«Уже понятно, что в январе и феврале находили «прошлогодний» мельдоний»

– Месяц назад в интервью Sovsport.ru вы назвали рубеж – середина весны – когда ситуация может качнуться в ту или иную сторону. При том намекнули, что, скорее – в положительную. И вот 13 апреля приходит оптимистичное для российских олимпийцев (и не только) известие.
– Для нас сейчас нет состояния празднования победы. Сегодня мы в очередной раз увидели, что специалисты WADA готовы конструктивно работать над возникшими вопросами – в первую очередь, во благо спортсменов. Они приняли и опубликовали решение, основанное на результатах исследования кумуляции и выведении мельдония научного института, которому такое исследование заказала сама WADA. Мы, в свою очередь, параллельно проводим научные исследования в этой же области.

– Вы можете назвать российские НИИ, которые сейчас ведут исследования мельдония, его свойств и возможных сроков выведения из организма?
– Да, это два научно-исследовательских института. ФГБУ ГНЦ им. А. И. Бурназяна ФМБА России в Москве и Научно-исследовательский институт фармакологии и регенеративной медицины им. Е. Д. Гольдберга РАН в Томске. Они независимо друг от друга пришли к определенным выводам. Впрочем, окончательные результаты исследований будут готовы не раньше июля.

– Вы предоставляли эти данные WADA, или они пользовались только результатами исследований «своего» института?
– Мы информировали WADA о проводимых нашими специалистами научных исследованиях.

– Вопрос фиксации времени вывода мельдония из организма – ключевой? Ведь, если этот срок превышает два или три месяца, то все, «пойманные» в январе и феврале автоматически становятся невиновными?
– Да, это, пожалуй, главный вопрос во всей этой истории. И уже понятно, что пробы, зафиксировавшие у атлетов следы мельдония в январе и феврале 2016-го – это «эхо» приема препарата до 1 января, когда он еще не считался запрещенным к применению в большом спорте.

– WADA заявляет, что «приемлемым» является содержание мельдония менее одного микрограмма на миллилитр. Вам известно, каково его содержание в пробах у российских спортсменов из вчерашнего «черного списка», который перестал быть черным?
– По моим данным, у большинства из тех, о ком говорили в январе и феврале, эта концентрация не превышает 0,5 микрограмма на мл. То есть, как минимум в два раза меньше допустимого. А это явно говорит об «остаточности» данного следа, о его «прошлогодности».

– Спортсмены знают об этом? В интервью Sovsport.ru олимпийская чемпионка Сочи Екатерина Боброва сказала, что ей не известно точно, какая именно концентрация была в ее пробе.
– Спортсменам достаточно отправить запрос в РУСАДА, и им оперативно должен придти ответ с точными данными.