненной! Еду домой, анализирую эфир, пою за рулём, вспоминаю какие-то моменты. Причём именно разговоры с гостями, живое общение, а не обычные подводки к сюжетам по суфлёру.
Я действительно кайфую от процесса. Пока я жива в этой истории, я никуда не уйду. А если однажды пойму, что зачахла и телевидение в моей жизни себя изжило, значит, пора будет двигаться дальше. Но для этого должно появиться что-то другое, что будет зажигать меня так же.
Источник фото: личный архив Ольги Петриковой
— Если не телевидение, то чем вы хотели бы заниматься профессионально?
— Мне очень интересны строительство и ландшафт. Я иногда думаю: если бы я стала ведущей какого-нибудь «Квартирного вопроса» или программы о строительстве, это был бы просто джекпот – совместить телевидение с тем, чем я действительно увлекаюсь помимо спорта.
— Мне очень интересны строительство и ландшафт. Я иногда думаю: если бы я стала ведущей какого-нибудь «Квартирного вопроса» или программы о строительстве, это был бы просто джекпот – совместить телевидение с тем, чем я действительно увлекаюсь помимо спорта.
Но если говорить о чём-то совсем другом, мне интересно актёрство. Я уже не раз об этом говорила: давно смотрю в эту сторону и очень хотела бы попробовать себя в кино.
Поэтому точно сказать, чем бы я занималась без телевидения, сложно. Но строительство, ландшафт и кино – эти направления, в которых мне было бы действительно интересно себя попробовать.
— Поступали ли вам предложения сниматься? Делали ли сами что-то, чтобы попробовать себя в актёрстве?
— Конкретных предложений не было, но мой актёрский дебют состоялся ещё в 2009 году: я снималась в сериале «Большая нефть. Цена успеха», который показывали на Первом канале. У меня была небольшая эпизодическая роль со словами. Но чтобы меня куда-то напрямую приглашали – такого пока не было.
— Конкретных предложений не было, но мой актёрский дебют состоялся ещё в 2009 году: я снималась в сериале «Большая нефть. Цена успеха», который показывали на Первом канале. У меня была небольшая эпизодическая роль со словами. Но чтобы меня куда-то напрямую приглашали – такого пока не было.
Если пригласят, конечно, с удовольствием рассмотрю предложение. Я уже несколько раз проходила актёрские курсы. Последний год был достаточно плотным: я попала в группу к профессионалам и занималась вместе с ребятами, которых мы видим в российском кино. Это дорогого стоит – я многое могла у них перенять.
Вы правильно спрашиваете, сделала ли я сама что-то в этом направлении. Я тоже периодически задаю себе вопрос: «А что ты сделала?» Потому что, если человек действительно чего-то хочет, он действует. Так было с телевидением и с моим попаданием на «Матч ТВ»: я очень хотела и стучалась во все двери, пока мне наконец не открыли. Я не попала туда по блату – сама дошла, достучалась, допросилась.
С актёрством, думаю, должна быть та же история. Но меня сильно занимает основная работа, другие проекты, семья, а здесь нужно находить дополнительное время, и это непросто. Но если будет конкретное предложение, то я обязательно пересмотрю свой график.
Сейчас очень многие хотят быть актёрами. На курсах профессиональные артисты говорили нам: «На самом деле это очень сложная и неблагодарная работа».
Мы видим Канны, красные дорожки, красивые образы – но это, условно, пять процентов профессии. Всё остальное – бесконечные смены, голод, холод, сложности на площадке. Не всегда складываются отношения с режиссёром или продюсером, не всегда возникает контакт с партнёром. Но мы смотрим на красивую картинку и думаем: «Я тоже так хочу», даже на процент не понимая, что за ней стоит.
С телевидением, кстати, абсолютно та же история. Многие думают: «Что там сложного – стоять в студии, делать подводки к сюжетам или задавать заготовленные вопросы?» А вы давайте, попробуйте! Это не так просто, как может показаться на первый взгляд.
ЭКСКЛЮЗИВ